Голод в СССР

Не видел в продаже года четыре точно.

Сомнительно. Насколько я понимаю этих рыб разводят на ферме...

можно, пиши в мою личную почту, отвечу на вопросы, не хочу свои персонально-личные жизненные подробности здесь выставлять.

Копейка – это спичек коробка

Или два пёрышка со звездой,

Ещё она может стать газировкой

(Без сиропа, просто водой),

Две копейки, попросту – «двушка»,

Без которой нельзя позвонить,

А три – уже кваса мелкая кружка

Или уже «с сиропом» попить,

Четыре копейки – булочка с маком

Или баковский презерватив,

Пятак – понятно, для автомата,

В метро проходишь, его опустив.

Ещё пятак – пирожок с повидлом,

Ну а бублик – уже за шесть.

И, конечно, кваса пол-литра,

Чтобы не всухомятку есть.

На семь покупаем пачку соли

Или тёплую булку французскую.

А «фруктовое» вы не любите что ли?

Значит, вы – дураки нерусские!

Восемь копеек – кило картошки,

А лучше – берёзовый сок вкуснячий,

На девять – уже гуляем немножко:

«Дружба» сырок берём однозначно.

Десять копеек – сочок томатный

Или билет на «Неуловимые»,

Ну, а одиннадцать – тут понятно:

Это оно – эскимо любимое!

Двенадцать копеек – пустая бутылка,

Монпасье или яблочный сок,

Тринадцать – батон (не руками, а вилкой!)

Четырнадцать – «Прима» (не рано, сынок?)

Пятнадцать – бутылка (уже молочная),

«Полубокс» (причёска), беляшик,

Шестнадцать – чёрный, буханка, точно!

И молока пирамидка из ящика,

.

Семнадцать – сто грамм разливной сметаны.

Восемнадцать – батон, это – проверено!

Девятнадцать – пломбир, разлюбимый самый,

А двадцать – из бочки стакан портвейна,

Двадцать одна – сотня граммов «взлётной»,

Ситро в стекле – двадцать две копеечки,

Ещё двадцать две – «Беломор» почётный

(Купил, и кури себе на скамеечке).

Столько же стоила кружка пива,

А двадцать три – сосиски с капустой…

Какой же парок от них шёл красивый,

Сейчас бы съел, чтоб мне было пусто!

Ну, напрягаем память бездонную:

За двадцать четыре было чего-то?

Помню! Литр молока бидонного,

Его и сейчас иногда охота.

Двадцать пять – билетик в кинушку

На сеанс «до шестнадцати лет»,

Добавь копейку, бросай войнушку

И лопай «усиленный школьный обед».

Двадцать семь – «Крем-сода» и «Буратино»,

(Выпьешь бутылку, и жизнь – легка),

За двадцать восемь – батонище длинный,

Двадцать девять – сто «докторской» без жирка.

Тридцать, которые два по пятнадцать –

Что это было? Явская «Ява»?

Память, кончай ерундой заниматься,

Помнить всё это – просто подстава!

Цифры советские, памяти пленники,

Карандашом обслюнённым химическим

Кто наносил вас на рваные ценники,

Если вы вечными стали практически?

Это же бред, это просто безумие:

Спят Мелитополь, Ростов и Москва,

Но разбуди хоть кого в полнолуние –

Скажет, не думая: «три шийсят два!»

Видел недавно Ефремова в телеке –

Там, где Доронина пела ему,

Гляжу, а на счётчике – тридцать копеек,

Вспомнил все тридцать. Зачем – не пойму.(с)

Когда учился,на продукты и остальное(без трат на жильё и одежду)Укладывался в 10р.в неделю.

Учился в Тамбове в техникуме в 1972-76 гг., получал стипендию 30 рублей. Еще 15 рублей присылали родители, но это были деньги за квартиру (общежития у техникума не было, снимал коечку у бабушек). Завтракал дома (чай, батон, вареная колбаса, сахар) — примерно на 10 копеек. Обедал в столовой на шефском заводе — 35 копеек за полный обед. Поужинать можно было и там, но обычно ужинал дома (тоже 10 копеек). Одежду в основном покупали родители, когда приезжал на каникулы (в потребкооперации было много одежды из ГДР, Польши, ЧССР, Вьетнама, Индии). Со стипендии с однокурсниками ходили в ресторан. По субботам позволял себе сходить в кафе "Восточное", заказывал шашлык и кофе с коньяком. Угощал девушек шоколадными конфетами. Иногда тридцатки на месяц на такую скромную жизнь не хватало, слал домой телеграмму и получал из дома перевод рублей десять. А на 70 рублей можно было уже и пошиковать!