PapaMishka

- Какого дьявола! – Вскричал рыцарь, отбрасывая оглоблю. – Почему ты отказался рубить главаря разбойников?
— Но ведь…– Пролепетал говорящий меч.- Такой мужчина.
— Что?!!
— Ты знаешь. – Дроксель вздохнул. – Мне кажется, что в прошлой жизни я был саблей.

***************

- Я все еще не очень понимаю, – Сказал психолог. – Чем, собственно, я могу вам помочь?
Рыцарь пожал плечами.
— А я-то что? Все вопросы к нему? – Он указал на удобно расположившийся на кушетке клинок.
— К кому? – Переспросил целитель человеческих душ.
— Ко мне. – Подтвердил меч.
У психолога отвисла челюсть, но он быстро нашелся и снова настроил лицо на профессионально-доброжелательную волну.
— Да-да… – Пролепетал он. – Прошу, рассказывайте…
— Это случилось 20 лет назад. – Скорбным голосом начал Дроксель. – Злая судьба забросила меня и моего бывшего хозяина на необитаемый остров. Вначале все было нормально – мы одолели ужасного гигантского вепря, хозяйничавшего в округе, разорили гнездо химер, выстроили удобную хижину. Но вскоре хозяин заскучал, начал подолгу бродить по пляжу, рисовать на песке… – Меч замялся. – Скажем так, не слишком приличные картинки.
Психолог ободряюще улыбнулся.
— Впервые я забеспокоился, когда, ублажая себя, он потребовал, чтобы я озвучивал воображаемую партнершу. Но когда очередь дошла до диких коз… – Меч вздохнул.
— Понимаю-понимаю. – Психолог довольно закивал. – Душевная травма и все такое…
— Доктор! – Завопил Дроксель. – И так десять лет! Объясните мне: кто я — оружие или женщина?!
— Понимаю-понимаю. – Не слишком уверенно повторил психолог.
— Да что вы понимаете? – Взорвался рыцарь. – Когда он посреди боя отказывается вылезать из ножен и орет, что я его не ценю, как личность, а только использую! Цацки какие-то требует на гарду! Сцены устраивает из-за того, что я его не беру на балы и не знакомлю с друзьями! Ну как можно так жить?!
Меч обиженно засопел. Психолог протер очки специальной тряпочкой, поправил галстук и, с опаской поглядывая на рыцаря, произнес:
— В любых м-м-м… отношениях первым шагом к решению проблемы является признание того, что эта проблема существует…

Иван-Царевич проснулся на болоте в остатках вчерашнего пикника. Над камышами порхала мошкара, а по широкому небу свежий летний ветерок гнал небольшое стадо облаков. Припекало.
— Проснулся, — услышал он недовольный голос Царевны-Лягушки. – Позорище ты мое.
Иван с большим трудом повернул голову.
— Э-э… Э? – спросил он, пытаясь сфокусироваться на хмурой зеленой мордашке. Не получалось. Лягушек все равно было две.
— Как родителям в глаза теперь смотреть, не знаю. Мало того, что тянул со знакомством, — говорила она, подскакивая поближе. – На меня все болото косилось. Незамужняя, а икру откладывает. Что соседям думать?
— Не знаю… – промычал царский сын.
— Не знает он. Напился, как свинья, папе хамил. – она ловко перехватила языком нацелившегося Ивану в лоб комара. – А дети где? Ты куда их утащил? – холодная лапка тюкнула его по лбу. – Где икра, я тебя спрашиваю?
Иван-Царевич перевел взгляд на недоеденный бутерброд с россыпью золотистых шариков на белой простыне масла и со стоном закрыл глаза.

- Ты из этих, из альтернативных что ль? – С подозрением спросил Муромец.
Добрыня загоготал.
— Это почему это? – Возмутился разбойник.
— Ну что за прозвище такое – Со-ло-вей? – Илья презрительно усмехнулся. – Навевает, знаешь ли, разные мысли. Назвался бы уже орлом что ли.