PapaMishka

Поздно ночью в дом Иосифа постучался ангел.
— Я не собираюсь покупать универсальную мотыгу, и мне не нужна путевка в Помпею! – прокричал старый плотник, не поднимая глаз от утренних скрижалей.
Однако небесный посланец уже просочился сквозь дверь.
— Поздравляю вас с выигрышем! – торжественно возгласил он и захлопал в ладоши и крыльями.
— А что я выиграл? – спросил ошарашенный Иосиф.

- Ну как же это вы забыли-то? Нехорошо… – тут ангел хлопнул себя по лбу и рассмеялся, тряся нимбом. – Ой, что это я? Вы ведь тогда были душой.
— Как это? – не понял Иосиф.
— Что «как»? Каждый школьник знает, что душа вечна, а тела изнашиваются.
Плотник немедленно покраснел.
— Вы понимаете, — забормотал он, — надо было помогать отцу в мастерской, и мне пришлось часто пропускать занятия…
Ангел замахал на него крылами.
— Не суть. Просто поверьте, что душа вечна, а тела изнашиваются. Находясь, так сказать, в транзите, души пребывают на Небесах. Лишенные плотских радостей, они ищут интеллектуальных развлечений: игр всяческих, викторин и лотерей. Особенно лотерей*. И во время своего последнего пребывания в Раю вы участвовали в одной из них.
Ангел порылся в тоге и вытащил откуда-то из подмышки небольшой конвертик.
— Энд зе уиннер из… Впрочем, нам ведь известно, кто тут «уиннер», — он хихикнул. – Я пря-амо волнуюсь. И так, вы выиграли… – он вытащил из конверта квадратик бумаги и прочитал – В вашей семье суждено родиться Мессии – Сыну Божьему! Уау!
— В моей семье? – переспросил Иосиф.
— Да!
— В моей семье родится спаситель народа Израиля?
— Подымай выше, — ангел дружески хлопнул его по плечу, — всего человеческого рода.
— Мой сын будет спасителем человечества?
— Не совсем, — ангел сдвинул нимб на затылок и смущенно почесал голову. – Сын твоей жены.
— Не понял, — растерялся Иосиф, — Сын моей жены, но мне не…
— Слушай, получилась клевая загадка, — перебил его гость-небожитель, — «Отпрыск моей жены, а мне не сын». Но вообще-то, — продолжил он уже серьезно, — титул Сына Божьего как бы указывает на отгадку.
— Но позвольте, если викторину выиграл я, то почему моя жена… – почтенный назаретянин обиженно засопел.
— Такие уж нынче времена, — философски заметил ангел. – Мужчины не только все решают за женщин, но и страдают за них. Вот если бы похожая ситуация произошла через пару тысяч лет… – небесный гонец задумался. – Откровенно говоря, я даже представить не могу, чтобы тогда произошло**.
Тут из спальни раздалось удивленно-восторженное «хи-хи» Марии, и Иосиф вскочил, опрокинув скамью.
— Тихо-тихо, — ангел мягко, но твердо ухватил плотника за руку и принялся подталкивать его к выходу. – Давайте-ка лучше погуляем часик-другой, вы покажете мне местные достопримечательности. Да и вообще, дружочек, — продолжал он, выталкивая Иосифа за дверь, — вам радоваться надо. Если бы вы участвовали в римской лотерее, то могли бы сами выиграть «незабываемую ночь с небожителем».
— С небожительницей, — автоматически поправил его Иосиф, в панике оглядываясь на свой дом, из которого уже доносились крики и стоны его супруги.
— Нет, милый, с небожителем. Язычники, что с них взять.

Сверкнула молния, Пелли подпрыгнул и чуть не свалился в пропасть.
Посреди тропы возникло небольшое облачко черного дыма, из которого послышалось веселое:
— Привет-привет.
— Что это? – Пелли вжался в скалу, глядя, как из облачка выбирается пухленький бородатый мужичок, одетый в чалму, шаровары и остроносые туфли.
— Абдулахмад Сиянием Своей Мудрости Звезды Затмевающий, – представился мужичок. – Джинн, – и выудил из глубины шаровар визитку.
У Пелли загорелись глаза.
— Джинн? Самый настоящий? Исполнение желаний и все такое?

- Это еще что такое? – грозно спросил Илья, вступив в темницу.
Дверь в камеру Кащея была открыта — Алеша и Добрыня пододвинули к ней стол и расположились вокруг на табуретах. Горели свечи, на столе стояли кружки и откупоренные бутыли, лежали какие-то бумаги. Сам великий злодей, хитро улыбаясь, мял в ладони игральные кости.
— А это, Илюша, — пролепетал он – игра такая новомодная. «Остроги и Горынычи» называется.

