Голод в СССР

Не видел в продаже года четыре точно.

Сомнительно. Насколько я понимаю этих рыб разводят на ферме...

можно, пиши в мою личную почту, отвечу на вопросы, не хочу свои персонально-личные жизненные подробности здесь выставлять.

Копейка – это спичек коробка
Или два пёрышка со звездой,
Ещё она может стать газировкой
(Без сиропа, просто водой),
Две копейки, попросту – «двушка»,
Без которой нельзя позвонить,
А три – уже кваса мелкая кружка
Или уже «с сиропом» попить,
Четыре копейки – булочка с маком
Или баковский презерватив,
Пятак – понятно, для автомата,
В метро проходишь, его опустив.
Ещё пятак – пирожок с повидлом,
Ну а бублик – уже за шесть.
И, конечно, кваса пол-литра,
Чтобы не всухомятку есть.
На семь покупаем пачку соли
Или тёплую булку французскую.
А «фруктовое» вы не любите что ли?
Значит, вы – дураки нерусские!
Восемь копеек – кило картошки,
А лучше – берёзовый сок вкуснячий,
На девять – уже гуляем немножко:
«Дружба» сырок берём однозначно.
Десять копеек – сочок томатный
Или билет на «Неуловимые»,
Ну, а одиннадцать – тут понятно:
Это оно – эскимо любимое!
Двенадцать копеек – пустая бутылка,
Монпасье или яблочный сок,
Тринадцать – батон (не руками, а вилкой!)
Четырнадцать – «Прима» (не рано, сынок?)
Пятнадцать – бутылка (уже молочная),
«Полубокс» (причёска), беляшик,
Шестнадцать – чёрный, буханка, точно!
И молока пирамидка из ящика,
.
Семнадцать – сто грамм разливной сметаны.
Восемнадцать – батон, это – проверено!
Девятнадцать – пломбир, разлюбимый самый,
А двадцать – из бочки стакан портвейна,
Двадцать одна – сотня граммов «взлётной»,
Ситро в стекле – двадцать две копеечки,
Ещё двадцать две – «Беломор» почётный
(Купил, и кури себе на скамеечке).
Столько же стоила кружка пива,
А двадцать три – сосиски с капустой…
Какой же парок от них шёл красивый,
Сейчас бы съел, чтоб мне было пусто!
Ну, напрягаем память бездонную:
За двадцать четыре было чего-то?
Помню! Литр молока бидонного,
Его и сейчас иногда охота.
Двадцать пять – билетик в кинушку
На сеанс «до шестнадцати лет»,
Добавь копейку, бросай войнушку
И лопай «усиленный школьный обед».
Двадцать семь – «Крем-сода» и «Буратино»,
(Выпьешь бутылку, и жизнь – легка),
За двадцать восемь – батонище длинный,
Двадцать девять – сто «докторской» без жирка.
Тридцать, которые два по пятнадцать –
Что это было? Явская «Ява»?
Память, кончай ерундой заниматься,
Помнить всё это – просто подстава!
Цифры советские, памяти пленники,
Карандашом обслюнённым химическим
Кто наносил вас на рваные ценники,
Если вы вечными стали практически?
Это же бред, это просто безумие:
Спят Мелитополь, Ростов и Москва,
Но разбуди хоть кого в полнолуние –
Скажет, не думая: «три шийсят два!»
Видел недавно Ефремова в телеке –
Там, где Доронина пела ему,
Гляжу, а на счётчике – тридцать копеек,
Вспомнил все тридцать. Зачем – не пойму.(с)
Когда учился,на продукты и остальное(без трат на жильё и одежду)Укладывался в 10р.в неделю.

Учился в Тамбове в техникуме в 1972-76 гг., получал стипендию 30 рублей. Еще 15 рублей присылали родители, но это были деньги за квартиру (общежития у техникума не было, снимал коечку у бабушек). Завтракал дома (чай, батон, вареная колбаса, сахар) — примерно на 10 копеек. Обедал в столовой на шефском заводе — 35 копеек за полный обед. Поужинать можно было и там, но обычно ужинал дома (тоже 10 копеек). Одежду в основном покупали родители, когда приезжал на каникулы (в потребкооперации было много одежды из ГДР, Польши, ЧССР, Вьетнама, Индии). Со стипендии с однокурсниками ходили в ресторан. По субботам позволял себе сходить в кафе "Восточное", заказывал шашлык и кофе с коньяком. Угощал девушек шоколадными конфетами. Иногда тридцатки на месяц на такую скромную жизнь не хватало, слал домой телеграмму и получал из дома перевод рублей десять. А на 70 рублей можно было уже и пошиковать!