PapaMishka

см. Психология холодного оружия
Первый хозяин

- Шесть, пять, четыре, три, два, один… – слышал он убаюкивающий голос психолога. — Вы уже спите. Вы совершенно спокойны. И мы отправляемся в далекое прошлое…

- Черт, вот влипли, — бормотал крепко связанный баронет, всхлипывая. – Ты хоть понял, к кому мы попались в лапы?
— Гоблины, судя по вони, — предположил воткнутый в соседнее дерево Дроксель.
— Если бы гоблины, — горько усмехнулся юный рыцарь*. — Это гоблинши. Банда знаменитой Гуаргетты. Все Пограничье страшится их неукротимой похоти. Теперь они меня до смерти замучают, да и тебе не поздоровиться…
— А я тут при чем? – оскорбился меч. — Меня ваши мерзкие привычки не касаются ни коим образом. Я оружие, и они со мной ничего поделать не смогут.
— Ты так думаешь? – взвизгнул баронет, — А рукоять им на что?

Когда рыцарь миновал стенд с рекламой средства для полировки доспехов – седьмой и последний на этой дороге – начало смеркаться. В небе проклюнулись первые звездочки, и со стороны гор налетел ветерок — освежил холодом ледяных вершин, шевельнул ветки древних дубов, застывших у обочины. А из-за поворота уже выплывала покосившаяся башня заброшенной пограничной заставы. Когда-то воины Империи встречали здесь орды спускавшихся с гор дикарей и гоблинские ватаги. Но теперь гоблины торгуют в столице, а дикари сидят в Государственном совете. Пограничье опустело, и только редкие торговые караваны не позволяют лесам поглотить Старый тракт.

Рыцарь проехал мимо разрушенной заставы, даже не глянув на позеленевший столб с гербом правящего дома, и остановил коня через несколько метров.
— Ну вот, — сказал он, глубоко вздохнув, — кажется, даже дышать стало легче.
Ему никто не ответил.
Где-то рядом истошно закаркал ворон, и тот час в башне что-то грохнуло, из под крыши кинулись в разные стороны сонные летучие мыши, а через пролом в стене на дорогу выбрался огромный тролль.
— Вот, — проревело чудище, потрясая листом бумаги.
— Что это? – спросил рыцарь, прищурившись.
— Справка, выданная мне Императорской комиссией по защите альтернативных разумных видов. Здесь сказано, что, если я съем твоего коня, а потом оторву тебе голову, то это будет проявлением особенностей моего национального характера.
Водоворот изменений, закруживших Империю в последние годы, многому научил рыцаря. Еще совсем недавно его бы смутил уверенный тон тролля и гербовые печати на бумаге. Он бы наверняка переволновался, и дело кончилось бы очередным иском, а то и уголовным делом. Но теперь он просто пожал плечами.
— Эта справка действует только на территории Империи.
Тролль глянул на пограничный столб и обиженно засопел.
— Но привычки мои не меняются и на чужбине, — сказал он, наконец.
— Мои тоже, — рыцарь положил руку на рукоять меча.
Глаза тролля засверкали.
— Братишка! – радостно завопил он. – Так ты из наших, стал быть? Сразу ж видно, старая кость! – он скомкал бумагу, с отвращением швырнул ее под ноги и сплюнул, — А я-то думаю, чего это он. Не убегает и не унижается. Я ж, почитай, лет семь, как вашего брата перестал видеть.
— Уходишь из Империи? – спросил рыцарь, с любопытством разглядывая пританцовывающего на месте гиганта.
— Ухожу, — грустно ответил тот и подошел поближе. – С одной стороны, никогда нашему брату не жилось так привольно. Веди себя, как пожелаешь. Жри, кого хочешь. И все относятся с пониманием: оторвешь человеку руку, а он уже вторую тебе в пасть сует. Но, не поверишь, противно. Устроишь разгром, а ведь никакой радости, — тролль вздохнул. – Вот раньше, бывало, разоришь деревеньку, и бегом в леса, пока герой какой не подоспел. Страшно – жуть! Сердечко трепыхается, как у зайца. Но зато чувствуешь себя по-настоящему живым. А теперь… – тролль махнул рукой и уселся на землю. – Сам-то откуда здесь, братишка?
Рыцарь скрипнул зубами.
— Не могу я там больше жить, — тихо сказал он. – Да и не жизнь это. Друг у меня был – меч говорящий. Отобрали. Школу героев закрыли, Гильдию разогнали. Даже магический университет закрылся. Это, говорят, не важно, что для магии и героических свершений особый талант нужен. Другие люди не должны чувствовать себя ущербными и ущемленными в своих правах. Так что, господа, снимайте доспехи и сдавайте посохи – кончилось ваше время. Вот только никто не может мне объяснить, чье время началось? И долго ли оно продлится?
— Ндааа… – протянул тролль, — дела. Но ты не беспокойся. Я братишка, слыхал, что в предгорьях все осталось так же, как в былые времена. Замки баронов-разбойников у дороги, деревеньки по лесам натыканы. Тишина. Благодать. И чудовища по пещерам да подвалам хоронятся, а не в мэрии заседают. Я очень надеюсь, что как-нибудь там приживусь.
— Вот и я тоже, — покивал рыцарь.
Тролль поднялся.
— Так, может, вместе пойдем? – спросил он, смущенно поглядывая на героя.
— А почему бы и нет?
Рыцарь тронул поводья, и они неспешно двинулись по тропе в сторону гор.
— А коня твоего я все-таки съем, — сказал тролль, подмигнув новому приятелю.
— В лоб дам, — строго ответил тот.
— Братишка!
Через несколько минут рыцарь тихонько затянул старую боевую песнь, а тролль подхватил.

