М

Магдебургское право

Подписаться
13 лет 8 месяцев 3 недели
Владелец: west_yura

Всякому місту — звичай і права,
Всяка тримає свій ум голова;
Всякому серцю — любов і тепло,
Всякеє горло свій смак віднайшло.

Война погребла под собой большие и мелкие радости, привычные человеческие заботы. Однако постепенно – так уж, видно, устроен человек – лишения, потери и постоянное присутствие затаившейся беды стали привычными. Людям вспоминалось многое и, конечно, важнейшее из всех спортивных искусств – футбол.

22 июня 1941 года многие киевляне собирались на новенький стадион, построенный у живописных склонов Черепановой горы, опоясанной зеленым парком. На тот день был запланирован матч первенства СССР между местным «Динамо» и «Командой Красной Армии» (так назывался тогда ЦСКА). В статье, опубликованной в газете «Советская Украина», сквозила уверенность, что отныне киевский 80-тысячник — лучший стадион не только в Союзе, но и во всей Европе. Кстати, накануне ему присвоили – разумеется, «по просьбе трудящихся» — имя Первого секретаря Коммунистической партии Украины Никиты Сергеевича Хрущева.

Происходящее в Болгарии не так уж сильно интересует украинских наблюдателей — и тем более рядовых граждан. А если и начинает интересовать, то исключительно с точки зрения успешного противостояния общества коррумпированной власти. На первый взгляд, в Болгарии все просто: на парламентских выборах победила придерживающаяся прозападной риторики партия ГЕРБ бывшего премьера Бойко Борисова, однако социалистам — то есть бывшим коммунистам — в сотрудничестве с партией болгарских турок удалось сформировать правящую коалицию. Эта коалиция начала делать то, что обычно делают все посткоммунисты, приходя к власти — назначать олигархов на ответственные должности, разводить коррупцию и договариваться с Москвой. Болгары, чтобы это все предотвратить и отправить олигархическое правительство в отставку, вышли на улицу и требуют смены власти и досрочных выборов. Посткоммунисты сопротивляются уже 43-й день. Требования восставшей улицы поддерживает и оппозиция во главе с ГЕРБом.

Но при пристальном рассмотрении ситуации все оказывается сложнее. Ведь и сам нынешний лидер оппозиции Бойко Борисов вынужден был подать в отставку с поста главы правительства еще в феврале, на фоне критической ситуации в болгарской экономике. Народные выступления против его власти, некомпетентной и популистской по сути экономических подходов, в Европе тогда окрестили болгарской весной — по аналогии с арабской весной. Правда, нашлись и скептики, которые говорили, что не в народных выступлениях дело, а в хитрости Борисова, решившего отказаться от ответственности за дальнейший крах экономики и вести предвыборную кампанию как оппозиционер — при том, что контроль за ситуацией в стране оставался за парламентским большинством, за его партией. Расчет прожженного популиста оправдался почти на сто процентов — те же люди, которые в феврале воспринимали его как могильщика болгарской экономики, в мае отдали ему свои голоса. Этих голосов не хватило, буквально чуть-чуть, для возвращения к желанной власти, но Борисова и это не смутило. Он прекрасно знал, что социалисты не могут не дать повода для критики и начала нового бунта — так уж они устроены — а экономическую ситуацию после его правления не улучшит и сам Господь, не то что какой-то премьер-министр. Повод для массовых протестов нашелся быстро, когда новым главой Государственного агентства национальной безопасности назначили Деляна Пеевского, политика, замешанного в коррупционных скандалах прошлых лет. Даже отставка сомнительного назначенца не могла уже остановить уличных выступлений — тем более что целью протестующих был не его уход, а отставка власти как таковой. При этом формально политическая оппозиция не является лидером этого протеста. Но все в Софии прекрасно понимают, какое влияние на происходящее имеет "уличная партия", ассоциированная с целым рядом специально создаваемых под протест общественных организаций и имеющая доступ к средствам бизнесменов, заинтересованных в смене власти. Если протестующие добьются своего, а Борисов получит большинство на новых выборах и сформирует правительство, у социалистов останутся те же возможности для уличных протестов — и у них есть и "свои" общественные организации, и свои недовольные, и свои бизнесмены.

Я живу здесь очень давно. С 1946 года. Многое помню, многое знаю, о многом догадываюсь. Догадываюсь, потому что здесь не привыкли говорить и писать правду. Одно из первых, ярких воспоминаний: мне 5 или 6 лет, я иду с родителями домой по улице Артёма, вечер, навстречу нам идёт милиционер, мои родители перестают говорить о чём-то своём, взрослом, затем и мама и папа крепко сжимают мои детские ладошки. Одновременно. Опасность! Какая-то непонятная мне опасность! Милиционер проходит мимо… Мои родители — уважаемые люди, врачи, закончили войну в поверженном Берлине, члены коммунистической партии.

Страх перед «органами». Он въелся в плоть и кровь нескольких поколений. Потому что «органы» защищали государство, не гражданина. Милиция — часть этих «органов». Поэтому страх перед милицией — норма. Наша советская (и постсоветская) норма. Такая же, как жестокость и пытки. Преступление должно быть раскрыто любой ценой. Даже ценой изуверских издевательств и унижений. Что тут нового? Неужели до случившегося во Врадиевке мы не знали правду о своей милиции? Не знали, кто «крышует» наркобизнес и тысячи игровых автоматов?

Сделано с NoNaMe
© 2000-2026