Приглядевшись, Муромец увидел, что на столе расстелена карта Киевской Руси и окрестных владений. Богатырь узнал Дикое поле и царство Берендеев.
— Да, брат, — подхватил Добрыня – У нас тут такие приключения случаются, каких с нами в жизни отродясь не было. Во, глянь.
Илья прищурился. Два игрушечных богатыря топали по бескрайнему Гиблому лесу. Перед ними на карте была нарисована избушка Яги, лежали карточки с изображениями леших и прочих лихих созданий.
— Ну, — спросил он, наконец, кивнув в сторону Кащея. – А этот где?
— У него самая трудная роль, — вступился за пленника Алеша. – Он и игрок у нас и Баян-рассказчик. Но у него, видать, талант, — искренне восхитился Попович. – Вишь, уже и власть в Киева захватил, пока мы по лесам да болотам кочевряжимся.
Действительно, маленькая черная фигурка стояла как раз на месте стольного града.
— Власть захватил? – Илья задумчиво почесал бороду. – А давайте-ка и я с вами поиграю. Только, чур, сначала начнем.
— Хорошо, — легко согласился Кащей. – Значит так, ты у нас будешь добрым молодцем из небогатой боярской семьи. Откуда-нибудь с окраины государства. Скажем…
— Из Мурома? – предложил Муромец.
— Пускай будет Муром. С детства ты мечтал поступить к князю на службу богатырем. Наконец, получив родительское благословение, отправился ты в стольный град с письмом к воеводе. Но, входя в покои его, столкнулся ты со славным Добрынею, — богатыри переглянулись и одновременно хмыкнули. – Разгневался тот и вызвал тебя на бой…
— Ну, на бой, так на бой, — Илья поднялся, отодвигая табурет.
— Остынь, Илюш, — остановил его Попович. – Это ведь игра. Тут правила иные.
— Так вот, — продолжал Кащей – встретились вы с ним за старым капищем, только достали булавы, как набежали варяги из дружины советника княжеского…
Два часа спустя, Илья обнаружил, что богатыри снова в Гиблом лесу. Где-то рядом выли волки-оборотни и упыри, тихонько кудахтала избушка. А Кащей, тем временем, опять обосновался в киевском дворце.
— Ничего не поделаешь, — вздохнул Алеша – талант.
— Да уж, — Муромец покивал, хотя и было у него подозрение, что победа Баяна была следствием стопки карточек, которую тот держал под рукой.

- Я жрец верховный, я вождь могучий, предо мною все люди склоняются кучей, рабы обливают благовоньем пахучим, все девки в экстазе ножонками сучат, а кто пойдет против, дубиной получит. Сильны мои мышцы, длинна борода. Ну, где здесь подарки, давайте сюда. Йо! – Тут барабаны смолкли, а вождь племени принялся шумно лакать из кувшина веселящий напиток.
Рыцарь медленно закрыл рот.
— Какая творческая нация. – С восхищением проговорил оруженосец.
Вождь важно кивнул.
— А еще мы быстро бегаем и поем хорошо.

***************

- Посмотрите налево. – Монотонно бубнил гид-орчонок. — Тут у нас развалины Черной Цитадели. А справа знаменитое Поле Последней Битвы.
— А что ж так дымно? – Поинтересовался Дроксель. – Вроде бы сражение давно закончилось.
— Так ведь большинство имперских мануфактур к нам переехало. – Пояснил орчонок, шмыгнув зеленым носом. – У нас тут и льготы налоговые, да и рабочая сила такая, что дешевле не бывает.
Рыцарь нахмурился.
— В Империи запрещено рабство. – Строго сказал он.
— Это у вас рабство. – Отмахнулся орчонок. – А у нас народная традиция. Кстати, — Он подмигнул рыцарю. – Хочешь мою сестренку?
— Зачем? – Не понял герой.
— А это уж как сам решишь. Хочешь, бери на ночь, а хочешь – сожри.

- Ну что ты замер, как Медуза у зеркала? – Поинтересовался Дрокслель. – Говори, зачем пришел?
— Я… Мне бы… – Пролепетал паренек, с опаской поглядывая на говорящий меч. – Господина рыцаря.
— Господин рыцарь занят. – Важно ответил Дроксель и чуть шевельнулся, указав в сторону туалета. – Самое главное дело, знаешь ли, после нескольких месяцев знакомства с дубовыми листьями и излишне любопытными муравьями. А зачем он тебе?
Паренек принялся ковыряться в своей котомке, роняя вещи и растерянно сопя.
— Я из Школы… – Он шмыгнул носом и протянул в сторону меча бумажку с печатями. – После второго курса послали для прохождения практики на лето…
— Что там? – Раздалось из-за туалетной двери.
— Оруженосца из школы прислали на практику. – Отозвался Дроксель.

