Вообще, после такого можно у же не распинаться о мирных и военных "достижениях" партии власти- всё сказанно одной фразой "при них стало возможным запрещать книги".
Церковь необходимо от государства отделить. Я понимаю политиков. Им нужна идеология и у них сложилась видимость, того, что церковью можно управлять. Но это — только видимость. Тихой сапой приберут власть к рукам, и в итоге, прежде чем-то что сделать, все будут ходить на поклон за разрешением к батюшке.
И вообще меня, оскорбляет, что произведения Чехова, Бунина и Куприна считают аморальными. Я например считаю, что если следовать этой логике, необходимо запретить даже упоминание священного писания, т.к. ветхий завет рассказывает о целых городах извращенцев (Содом и Гоммора), а некоторым ключевым фигурам переписывает инцест. Не верите? Как вам сюжет, — дочери опаивают отца вином, и от соития их, происходят великие народы? А куда уж Куприну до библейских историй, например история о том, как бездетная жена приводит мужу служанку, дабы она родила ему детей, а когда служанка рожает, по настоянию жены муж выгоняет из дома служанку с ребенком посадив на осла — и отправив на все четыре стороны.
блин, нельзя этого допустить хотя бы потому что, нехер этой рпц лезть в жизнь обычных людей, если её пустить в школу, то что будет с детьми, которым мозги полоскать начнут и дети в рабов веры превратятся?! сначала вот уберут одно — другое произведение, потом за науку в целом примутся... и атомы по воле божьей начнут вертеться, и реакции химические у них с позволение ИХ господина начнут происходить... детей придётся дома обучать в таком случае без всякой религиозной примеси
Комментарии
Вообще, после такого можно у же не распинаться о мирных и военных "достижениях" партии власти- всё сказанно одной фразой "при них стало возможным запрещать книги".
Чехова.... пипец, докатились.
Куда ФСКН смотрит? :)
И вообще меня, оскорбляет, что произведения Чехова, Бунина и Куприна считают аморальными. Я например считаю, что если следовать этой логике, необходимо запретить даже упоминание священного писания, т.к. ветхий завет рассказывает о целых городах извращенцев (Содом и Гоммора), а некоторым ключевым фигурам переписывает инцест. Не верите? Как вам сюжет, — дочери опаивают отца вином, и от соития их, происходят великие народы? А куда уж Куприну до библейских историй, например история о том, как бездетная жена приводит мужу служанку, дабы она родила ему детей, а когда служанка рожает, по настоянию жены муж выгоняет из дома служанку с ребенком посадив на осла — и отправив на все четыре стороны.
m.ria.ru
Толоконный лоб.
Пошел поп по базару
Посмотреть кой-какого товару.
Навстречу ему Балда
Идет, сам не зная куда.
"Что, батька, так рано поднялся?
Чего ты взыскался?"
Поп ему в ответ: "Нужен мне работник:
Повар, конюх и плотник.
А где найти мне такого
Служителя не слишком дорогого?"
Балда говорит: "Буду служить тебе славно,
Усердно и очень исправно,
В год за три щелка тебе по лбу,
Есть же мне давай вареную полбу".
Призадумался поп,
Стал себе почесывать лоб.
Щелк щелку ведь розь.
Да понадеялся он на русский авось.
Пон говорит Балде: "Ладно.
Не будет нам обоим накладно.
Поживи-ка на моем подворье,
Окажи свое усердие и проворье".
Живет Балда в поповом доме,
Спит себе на соломе,
Ест за четверых,
Работает за семерых;
До светла все у него пляшет.
Лошадь запряжет, полосу вспашет,
Печь затопит, все заготовит, закупит,
Яичко испечет да сам и облупит.
Попадья Балдой не нахвалится,
Поповна о Балде лишь и печалится,
Попенок зовет его тятей:
Кашу заварит, нянчится с дитятей.
Только поп один Балду не любит,
Никогда его не приголубит.
О расплате думает частенько:
Время идет, и срок уж близенько.
Поп ни ест, ни пьет, ночи не спит:
Лоб у него заране трещит.
Вот он попадье признается:
"Так и так: что делать остается?"
Ум у бабы догадлив,
На всякие хитрости повадлив.
Попадья говорит: "Знаю средство,
Как удалить от нас такое бедство:
Закажи Балде службу, чтоб стало ему невмочь;
А требуй, чтоб он ее исполнил точь-в-точь.
Тем ты и лоб от расправы избавишь
Н Балду-то без расплаты отправишь".
Стало на сердце попа веселее,
Начал он глядеть на Балду посмелее.
Вот он кричит: "Поди-ка сюда,
Верный мой работник Балда.
