master222

В российском политологическом жаргоне давно бытует профессиональная пословица: «У Кремля много башен». Её суть в том, что нельзя думать об отечественной элите как о едином, монолитном организме, которым дирижирует один человек, которому все беспрекословно подчиняется. Государственная элита включает в себя тысячи людей, обладающих определенным уровнем аппаратного и политического влияния, финансовыми ресурсами, приоритетным доступом к медиа, руководящими должностными полномочиями в вертикально-интегрированных частных, околочастных, государственных и общественных структурах. Это олигархи, руководители крупных финансово-промышленных холдингов, добывающих компаний, естественных монополий, банков, топ-менеджеры частных и госкомпаний, медиа-магнаты основных СМИ, чиновники высших эшелонов власти, губернаторы и руководители республик, генералитет армейских, правоохранительных структур, сил безопасности, ведущие функционеры партии власти и спойлерских думских партий, руководство крупных общественных организаций, способных к массовой мобилизации сторонников (РСПП, РПЦ, ФНПР, всероссийские ветеранские организации, диаспоры, казаческие общества и пр.).

Самое странное в истории с бирюлёвской овощебазой то, что левая общественность побежала высказываться по поводу очередного скучного погрома. Какой в этом смысл? По правилам информационной войны, даже отрицательное упоминание играет на руку врагу: главное, чтобы о тебе говорили — не важно, что. Зачем давать ненужную рекламу раскудахтавшимся футбольным фанатам, люмпенам и лавочникам? Что такого особо выдающегося они сделали, чтобы в очередной раз заламывать руки и голосить о страшном и ужасном русском бунте, о наступлении фашизма, расизма, ксенофобии и прочих кошмарных вещей? К чему снова становиться в угол с фигой в кармане в виде порции статей, поясняющих нашу, увы, мало кому интересную позицию?

Два важных изменения, касающихся России, произошли в этом году. Таможенный Союз проиграл Евросоюзу в борьбе за бывшие советские республики, что стало неудачей фракции «государственников» во власти. Однако они получили удар и на внутреннем фронте — 2013 год стал временем резкого усиления неолиберальной партии в верхах.

7 ноября, в годовщину Великой Октябрьской Социалистической Революции коммунистические и левые силы проводят марш с последующим митингом. Завершит акцию праздничная товарищеская дискуссия. Такое решение на своём втором заседании 17 октября принял оргкомитет митинга, в котором принимали участие представители следующих организаций:

В современной социологии уже не популярно определение семьи как «ячейки общества». Принято пользоваться терминами «малая группа» или «социальный институт». Мне лично близка позиция Энтони Гидденса, который понимал под семьей группу близких людей, оказывающих друг другу постоянную материальную, финансовую и эмоциональную поддержку и считающих себя семьей. Именно самоидентификацию Гидденс полагал решающим аргументом. Депутаты Государственной Думы РФ трактуют определение американского социолога несколько оригинально. Видимо, народные избранники искренне уверены, что, затруднив многократным повышением пошлины расторжение брака, они заставят граждан «сохранить семью», то есть принудят разочаровавшиеся пары считать свои отношения семейными и близкими, как бы ни были серьезны взаимные претензии и обиды, сколько бы ни испытывали супруги друг к другу раздражение, отвращение, даже ненависть. Депутаты, а вслед за ними и премьер-министр, думают, будто финансовые санкции заставят людей вспомнить, что они почему-то все же заключили брак, видели в нем смысл и удовольствие. Так что дешевле (буквально) найти все это снова в совместном существовании, а не разрывать узаконенные узы.

Свершилось: российская экономика возвращается на путь, завещанный Егором Гайдаром. Последовательный демонтаж остатков социального государства, новые приватизации, отказ от попыток поддерживать занятость и создание массовой безработицы, вот краткое изложение программы, исполнение которой, по мнению правительственных мудрецов, поможет нам выбраться из кризиса.

Разумеется, отечественная экономическая политика и прежде не была особенно левой, а вера в непобедимую силу рынка начиная, по крайней мере, с конца 1980-х годов неизменно владела умами всевозможного начальства, тогда ещё формально советского. Но после дефолта 1998 года наступило некое подобие просветления, когда веру в рынок пытались сочетать с каким-то подобием социальной политики, а государство сознавало необходимость стимулировать внутренний рынок и спрос.

В последнее время, когда все внимание общества было приковано к политическим процессам, государство провело несколько ультралиберальных реформ в сфере образования и науки. Список «неэффективных» ВУЗов и перевод школ на самофинансирование не привели к массовым возмущениям, за исключением единичных случаев волнений, как, например, в МУХЕ. Студенческое движение так и осталось на уровне кружков энтузиастов, не понимающих толком, что они делают. Лозунг «Школа — не рынок, образование — не товар!» звучит в информационном пространстве гласом вопиющего в пустыне.

Ситуация выглядит, как минимум, странно. Если интеллектуальная городская молодежь («креативный класс») составляла основу протестного движения, то, по логике, она должна быть более всего обеспокоена ситуацией с образованием. Ведь университеты по сути являются фабриками по выпуску нужных протестному движению людей. И одновременно, университеты как место взаимодействия и общения прогрессивной молодежи всегда были источником вольнодумства. В России эта традиция идет со знаменитого кружка Станкевича, куда входили Герцен, Бакунин и остальные революционные демократы. Именно тогда в России университеты дали первую волну людей, зарабатывающих на жизнь своим интеллектом — интеллектуалов, не зависящих от государства, как это было на протяжении XVIII века.

Кампания по выборам на пост мэра Москвы проходит довольно жарко. Нельзя не отметить, что определённую роль в этом сыграли белоленточные протесты, после которых власть пошла на известные перемены. Эта кампания, правда, не дает реальных альтернатив власти, поскольку все кандидаты так или иначе связаны с бизнесом и отстаивают интересы привилегированных слоев. Все же, при возможном непредсказуемом результате, она может сильно изменить соотношение сил на политическом олимпе власти.

КПРФ не осталась в стороне от этой борьбы и выставила своего кандидата на пост мэра. Им стал маститый политик – Иван Мельников. Вполне справедливо, по мнению многих, его называют номером №2 в КПРФ после Зюганова. Итак, что же предлагают в своей предвыборной программе нынешние наследники сталинской КПСС?

Правительство подготовило законопроект, который эксперты уже назвали «гвоздем в крышку гроба» и криминалистики, и всего отечественного правосудия

Мало кто из обозревателей, политологов или социологов – и отечественных, и западных – называет Российскую Федерацию государством, дружелюбным к своим гражданам. То и дело в прессе звучит критика в адрес российских судов, репрессивного законодательства и «грязной» правоприменительной практики: доля оправдательных приговоров в РФ является одной из самых низких в мире, а по количеству «сидельцев» наша страна, сильно уступая по численности СССР, вполне сопоставима с Советским Союзом сталинских времен.

Русские эмигранты в Австралии © avstralia-travel.net

В последние годы буржуазная власть и близкие к ней политические силы вовсю разыгрывают «патриотическую карту», всячески демонстрируя свою якобы «озабоченность» положением соотечественников за рубежами Российской Федерации, статусом русского языка в дальнем и, особенно, ближнем зарубежье, решением демографических проблем за счет переселения на территорию нашей страны граждан и неграждан из бывших республик Советского Союза. Помимо стандартной мотивации в виде освоения выделяемых на реализацию этих задач немалых бюджетных средств, что, можно предположить, не обходится, как это принято в современной капиталистической России, без привычных «распилов» и «откатов», есть в данной кампании и политическая сторона.