- О Боги! – Крякнули из туалета, хотя, возможно, совсем по другому поводу.
Дроксель вздохнул.
— Не любит мой все эти нововведения. – Проговорил он. – Страшно не любит. Год назад ему из Гильдии напарника приставили. Мало того, орка.
— Ух ты. – Восхитился практикант. – И, конечно, сначала они не доверяли друг другу, помня о взаимных обидах наших народов. Но потом, пройдя вместе через огонь и воду, тысячу раз рискнув жизнью и преодолев бесчисленные опасности, прониклись искренним уважением.
— Да нет, — Усмехнулся меч. – Они как раз стояли лагерем у Ледяной Бездны. Как глянули они в эту белую бесконечность, так им обоим пришла в голову одна и та же мысль. Принялись друг дружку сталкивать с обрыва.
— И что? – Шепотом спросил недавний второкурсник.
— Ну мой-то посильнее будет. – Гордо ответил Дроксель.

— И так, — начал стряпчий. – Согласно воле вашего покойного батюшки все его состояние дОлжно разделить между вами – тремя его сыновьями – при условии, что в течение двух дней вы все найдете себе достойных супруг. Для чего вам предписывается выстрелить из лука. Там, стало быть, где и упадут ваши стрелы, вам и надлежит выбрать себе жену… — Что за детский сад? – перебил его адвокат старшего сына. – Какие стрелы? Это какое-то безумие.

- Писано в здравом уме и трезвой памяти в присутствии свидетелей, — скучным голосом сказал стряпчий. – Но я не закончил. В случае, если данные условия не будут выполнены, все вышеупомянутое имущество отойдет к жене покойного.
Братья как один посмотрели в окно. Их мачеха и новоиспеченная вдова шествовала по двору в окружении архитекторов, декораторов и модных заморских портних. Чуть позади семенил француз-гувернер, смотревший на хозяйку масляными глазенками недавно кормленного, но вновь оголодавшего кота.
— Ничего не скажешь, — задумчиво проговорил старший сын. – Тверд был старик в своих убеждениях. Как в молодости любил 18-летних, так и на девятом десятке остался к ним неравнодушен.
— Ну что ж, — младший шмыгнул носом и поднялся. – Пойду во двор. Стрельну из лука.
— Дурак, — прокомментировал старший, проводив брата взглядом. – Вокруг усадьбы на десять верст ни одного человека не найдешь.
— А уж тем более невест, — его адвокат сухо усмехнулся.
— Точно дурак, — средний сын, сам недавно закончивший юридический, повернулся к стряпчему. – Позвольте глянуть в завещаньице?
Он несколько минут изучал бумагу, потом сказал:
– Здесь, собственно, нигде не сказано, откуда нужно производить этот самый выстрел.
Братья переглянулись и одновременно встали из-за стола.
— Я в город, — сказал старший.
— А я к купеческой слободе, — ответил средний. – Вообще-то, у нас и без того с Любавой к этому дело шло.
— Удачи.
— И тебе, брат.
На дворе печально дзынькнула тетива.

- Эй, ты куда? – окликнул рыцаря меч.
— Как куда? – удивился тот. – Целовать. Будить.
— Ну-ка загляни под гроб. Что там написано?
Рыцарь нагнулся, громыхнув доспехами.
— Да цифры какие-то.
— Я понимаю, – терпеливо сказал меч. — Какие цифры?
Рыцарь невнятно выругался и прочитал.
— У-у… – протянул Дроксель. – Дело худо.
— А что такое? – нахмурился рыцарь.
— Да срок годности вышел. Сдохла твоя мертвая царевна.

Action. От рассвета до полуночи

Когда Санчезу было три года, он подрался с койотом, и тот, издыхая, разодрал ему верхнюю губу. С тех пор Санчеза называли Зайкой, хотя, конечно, не в лицо. Гигант-мексиканец всегда носил при себе целую коллекцию разнообразных ножей и метал их без промаха – что на звук, что на запах.
Вот и сейчас, подходя к забившемуся в угол лешему, он поигрывал здоровенной навахой.
— Где девушка? — лениво спросил он. – Отвечай, woodfucker.
— Снегурочку забрал Кащей… – всхлипнуло лесное чудище.
— Хорошо, — подбодрил его мексиканец. – Найдем и Кащея.
— Только он бессмертный.
Зайка растянул рваную губу в жуткой усмешке.
— Тем лучше, — сказал он. – Хоть разок повеселюсь от души.
И метнул наваху.

