28!

Выбить бы этому Зубову все его ядовитые зубы!

Всетаки история это наука. Давайте теперь из патриотических побуждений будем считать что 2+2 =5 тк это больше нравиться народным массам и это им нужно для веры в светлое будущее. Кино это искусство...там можно что угодно снимать хоть то что бэтман гитлера замочил. А вот то что из науки пытаютя шоу-бизнес сделать это очень печально(

>>...Им, 28-ми, поимённо каждому, мы все сегодня – обязаны нашей жизнью.
Вот именно. ТАКОЙ жизнью.

Старая история, но в самый раз, по-моему.
Историк Мироненко ощутил пинок в зад и рухнул на мерзлое дно траншеи. Всё ещё не веря в происходящее, он поднялся и глянул вверх. На краю траншеи полукругом стояли бойцы Красной Армии.
— Это последний? – уточнил один из военных, видимо, командир.
— Так точно, товарищ политрук! – отрапортовал боец, чей пинок направил директора Госархива в траншею.
— Простите, что происходит? – пролепетал историк.
— Как что происходит? – ухмыльнулся политрук. – Происходит установление исторической справедливости. Сейчас ты, Мироненко, спасёшь Москву от немецко-фашистских оккупантов.
Политрук указал на поле, на котором в ожидании застыли несколько десятков немецких танков. Танкисты вылезли на башни и, ёжась от холода, с интересом наблюдали за происходящим на русских позициях.
— Я? Почему я? – потрясённо спросил Мироненко. – Какое отношение я к этому имею?
— Самое прямое, — ответил политрук. – Все вы тут имеете самое прямое к этому отношение!
Командир указал Мироненко на траншею и историк увидел, что она полна уважаемых людей: тут уже находились академик Пивоваров и его племянник-журналист, у пулемёта с выпученными глазами расположился Сванидзе, рядом с ним дрожал то ли от холода, то ли от ужаса главный десталинизатор Федотов, дальше были ещё знакомые лица, но перепуганный архивист начисто забыл их фамилии.
— А что мы все здесь делаем? – спросил Мироненко. – Это же не наша эпоха.
Бойцы дружно захохотали. Хохотали не только русские, но и немцы, и даже убитый недавно немецкий танкист, пытаясь сохранять приличия и делая вид, что ничего не слышит, тем не менее, подрагивал от смеха.
— Да? – удивился политрук. – Но вы же все так подробно рассказываете, как это было на самом деле! Вы же с пеной у рта объясняете, что мы Гитлера трупами закидали. Это же вы кричите, что народ войну выиграл, а не командиры, и тем более не Сталин. Это же вы всем объясняете, что советские герои – это миф! Ты же сам, Мироненко, рассказывал, что мы – миф!
— Простите, вы политрук Клочков? – спросил Мироненко.
— Именно, — ответил командир. – А это мои бойцы, которым суждено сложить головы в этом бою у разъезда Дубосеково! Но ты же, Мироненко, уверял, что всё было не так, что все эти герои – пропагандистский миф! И знаешь, что мы решили? Мы решили и вправду побыть мифом. А Москву оборонять доверить проверенным и надёжным людям. В частности, тебе!
— А вы? – тихо спросил историк.
— А мы в тыл, — ответил один из бойцов. – Мы тут с ребятами думали насмерть стоять за Родину, за Сталина, но раз мы миф, то чего зря под пули подставляться! Воюйте сами!
— Эй, русские, вы долго ещё? – прокричал продрогший немецкий танкист.
— Сейчас, Ганс, сейчас – махнул ему политрук. – Видишь, Мироненко, время не терпит. Пора уже Родину вам защищать.
Тут из окопа выскочил академик Пивоваров и с поднятыми руками резво бросился к немцам. В руках он держал белые кальсоны, которыми активно махал.
— Срам-то какой, — произнёс один из бойцов.
— Не переживай, — хмыкнул Клочков. – Это уже не наш срам!
Двое немецких танкистов отловили Пивоварова и за руки дотащили его до траншеи, сбросив вниз.
— Швайне, — выругался немец, разглядывая комбинезон. – Этот ваш герой мне со страху штанину обоссал!
Второй танкист стрельнул у панфиловцев закурить и, затянувшись, сказал:
— Да, камрады, не повезло вам! И за этих вот вы тут умирали! Неужто в нашем фатерлянде такие же выросли?
— Да нет, камрад, — ответил ему один из панфиловцев. – У вас теперь и таких нет. Только геи да турки.
— А кто такие геи? – уточнил немец.
Боец Красной Армии прошептал ответ агрессору на ухо. Лицо немца залила краска стыда. Махнув рукой, он пошёл к танку.
— Давайте побыстрее, кончайте с нами, — сказал он. – От таких дел снова умереть хочется.
Из траншеи к политруку кинулся Сванидзе.
— Товарищ командир, вы меня неправильно поняли, я ничего такого не говорил! И потом, мне нельзя, у меня «белый билет», у меня зрение плохое и язва!
Политрук доверительно наклонился к Сванидзе:
— А ты думаешь, тирана Сталина это волновало? Он же пушечным мясом врага заваливал! И тем более, я тебе не командир. У вас свой есть – опытный и проверенный! Вот он как раз идёт!
Из глубины траншеи к месту разговора подходил Никита Михалков, держа в руках черенок от лопаты.
— Товарищ политрук, как с этим можно воевать против танков? – взмолился режиссёр.
— Тебе виднее, — ответил командир. – Ты же это уже проделывал. Да, там у тебя, кстати, кровати сложены. Можешь из них быстренько противотанковую оборону наладить! Ну, или помолись, что ли. Авось поможет!
Тут политрук скомандовал построение своих бойцов.
— Куда вы? – с тоской в голосе спросил Михалков.
— Как куда? – усмехнулся политрук. – Занимать позицию у вас в тылу! Заградотряда НКВД под рукой нет, так что мы сами его заменим! И если какая-то сволочь из вашего штрафбата рванёт с позиции, расстреляем на месте за трусость и измену Родине!
— Так ведь штрафбатов ещё нет!
— Один создали. Специально для вас!
Немецкие танки взревели моторами. В траншее послышались отчаян