Рыцарь сидел на скамейке у постамента стелы Вольфгурда Великолепного, называемой в народе «членом императорского дома», и листал столичную газету.
На первой странице нудно и пространно ругали Государственный совет, на второй перечисляли незамеченные рыцарем политические и великосветские скандалы, зато на третьей странице обнаружилась статья о величайшем из героев древности Рунге Бесстрашном. Рыцарь пропустил стандартные обвинения в изнасиловании освобожденных из лап драконов принцесс и разбуженных спящих красавиц, но заинтересовался новой трактовкой знаменитого сражения Рунга с пиратами Архипелага, которые высадились на южном побережье летом 48 года от Объединения, дабы пограбить и перекусить. Согласно статье, никакого пиратского флота не было, а был рабовладельческий караван, плывший на чурикенские рынки. Доведенные до отчаяния несчастные островитяне якобы взбунтовались, захватили корабли и отдались на волю волн, которые, собственно, и вынесли их к имперским берегам. А поскольку официально (это слово было подчеркнуто) в Империи рабство запрещено, владельцы каравана обратились к Рунгу с просьбой перебить фальшивых пиратов и, таким образом, сокрыть следы их ужасного преступления. Никаких доказательств своей версии журналист не приводил, но и опровергнуть его было сложно. Со времен деяний великого Рунга прошло почти 300 лет, а все архивы первой династии были сожжены во время чурикенской оккупации.

Основание Империи

Существует множество весьма и весьма противоречивых легенд об основателе империи Багрунте Великом.

Согласно одной, родители бросили будущего императора в дремучей чаще, и его воспитали дикие волки. 18 лет Багрунт прожил в своей приемной семье, обучаясь премудростям звериных законов, и в результате преисполнился такого отвращения к лесной жизни, что при первой же возможности сбежал в каменные пустоши на Юге континента, где даже в сезон дождей не растет ни травинки. Там он, собственно, и основал Империю.

Таверна называлась «Барсук».
Рыцарь хмуро глянул на вывеску, на который был изображен веселый пушистый лесной зверек, и, толкнув плечом дверь, вошел внутрь.
— Я здесь, друг мой! – услышал он.
Представитель гильдии господин Талидеус сидел за столом возле очага и доброжелательно улыбался. Рыцарь отряхнул с плаща снег, повесил его на вешалку и прошел к столу, поставив в угол новенький двуручник.
— Позвольте, — вскинулся господин Талидеус. – У вас ведь, кажется, был говорящий меч?
— Нас с Дрокселем разлучили, — глухо ответил рыцарь.

- Ну что, Ваня, добыл ты Жар-Птицу? – строго спросил царь.
— Достал, царь-батюшка, — браво отрапортовал Иван-Дурак, доставая из мешка нечто совершенно невообразимое. – Вот, продухт англицких мастеров. Jar-птица — выращена в банке и способна принимать форму оной.

