Вчера один йуный отец из леса пристал ко мне, как банный лист к жопе слепой к забору с просьбой рассказать, как же мы на подводных лодках дрочили. Я ему говорю, что не дрочили мы — не те обстоятельства и степень комфорта, но банный лист йуный отец никак не отставал от жопы меня и всё твердил, что я пытаюсь его наебать обмануть. Поэтому давайте я не буду говорить за всех подводников в мире, но распишу вам осреднённую картину жизни и быта на подводной лодке в море, а там вы уж сами подумаете, кто из нас более прав, а кто — более лев. С момента начала ввода ГЭУ, время на подводных лодках начинает течь по-другому, чем в простой земной жизни. У вас, землян, оно течёт сутками, а у подводников — вахтами. Вахта — четыре часа два раза за 24 часа, ещё восемь часов из 24 часов отводиться на учения, занятия и обслуживание материальной части — всякие ППО и ППР, итак, до следующего цикла, остаётся восемь часов на отдых. В эти восемь часов входят приёмы пищи(четыре раза в сутки), всякие там умывания, перекуры и тревоги для выполнения боевых задач. Среднее время, которое подводник может выделить себе на сон из 24 часов — часа два или три (если очень повезёт). Соответственно, твой организм начинает как-то подстраиваться под такой режим, включает свои защитные функции и задействует скрытые резервы. Кроме того, организм подстраивается и под резко изменившийся режим питания: в нормальной жизни, ты завтракаешь в семь утра, обедаешь в час и ужинаешь в шесть вечера, а тут — завтракаешь в три часа ночи и обедаешь в пять вечера, например. Вся пища, при этом, готовится на воде двойной дистилляции, то есть жидкость в организме не задерживается вообще, чтоб вы понимали. А ещё мудак-интендант, вместо того, чтоб взять нормального сока, нахапал от жадности нектаров гуавы и папайи, а это такая сладкая и тягучая гадость, доложу я вам! Моделируем ситуацию: три — четыре дня плавания прошли, всплыли мы на сеанс связи, связались, погрузились, отбой тревоги. Смотришь на часы — через два часа тебе заступать на вахту, при этом, надо ещё успеть позавтракать, то есть, на сон остаётся часа полтора. Естественно, первое о чём ты думаешь, это как бы тебе гуся своего подушить. Ты же всего трое суток не спишь, о чём же ещё можно думать? По мнению земных йуных отцов. Или пришёл ты на обед: весь такой в погонах и кремовой рубашке, с ПДА на боку, и желанием в глазах. Вестовой подаёт тебе суп из семи залуп перловых круп. Начинаешь елозить в нём ложкой. А тут звон. — Учебная тревога! Для всплытия подводной лодки без хода! Е*учие акустики полынью нашли, значит. Разбегаешься по боевым постам. Час ловите эту полынью, она, насмехаясь над вашей косорукостью и никчёмностью перед Природой от вас успешно съё**вает. — Отбой тревоги! Третьей смене на вахту заступить! — Э *ля! — удивляешься ты, — мы жы не пообедали ещё! — Отставить третьей смене! Второй смене на вахту заступить! Понятно, что дадут тебе на всё минут пятнадцать Бредёшь в кают-компанию, а там тараканы в твоём остывшем супе уже третий чемпионат мира по водному поло проводят. Ну о чём тут ещё можно думать, как не о том, как бы мне подрочить? Только об этом, естественно. Сейчас про интимную обстановку жизни подводников. Как подводники живут? Офицеры живут, в основном, в каютах по четыре человека. Мичмана и матросы — от шести до восьми. То есть в каюте один ты не бываешь никогда. Сменяешься ты, например, с вахты, пьёшь чай и бредёшь в свою каюту, в надежде, что уж два-то часа тебе точно дадут поспать. В каюте сидит турбинист Игорь и играется на пентиуме своём в F-14 или электрик Рома и смотрит «Легенды осени» по видимомагнитофону. И ты такой: — Рома, не против, я тут вздрочну перед сном? — Пуркуа па, Эдуард, конечно — дрочите на здоровье. Или — Игорь, я тут лысого погонять собираюсь, може на брудершафт? — Спасибо за столь лестное предложение, но вынужден Вам отказать — у меня важная миссия по уничтожению вражеской базы в планах. Каюты в море никогда не закрываются. Запрещено. Потому, что если аварийная тревога, например, то ты х*й её, в панике, изнутри откроешь и спасать тебя никто не будет, как ни ори, — спасать будут подводную лодку, а не тебя, дол*о*ба. И в каюту постоянно заходит вахтенный: то разбудить очередную смену, то вызвать кого-нибудь на его боевой пост, по необходимости. Стучаться вахтенному запрещено, чтоб не будить остальных. Заходит вахтенный, например, тебя позвать, а ты руками о Саманте Фокс мечтаешь лежишь. — Эдуард Анатолич, вас в центральный — там что-то с рулями горизонтальными и наши жызни в опасности, сейчас пойдёте, или сказать, чтоб подождали, пока Вы кончите? — Конечно, пусть подождут! Не могу же я Саманту Фокс неудовлетворённой во все отверстия отпустить! Я жыофицер!! Или так: — Игорь Юрич, вас в отсек вызывают, там испаритель опять галаву *бёт. О, Эдуард Анатолич, опять Саманта Фокс? — Не, сегодня у меня та, рыженькая, из Яки-да, не знаю, как зовут, но горячая штучка. Так себе это представляют йуные отцы из леса. А ещё йуные отцы думают, что это можно было бы сделать в туалете. Йуные отцы не знают, что на подводной лодке нет туалета, там есть гальюны и они тоже, не просто унитаз, а целая система. Гальюн на подводной лодке выглядит так:
