Арсений осмотрелся на позиции. Заботливо начищенный танковый «дегтярь» подготовлен к стрельбе. Три запасных толстых диска, на шестьдесят три патрона каждый, хоть Арсений и не рассчитывал истратить весь запас. Взрыв-машинка, провода для которой пока что воткнуты в землю. На самый крайний случай — две «лимонки» и штык-нож. До подхода колонны эсэсовцев оставалось ещё не менее пятнадцати минут. Парень в форме рядового РККА отряхнул колени, присел на край стрелковой ячейки. Он был одет во всё чистое. Обмундирование не выглядело новым, но не было и заношенным. Поправив маскировку на бруствере, Арсений вынул из кармана галифе пачку «Беломорканал». Вытащил папиросу, привычно заломил мундштук, закурил и прищурился на июльское солнышко. Яркое, горячее, так характерное для описаний лета 1941 года. Было время покурить, подумать. Пока ещё было. Или — уже было?
* * *
Сеня был «нормальный пацан», «хороший мальчик» или «прогрессивно мыслящий молодой человек» лет девятнадцати — в зависимости от точки зрения окружающих. Конечно, были и другие окружающие, особенно в сети, в том числе — на «Самиздате». Сеня повадился ходить туда какое-то время назад, читать про «попаданцев» и высказывать своё просвещённое мнение. Те, другие, подчас обзывались либерастом, троллем и, самое обидное, — «школотой»! Его, студента Европейского Гуманитарного Колледжа имени …, обзывать «школотой» и «ПТУшником»! Обидно, правда? Ну, высказал он своё мнение по поводу тактики танковых засад одному такому. Кто ж знал, что тот — танкист, да ещё и в «горячих точках» побывал! Разве он, Сеня, обязан у каждого, кто комментарии оставляет, профиль смотреть и биографию изучать? Тем более что его мнение тоже было не просто так придумано — он читал мемуары не кого-то, а самого Моделя! Ну, ещё их творчески переосмыслил немножко…