- Значит, говоришь, боярина Карабасова сын? – поинтересовался царь, разглядывая принесенных Котом-в-Лаптях кроликов. – Чегой-то не припомню таких?
— Древний и славный род, — заявил Кот и принялся вдохновенно врать. – Дмитрий Донской, готовясь к сражению с мятежным Мамаем, рассылал гонцов в разные земли, дабы помощи испросить. Вот Посольского указа дьяку Колбасову и довелось отправиться в далекую страну Нипонию. Дюже воинственный народ, вот только букву «л» не выговаривают. Оттого и кричали они полюбившемуся им дьяку: «Карабаса! Карабаса!». А уже потом князь Дмитрий за успешное выполнение задания сделал его боярином Карабасовым.
— Не знал я, однако, что на Куликовском поле в войске русском нипонцы какие-то бились? – озадачился царь.
— Ну как же так, — огорчился Кот-в-Лаптях прорехам в царском образовании. – Второй засадный полк состоял исключительно из ниндзей. Это могучие воины, обученные тайному искусству перевоплощения. Они, стал быть, обратились в деревья, а уже в этом лесу и скрывался настоящий Засадный полк для того, чтобы потом ударить в спину монгольскому супостату, решив, тем самым, исход битвы. Это ж получается, что потомок спасителя Руси шлет тебе, царь-батюшка, в подарок этих самых кроликов, — и Кот замер, сам пораженный разгулом собственной фантазии.

- Как же ты узнал, где находится моя смерть? – вскричал Кащей, с ужасом глядя на роковую иглу.
Великий истребитель нечисти Курочкин презрительно усмехнулся.
— Очень просто, — заявил он. – Нам было известно, что иголка находится в яйце. Теперь так. В каком порядке мне повстречались сказочные создания? Сначала Баба Яга, потом Леший, а потом ты – Кащей. БЛК – black. Впервые упоминание о бессмертном злодее было найдено мною в книге Иакова Престора — сына легендарного короля Иоанна. Иаков – Джек. Blackjack. Я сразу же догадался, что это намек на Лас-Вегас. А кто у нас символ Миссисипи? Дикая утка. А значит речь шла об утином яйце. Вот, — закончил Курочкин и переломил иголку.
У Кащея закатились глаза, и он рассыпался в прах.
— Ты знаешь, — проговорил Паша-технарь после паузы. – А ведь Лас-Вегас находится не в Миссисипи, а в Неваде.
Умная девочка Люда защелкала клавишами лэптопа.
— Символом американского штата Невада, — затараторила она, — является пустынный баран.
— Надо же, — удивился великий истребитель нечисти.
— Считай, что повезло нам, — философски заметил Паша-технарь. – А то, чай, до сих пор ковырялись бы в бараньих яйцах.

- Дракон, — рассказывал светлый рыцарь притихшим детишкам, — это, прежде всего, вонь. Я слыхал, что среди рейнджеров есть умельцы по звуку из арбалета в муху попадать. Так вот, у ящера из пасти так воняет, что шагов со ста можно, не глядя, бросать копье. Если бы не вонь, жизнь рыцарская была бы куда сложнее.

- Рыцарь, — поучал дракон племянников, — это, прежде всего, конь. Без коня рыцарь, это просто ходячая заготовка для мясных консервов. А эта гадость скачет и отпрыгивает, уклоняется от пламени и норовит подвезти рыцаря поближе, чтобы тот в тебя железякой ткнул. Если бы не конь, жизнь драконов была бы куда проще.

- Принцесса, это… Ну, она такая… – рыцарь нахмурился и защелкал пальцами, пытаясь подобрать слова.

Часам к десяти нарушителей указа «О запрете на ношение боевых наград, оскорбляющих чувства представителей народов, не воевавших на стороне Империи» стало так много, что стража перестала их арестовывать и штрафовать. Ветераны собирались на углах улиц и в тавернах из тех, где на стенах висят старые знамена и литографии с улыбающимися солдатами на фоне пылающей Цитадели Тьмы. Они хлопали друг друга по плечу, смеялись и плакали. Вокруг вились мальчишки, завороженные хищным блеском орденов и медалей,
а заполонившие Столицу многочисленные меньшинства прятались в своих районах, за воротами особняков и частных улиц.
В полдень ветераны потянулись на площадь Согласия*, и в тот же самый час в кабинете мэра видный представитель орочьей диаспоры орал и топал ногами, изредка тыкая локтем ручного члена Государственного совета. Ручной член вяло протестовал, а мэр только вздыхал, краснел и вытирал платком лоб. Ничего не добившись от градоначальника, орк отправился к начальнику столичного гарнизона.
— Вы обязаны прекратить это безобразие! – кричал он. – В конце концов, поднимайте войска!
— Я не собираюсь этого делать, — спокойно ответил начальник гарнизона.
— Это еще почему? – завопил орк возмущенно.
Хозяин кабинета позвонил в колокольчик, и вошел его адъютант.
— Прошу, ваше превосходительство, — сказал он, подавая начальнику парадный мундир, на котором орк с ужасом увидел пару дюжин орденов и медалей, явно попадавших под указ.
— Да потому что, — холодно сообщил генерал, — это была наша победа.