chally

Это был первый «Марш миллионов» в Москве, на котором я присутствовал. Размах по сравнению с провинцией, конечно, поражает. Когда счёт участников идёт на тысячи и десятки тысяч, совершенно невозможно, не имея опыта, оценить, хотя бы приблизительно, количество участников – ясно, что много, но неясно, сколько именно. Также невозможно, находясь на одном месте, охватить взглядом всё пространство митинга или, тем более, шествия и составить полную, исчерпывающую картину. Поэтому буду говорить лишь о том, чему сам был свидетелем или что достоверно знаю от товарищей, находившихся рядом.

Есть ещё места, где уважают людей труда

Здесь когда-то было изображение.

«Виден свет в конце туннеля»

В мировой прессе идет обсуждение скандала в связи с обнаружением ею системы тотальной слежки «Эшелон», вторгающейся в сферу неприкосновенности частной жизни. Главы спецслужб стран, входящих в «Эшелон», сегодня уже признают наличие этой системы. Но оправдываются, что электронное слежение за любым уголком мира, за любым телефонным разговором или электронным письмом направлено на борьбу с терроризмом, а также на «прозрачность международного бизнеса». Буржуазные СМИ делают вид, что общечеловеческие ценности в системе капитализма вполне осуществимы, а если возникают обстоятельства, ставящие их под колпак тотальной слежки, так это — отклонение от нормы.

Не надо иллюзий — общество, разделенное на классы, находится в состоянии борьбы противоречий, как внутриклассовых, так и межклассовых, что еще более существенно — они непримиримы. И как ни маскируют эту борьбу, суть явления неизбежно обнаруживается. Для нас представляют особый интерес информационные аспекты именно классовой борьбы.

По поводу случившейся летом трагедии, — наводнения в городе Крымске, унесшего 170 жизней, — патриарх Кирилл с глубокомысленным видом изрёк: «Нам неведомо, каким путём бог ведёт нас в царство божье». Тем самым руководитель «идеологического отдела» режима внушает, что, дескать, не спешите искать виновных в гибели людей. Это ведь всевышний нас испытывает. Но нам, вопреки стараниям попов, ведомо, каким путём нас привели в нынешнее «царство божье» и на какой путь нужно встать, чтобы из него выбраться.

В том же Крымске местные чиновники на вопрос — почему вовремя не оповестили жителей, начали жаловаться на свою участь. Дескать, после распада Союза не разбери пойми, что делать; тогда, при Союзе это (обеспечение безопасности граждан -ред.) было обязательным, а сейчас сами знаете. Вот в чём суть дела! В Советском государстве обязательной была забота о человеке труда. В государстве буржуазном такая забота стала совершенно излишним обременением для благополучия и доходов правящего класса.

«Недаром помнит вся Россия про день Бородина!» — написал поэт М.Ю. Лермонтов ещё в позапрошлом веке. Помнит она и сегодня, когда исполнилось 200 лет со дня главного сражения Отечественной войны 1812 года.

Невесёлые заметки к 1 сентября

Андрей Макаревич вдруг обратился к Владимиру Путину с письмом, в котором бил тревогу по поводу чрезвычайного роста коррупции и просил Путина что-то такое предпринять для исправления положения. В своём письме Макаревич высказал веру в то, что Путину не наплевать на судьбу страны и народа, выбравшего его президентом. При этом Макаревич особо выделил тот момент, что в нашей стране без вмешательства президента никаких серьёзных изменений произойти не может. Надо отдать должное президенту, который весьма оперативно отреагировал на послание барда, правда, скорее всего потому, что оное получило широкий отзвук в средствах массовой информации России. Ответ был короток и не вполне ясен. Президент посоветовал музыканту адресовать аналогичное письмо представителям бизнеса, которые сами часто соблазняют чиновников. Так и сказал: «Потому что в значительной степени с их подачи происходит провоцирование ситуаций подобного рода».

