Сын грузинских карателей Булат Окуджава: путь негодяя

ВИЙОН, ФРАНСУА (Villon, Francois) (1431 – после 1463), французский поэт. Отточенность стиха, иносказательность и мрачный юмор делают его уникальным явлением в средневековой литературе.
Родился Вийон недалеко от Парижа в апреле 1431. Судя по всему, его мать была родом из провинции Берри. Она не смогла оставить при себе сына, и мальчика усыновил капеллан Гийом де Вийон, настоятель церкви св. Бенедикта, которая стала родным домом для Франсуа де Ложа, или де Монкорбье (именно так его следовало бы называть). Он учился в университете и в 1449 получил диплом бакалавра (довольно поздно для своих восемнадцати лет), затем стал лиценциатом, а летом 1452 – магистром. В студенческие годы принял участие в озорной проделке, похитив вместе с однокашниками из владений мадам де ла Брюйер межевой камень, имевший не вполне приличное прозвище. Этому событию было посвящено одно из ранних произведений Вийона (ныне утерянное). В июне 1455 поэт смертельно ранил в уличной стычке молодо
го священника и был вынужден бежать из Парижа; перебравшись в Шеврез и Бур-ла-Рен, он проводил время в любовных утехах с распутной аббатисой монастыря Пор-Рояль. В январе 1456 ему было даровано помилование, и он вернулся в Париж. В конце того же года, ближе к Рождеству, поэт решил уехать из Парижа (возможно, в Анжер) и написал маленькую шутливую поэму из 320 строк – Лэ (Les Lais), иначе – Малое Завещание (Petit Testament), где отписывал свое более чем сомнительное «имущество» различным горожанам. В это же время он связался с шайкой, ограбившей Наваррский коллеж. Имена преступников вскоре стали известны властям, и Вийон около четырех лет (1456–1460) скрывался в провинциях Берри, Орлеане и Дофине.
Летом 1461 поэт оказался в епископской тюрьме городка Менсюр-Луар и вышел на свободу лишь благодаря королевской амнистии. Друзья и родственники Франсуа добились для него условного помилования; он смог вернуться в Париж и после кратковременного заключения (3–7 ноября)
был освобожден, дав письменное обязательство возместить свою долю награбленного (120 экю). Поэт уже успел истощить всеобщее терпение, и когда в начале 1463 он принял участие в уличной драке, его отправили в тюрьму Шатле и без долгих околичностей приговорили к повешению. Он подал прошение о помиловании, и 5 января парижский парламент заменил смертную казнь на десятилетнее изгнание из города.
В самом конце 1461 или в начале 1462, сразу по возвращении в Париж, Вийон создал свой шедевр – Завещание (Testament), иначе – Большое Завещание (Grand Testament). Оно повторяет структуру Лэ, но насмешливые дарения предваряются обширным вступлением (строфы 1–832). Кроме того, поэт включил в поэму многочисленные «баллады» и несколько других стихотворений, написанных в разное время и по разным поводам. Самая знаменитая – Баллада-молитва Богородице (Ballade pour prier Nostre Dame), которую Франсуа вложил в уста своей матери. Столь же известны баллада, посвященная бойким на я
зык парижанкам (Баллада о парижских дамах – Ballade des femmes de Paris), и баллада, в которой высмеивается сельская идиллия (авторство ее приписывается епископу Филиппу де Витри) – Баллада-спор с Франком Гонтье (Les contrediz de Franc Gontier). Завершают поэму эпитафия Вийона самому себе и Баллада о прощении (Ballade de mercy). Среди вставных баллад лучшей, без сомнения, является Эпитафия (L'pitaphe Villon), более известная под названием Баллада повешенных (Ballade des pendus): она была написана в то время, когда Вийон ожидал смертной казни. Вполне достойны его таланта баллада, в которой он просит у судей трехдневной отсрочки приговора, и насмешливое стихотворение, где поэт советуется с тюремщиком относительно подачи прошения о помиловании.
Под именем Вийона сохранилось несколько баллад, написанных на жаргоне воровского братства Кокийаров. Они почти не поддаются расшифровке. Впервые стихи Вийона были напечатаны в 1489 парижским издателем Пьером Леве.

Бенвенуто Челлини (1500 — 1571 гг.), прославленный итальянский скульптор, ювелир и писатель, один из главных мастеров эпохи Возрождения. Его жизнь никогда не замыкалась в стенах мастерской, она похожа на увлекательный приключенческий роман, наполненный самыми разными событиями. Он еще в молодости уверовал в свой талант. Был свободолюбивым, тщеславным и амбициозным, распутником, убийцей, наглецом и драчуном. Современники называли его Дьябло. Он попадал из одной переделки в другую, не раз оказывался в тюрьме, чудом избегая смерти, участвовал в войне, в полной мере познал, что такое признание, слава, а что — зависть и ненависть конкурентов, и какую цену приходится платить художнику за независимость. На склоне лет написал автобиографию, выдающееся литературное произведение XVI века.

Никогда не любил, не люблю и не буду!
Уж достали "великие" гуру,
Личины надев на лицо.
А копнёшь — сплошное дерьмо!

У автора какие-то причины паталогически ненавидеть Окуджаву.

вот так копнуть "невиннорепрессированного" папашку поглубже — так там такой черт с рогами окажется...

всегда ненавидел этого блеющего козла

Заголовок вызывает чувство когнитивного диссонанса: сталинский последыш называет сталинских же коммунистов карателями. Да при Сталине ему бы за это тестикулы дверью прищемили...

смешные комментарии. те, кто вчера мазал грязью Врангеля, Иоанна Грозного, Сталина , ныне негодуют "от чужой злобы и ненависти". Надо привыкать, люди сами решают, кто для них пример, а кто чмошник. И либеральная гадость не везде имеет авторитет.

Вы прослушали пятиминутку злобы и ненависти от безвестного журнашлюха из сортирной газетки "Завтра". Как его ломает от зависти к Макаревичу, Ахиджаковой, ну и, понятное дело, к Окуджаве. Любо-дорого посмотреть.