Horror. Изгоняющий деда

Так далеко Борс еще никогда не забирался, но кое-что про эти места он слыхал.
— Вон, видишь на холме тряпье? – спросил он, ткнув Арчи в худой бок. – Звали этого пассажира Хрустом. Не слушался Хруст старших, поперся через холм и угодил прямиком в «гирлянду». Теперь вот сверкает в назидание грядущим поколениям.
«Гирлянды» только убивают быстро, а потом годами могут тянуть из своей жертвы соки. В это время они сытые и безопасные – лежат себе да светятся, но все же надо быть полным идиотом, чтобы переться по такому нехорошему холму.

- А за холмом — отсюда не видно — Веселого задрали «зайчики».
— Вообще-то, никакие они не зайцы… – тут же забубнил Арчи, и Борс чуть не сплюнул с досады. Очень он не любил таких напарников. Болтливых и излишне умных. Но Арчи был парнем внимательным и с хорошей реакцией, никогда не делал одну и ту же ошибку дважды, а самое главное, везло ему просто удивительно. Так что, если и заводил он речь о теории неопределенности или про свои любимые параллельные миры, так Борс умел все эти глупости пропускать мимо ушей. Тем более, что в нужный момент Арчи затыкался и становился спокоен и собран. В общем, далеко не худший вариант. Можно даже сказать, совсем неплохой.
Со стороны Защитной Стены налетел ветер, и по воздуху с тихим шелестом пронеслась стайка «бумажных человечков», а чуть левее прокатилась явно наполненная «серпантином» туча. Борс поежился, представив, как она опрокинется и как тяжелые серебряные струи будут вонзаться в землю, превращая ее в решето.
Тут раздался негромкий хлопок, и совсем рядом забил фонтанчик «шипучки». По цвету струи было видно, что «шипучка» молодая и неопасная, но оставаться рядом долго все одно не следовало, не то пары затуманят разум, мир покажется смешным и глупым. Еще начнешь разгуливать, шатаясь и хихикая, а гулять по Карантину, это самое последнее дело. Карантин такого отношения не прощает.
— Ладно, — сказал Борс, наконец. – Двинули.
И они двинулись, медленно обходя холмик с сияющими останками Хруста. Было прохладно и сыро, и ветер гонял по земле вихри «белого пуха».
За холмом располагалась небольшая «ледяная пустошь» – чуть ли не самая безобидная из местных странностей. Никакие другие порождения Карантина на «пустошах» не встретишь. Даже «серпантин» облетает их стороной. В худшем случае поскользнешься и отобьешь себе задницу, а задница у нас, известное дело, место крепкое.
Они были где-то на середине «пустоши», когда метрах в двадцати от них и прямо по курсу заклубился туман и показалось самое страшное, с чем только можно встретиться в Карантине. Красный Старец.
Борс присел, мгновенно вспотев, а Арчи так просто рухнул на скользкую поверхность «пустоши» и, стуча зубами, зашептал молитву. Бежать было некуда.
А Старец нетвердой деревянной походкой шел по самому краю «пустоши», не обращая никакого внимания на людей, и красная хламида на нем находилась в постоянном движении, будто бы изнутри кто-то пытался пробиться сквозь нее и вырваться на свободу. Потом перед ним вновь колыхнулось облако тумана, и Старец сгинул. Словно его и не было.
— Никто ведь не поверит, — Борс дрожащими пальцами вытащил из кармашка бронежилета сигарету. – Что так близко видели его… И выжили.
Арчи покивал, пытаясь унять дрожь.

Когда Владу Спинозе было 12 лет, родители подарили ему Новый Год. Они сообщили ему об этом за ужином, пока мама проверяла почту, а отец разрывал рекламные упаковки на бутылке пива.
— Здорово, — сказал Спиноза, насаживая на вилку сосиску. — У нас в прошлом году один мальчик выиграл Новый Год в лотерею. Он говорил, что было клево, — правда, ничего путного о том, что же там такого было, тот рассказать не смог. Так, разводил руками и сопел.
— Ну, вот, — сказала мама папе с укором. — А у нас в отделе одной девочке муж, между прочим, подарил 8-ое марта.
Отец хмыкнул и вскрыл бутылку.
— Тебя послушать, у твоих баб каждый день праздник. Да только, как приедешь тебя забирать, каждая выглядит, точно живет в гареме у падишаха, и сегодня опять не ее ночь.
На это мама обиделась и забрала лэптоп в спальню, смотреть бразильский сериал по мировой истории. А Спиноза доел и пошел спать.
— Не убивай его! — услышал он, проходя мимо комнаты родителей. — Он твой сын!
— А я знаю, — раздался в ответ уверенный голос Ивана Грозного.