Слушай: платить обязались черти
Мне оброк но самой моей смерти;
Лучшего б не надобно дохода,
Да есть на них недоимки за три года.
Как наешься ты своей полбы,
Собери-ка с чертей оброк мне полный".
Балда, с попом понапрасну не споря,
Пошел, сел у берега моря;
Там он стал веревку крутить
Да конец ее в море мочить.
Вот из моря вылез старый Бес:
"Зачем ты. Балда, к нам залез?"
— "Да вот веревкой хочу море морщить
Да вас, проклятое племя, корчить".
Беса старого взяла тут унылость.
"Скажи, за что такая немилость?"
— "Как за что? Вы не плотите оброка,
Не помните положенного срока;
Вот ужо будет нам потеха,
Вам, собакам, великая помеха".
— "Балдушка, погоди ты морщить море.
Оброк сполна ты получишь вскоре.
Погоди, вышлю к тебе внука".
Балда мыслит: "Этого провести не штука!"
Вынырнул подосланный бесенок,
Замяукал он, как голодный котенок:
"Здравствуй, Балда-мужичок;
Какой тебе надобен оброк?
Об оброке век мы не слыхали,
Не было чертям такой печали.
Ну. так и быть — возьми, да с уговору,
С. общего нашего приговору — Чтобы впредь не было никому горя:
Кто скорее из нас обежит около моря,
Тот и бери себе полный оброк,
Между тем там приготовят мешок".
Засмеялся Балда лукаво:
"Что ты это выдумал, право?
Где тебе тягаться со мною,
Со мною, с самим Балдою?
Экого послали супостата!
Подожди-ка моего меньшего брата".
Пошел Балда в ближний лесок,
Поймал двух зайков да в мешок.
К морю опять он приходит,
У моря бесенка находит.
Держит Балда за уши одного зайку:
"Попляши-тка ты под нашу балалайку;
Ты, бесенок, еще молоденек,
Со мною тягаться слабенек;
Это было б лишь времени трата.
Обгони-ка сперва моего брата.
Раз, два, три! догоняй-ка".
Пустились бесенок и зайка:
Бесенок по берегу морскому,
А зайка в лесок до дому.
Вот, море кругом обежавши,
Высунув язык, мордку поднявши,
Прибежал бесенок задыхаясь,
Весь мокрешенек, лапкой утираясь,
Мысля: дело с Балдою сладит.
Глядь — а Балда братца гладит,
Приговаривая: "Братец мой любимый,
Устал, бедняжка! отдохни, родимый".
Бесенок оторопел,
Хвостик поджал, совсем присмирел,
На братца поглядывает боком.
"Погоди,-- говорит,-- схожу за оброком".
Пошел к деду, говорит: "Беда!
Обогнал меня меньшой Балда!"
Старый Бес стал тут думать думу.
А Балда наделал такого шуму,
Что все море смутилось
И волнами так и расходилось.
Вылез бесенок: "Полно, мужичок,
Вышлем тебе весь оброк — Только слушай. Видишь ты палку эту?
Выбери себе любимую мету.
Кто далее палку бросит,
Тот пускай и оброк уносит.
Что ж? боишься вывихнуть ручки?
Чего ты ждешь?" — "Да жду вон этой тучки:
Зашвырну туда твою палку,
Да и начну с вами, чертями, свалку".
Испугался бесенок да к деду,
Рассказывать про Балдову победу,
А Балда над морем опять шумит
Да чертям веревкой грозит.
Вылез опять бесенок: "Что ты хлопочешь?
Будет тебе оброк, коли захочешь..."
— "Нет,-- говорит Балда,--
Теперь моя череда,
Условия сам назначу,
Задам тебе, враженок, задачу.
Посмотрим, какова у тебе сила.
Видишь: там сивая кобыла?
Кобылу подыми-тка ты,
Да неси ее полверсты;
Снесешь кобылу, оброк уж твой;
Не снесешь кобылы, ан будет он мой".
Бедненький бес
Под кобылу подлез,
Понатужился,
Понапружился,
Приподнял кобылу, два шага шагнул.
На третьем упал, ножки протянул.
А Балда ему: "Глупый ты бес,
Куда ж ты за нами полез?
И руками-то снести не смог,
А я, смотри, снесу промеж ног".
Сел Балда на кобылку верхом
Да версту проскакал, так что пыль столбом.
Испугался бесе
Их как тараканов — "много на каждом километре ..." и "не вывести никаким дустом ..."
Если церкви время от времени не "давать по рукам", её аппетиты на вмешательство в жизнь общества растут как на дрожжах.