было 28 панфиловцев, не было. какая разница.пример положительный и расследованию не подлежит. вот если есть подозрение на вину — трижды перепроверить.
а все эти истрики — "гумки до помповання". чистый пиар. хотите узнать правду, нужно было в 70-х — 80-х ветеранов расспрашивать

Константин Симонов подробно беседовал с семьюдесятью кавалерами трех орденов Славы (а раньше, стоит сказать и об этом, ему в большом количестве присылали свои записки и воспоминания многие участники войны). Он, хорошо знавший войну, один из самых вездесущих фронтовых корреспондентов, сумел по достоинству оценить значение этих свидетельств участников войны о пережитом и увиденном на фронте. Выступая на конференции, посвященной тридцатилетию Победы, он сказал фразу, которая в сущности была итогом всех этих услышанных и прочитанных им воспоминаний, заметок и писем фронтовиков, которых уже в ту пору стали называть ветеранами. Ее потом очень часто цитировали — это был очень важный вывод: “Никто не имеет права сказать, что знает войну досконально. Войну в целом знает народ, и народ надо расспрашивать о ней”. Так вот, в январе 1979 года Симонов обратился в ЦК КПСС с письмом, в котором предлагал создать при Центральном архиве Министерства обороны в Подольске центр или отделение для сбора и хранения дневников и воспоминаний участников Великой Отечественной войны, поскольку, объяснял он, эти материалы являются ничем не заменимыми историческими свидетельствами. Что произошло с этим предложением Симонова, выяснилось лишь в перестроечное время — были опубликованы хранившиеся под грифом “Секретно” документы, содержавшие ответ на его предложение. Оно вызвало в наших властных структурах большой гнев, потому что решительно расходилось с теми установками и правилами, которых уже много лет придерживались в Министерстве обороны и ЦК. Как полагалось по тогдашним правилам, письмо Симонова из ЦК было отправлено на консультации в Главархив СССР, который идею писателя сначала одобрил, а потом, после отзыва Генерального штаба и ГлавПУРа, высказавшихся резко отрицательно, свою точку зрения изменил, поддержал бдительных военных руководителей. Начальник Генштаба Огарков и начальник ГлавПУРа Епишев в своем отзыве в ЦК писали, что предлагаемые для хранения рукописи “в силу субъективного, нередко неполного представления о том или ином событии не могут рассматриваться как документальный источник”, “бесконтрольное использование собранных таким путем материалов, контроль в этом деле будет установить невозможно, может привести к таким нежелательным последствиям, как отступление от достоверных описаний событий и фактов”.
magazines.russ.ru

"Министр хуячечной" пропариться решил на 28 панфиловцах? Маннергейма не забудем и не простим.

да что вы такое говорите!!!! герои только те, что спасали рядового Райана!)))

Господа! Вы забыли — были ВЫЖИВШИЕ. может есть смысл почитать протоколы их допросов от 48 года?

даже если и панфиловцев и боя не было, или было но не совсем так, какая нам сейчас разница. Подвиг Советского Народы был. Можно считать что это собирательный образ Героев павших в боях за Москву.