Комментирует ситуацию Первый секретарь ЦК РКРП, Секретарь РОТ ФРОНТа Виктор Тюлькин.

К предпринятому 21 год назад группой руководителей СССР и КПСС, армии и КГБ выступлению, получившему название ГКЧП (Государственный комитет по чрезвычайному положению), отношение противоречивое. Как и в те дни 19-21 августа 1991 года. Тогда ГКЧП встретили сочувственно все, кто противился проводимому в стране курсу на реставрацию капитализма. И, напротив, взрывом яростного негодования сопроводили силы контрреволюции, концентрировавшиеся тогда вокруг Ельцина и российского Верховного Совета.

Было время. Оно называлось социализмом. Главная примета его в том, что собственность всего общества на производство и ресурсы делала всех работников совладельцами этого общественного богатства — не было господ и слуг, буржуазии и пролетариата. Значимость работника определялась его знаниями, его опытом и трудовым вкладом в общее дело развития общества. Для хапуг это время было несправедливым, для остальных – наоборот. Вор – сидел в тюрьме, а трудящийся был защищен социалистическим государством от административного произвола. Однако, в результате ошибок КПСС, социализм был разрушен.

Культурологи выделяют до 150 определений понятия «культуры». Все они о разном, нет ни одного похожего. И в этом нет ничего удивительного, ведь то, что отличает человека, социальную форму материи, от прочего животного мира, биологической формы материи, не может быть описано двумя словами, то, что является качественным прыжком из лона природы в колыбель сознания, не может быть не многообразным, разносторонним, бесконечным, как действительный мир вокруг нас.

Для нас же, в первую очередь, культура – это система ценностей, жизненных представлений, образцов поведения, норм, совокупность способов и приемов человеческой деятельности, объективированных в предметных, материальных носителях (средствах труда, знаках) и передаваемых последующим поколениям. А искусство – это уже одна из форм общественного сознания, составная часть культуры человечества. Это мастерство передачи определенной информации зрителю или слушателю. Основными формами, в которые выливается искусство, являются литература, архитектура, живопись, кинематограф и музыка. Все эти пять форм искусства преследуют нас на каждом шаге жизни. Мы читаем по пути на работу, на учебу в душных автобусах, мы читаем в очередях, чтобы хоть как-то отвлечься от времени, ставящего нас лицом к лицу с собственными мыслями, и сидя в уютном домашнем кресле, нередко, в руках оказывается книжонка. Мы видим здания, из стекла и бетона, с колоннами, выросшими из мха городских домишек, видим памятники, все реже советские, чьи названия нами забываются, а имена людей смотрящих на нас с высоты десяти метром вспоминаются с трудом, и все чаще новомодные, Петры I, смотрящие на Москву с высоты птичьего полета, деревянные «П», открывающие обзор города, железнодорожным туристам и прочие произведения архитекторов всего буржуазного мира. Мы посещаем галереи, посещаем выставки художников. Смотрим на картины, одна – способна превратить нас в детей, побудить смотреть заворожено часами и любоваться сказочностью игры красок, заставить погрузиться в атмосферу, которую так продумано создал художник, другие – делать умные собачьи глаза, намекающие, что вы все понимаете, но ничего не можете сказать. Мы ходим в кино, закупившись перед этим мешками попкорна, и жадно его уничтожаем по ходу действия фильма, который забудется через семь минут шуточных комментариев после его окончания. Смотрим киношедевры дома, поглощая макароны с сыром перед телевизором. Вообще, кино вызывает жевательный рефлекс. И лишь иногда мы позволяем себя те фильмы, которые не забываются через пять минут, те фильмы, которые вызывали искренние эмоции у наших родителей, когда они их смотрели молодыми, и которые будут вызывать искренние эмоции у наших детей. И наконец, музыка. Она может одухотворить на подвиги, она может окрылить и заставить взлететь, но почему-то, чаще она долбит даб-степом, беззвучным эхом отдаваясь в вакууме головы.