Не все Гайдары такие, эти примазались. Аркадия так то читал в детстве, нравилось, вот "Школу" до сих пор помню. А это скорее квакины по сути, он же их и описал или описал.
Аркадий был болен. Болен, как никто другой. Он знал о своей болезни и разрывался на части, стараясь писать более искренне для милых и чудесных мальчишек. А по ночам к нему приходили призраки прошлого, кошмары, навеянные тысячами увиденных в детстве и юношестве расстрелов и смертей.
В Хакассии имя Аркадия Петровича лучше вслух не произносить. Легенды о зверствах отряда Гайдара до сей поры передаются из уста в уста. Местные жители рассказывают, как Голиков со своим отрядом согнал на обрыв и начал мордовать около сотни сельских жителей. Подходил и спокойно стрелял из нагана в затылок женщинам, подросткам, детям. Тех, кто оставался жив, Гайдар сбрасывал с обрыва в реку. "То, что делал отряд Хайдара (так местные называли Голикова. — Авт.), даже зверь не стал бы делать. Моя мать чудом осталась жива, потому что ушла в этот день к родственнице в другую деревню. А ее мать, двух братьев и сестру убили..." — рассказывала одна из очевидцев.
Уже тогда Голиков был практически неуправляемым. Сказывалось старое ранение, контузия и надорванная войной психика. Гайдар жил в то время в доме Аграфены Кожуховской. Даже в шестидесятые годы эта женщина, доживая свой век в абаканском доме престарелых, говорила о юном командире с опаской: "То он ходил веселый, а то, как волк, по хате метался".
Юг современного Красноярского края включает в себя Ужурский, Шарыповский, Орджоникидзевский, Ширинский, Боградский и часть Усть-Абаканского районов. Именно здесь находился второй боерайон, по которому огнем и мечом проходился отряд Голикова. Весной 1922 года отряд атамана Соловьева рвался туда, где находились "жизненно важные артерии" большевиков: золотые рудники, соляные склады и склады медикаментов, здравницы. Бандиты пользовались гостеприимством сочувствующих соловьевцам улусов, Голиков же мечтал изловить Соловьева и со временем эта мысль переросла в "идею-фикс". Сам же Иван Соловьев был из местных, бывший колчаковский урядник. Когда отряд во главе с юным командиром прибыл в деревню, на третий день Соловьев передал записку Голикову, от которой тот взвыл: "Аркадий Петрович, приезжай погостить. С честью встречу — с честью провожу".
К лету 1922 года в банду Соловьева влился отряд колчаковского полковника Олиферова. Это переполнило чашу терпения Голикова, он активизировал действия, гоняясь за бандой. Бесполезно — атаман знал в тайге все ходы-выходы. Тогда Голиков объявил войну местному населению. Людей без суда расстреливали, рубили шашками, колодцы до верху заполняли трупами стариков и детей. А вид хакассов вызывал у Аркадия Петровича приступы невероятной ярости — за ними была объявлена настоящая охота. Командующий губернскими частями особого назначения писал в рапортах: "Складывается впечатление, перерастающее в уверенность, что Голиков не просто неуравновешенный мальчишка, а человек, совершивший, пользуясь служебным положением, целый ряд преступлений".
Было видно, что Аркадий Голиков уже не красный герой, а психически больной человек с маниакальной страстью к убийствам. Он ловил бандитов, вскрывал себе вены и заставлял арестованных писать его кровью расписки о том, что они больше не будут воевать против Советской власти. Отпущенные на свободу арестованные в ужасе бежали не в банду, а в город, в ГубЧК с жалобами на этого "упыря".
Выступая в среду на форуме, организованном РАНХиГС и Институтом экономической политики им. Е.Т. Гайдара, министр финансов Антон Силуанов заявил о том, что если не привести российский бюджет «в соответствие с текущей ситуацией», то «стихийная „подстройка“ может ударить по населению через высокую инфляцию, как это было в кризис 1998—1999 годов».
Похоже, в целях обоснования готовящегося урезания расходных статей бюджета и падения жизненного уровня населения представители экономического блока правительства берут на вооружение давно обкатанный на медийных просторах России инфляционный жупел. При этом г-н Силуанов так и не объяснил, почему готовящийся секвестр бюджета, который негативно отразится на покупательной способности наших граждан, страшнее мифической инфляции. Мифической, поскольку, как убедительно доказывает постсоветская практика, рост цен в нашей стране имеет немонетарный характер. То есть, он связан не с излишком, а, наоборот, с дефицитом денежной ликвидности, что и оборачивается «инфляцией издержек».
Судя по всему, уже объявленным[1] 10-процентным урезанием расходных статей бюджета дело не ограничится. И в ход пойдёт весь арсенал средств, который уже довёл российскую экономику до нынешнего плачевного состояния. Так, глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев призвал вернуться к вопросу о частичной приватизации ВТБ и «Сбербанка». В конце 2015 года об этом же говорил глава «Сбера» Герман Греф. Предполагается, что эта мера позволит докапитализировать крупнейших игроков на российском рынке банковских услуг.
Такая трогательная забота о российских финансовых мэйджорах производит достаточно странное впечатление. Учитывая, что тот же «Сбербанк» по-прежнему активно занимается бизнесом на территории Украины, которую возглавляет, мягко говоря, недружественный Москве режим. В частности, как стало известно, Украина договорилась со «Сбербанком» России о реструктуризации кредитов «Укравтодора» и КБ «Южное». Напомним, что кооперационные связи с предприятиями украинской «оборонки» были разорваны по инициативе Киева ещё в прошлом году. Так что никаких бонусов представителям российского ВПК это решение точно не сулит.
Впрочем, минимизация государственного присутствия не ограничится одной только банковской сферой. В частности, руководство Минфина выступает за то, чтобы распрощаться с 19,5% акций нефтяного гиганта в лице «Роснефти» (в настоящее время власти контролируют пакет в 69,5% акций). С молотка могут также уйти крупные пакеты акции таких локомотивов российской экономики как «Башнефть», «Русгидро», «Алроса», «Аэрофлот» и других «бюджетообразующих» компаний.
Стоит отметить, что приватизационные планы правительства постоянно корректируются в направлении прямо противоположном негативной динамике нефтяных цен. Изначально кабинет Медведева рассчитывал заткнуть таким образом бюджетную «дыру» размером в скромные 33 млрд. рублей. А уже под занавес уходящего 2015 года глава Минфина России Антон Силуанов выразил мнение, что доходы от приватизации долей госкомпаний в 2016—2017 гг. могут составить до 1 трлн. рублей.
В разговоре с «СП» зампредседателя комитета Госдумы по экономической политике, инновационному развитию и предпринимательству Николай Арефьев заявил, что «антикризисные» рецепты, предлагаемые экономическим блоком правительства, отражают вопиющую некомпетентность его представителей.
— Я не знаю, на чём был основан оптимизм наших министров-монетаристов в ходе бюджетных проектировок. Очевидно, что цена на нефть будет снижаться и по некоторым прогнозам достигнет $ 20 за баррель.
Продемонстрировав свою прогностическую несостоятельность, экономические власти начинают паниковать и метаться. И ничего лучшего, чем сокращение расходных статей бюджета, а также реализацию ликвидных госактивов они придумать не смогли. Приватизацию в сложившихся условиях я бы сравнил с «гениальной» идеей «продать последние штаны» .
Взять, например, «Роснефть», участие государства в акционерном капитале которой планируется сократить на 19,5%. Продать этот пакет — всё равно что отправить в суп «курицу, несущую золотые яйца». Давайте пустим с молотка «Газпром», «Роснефть» и другие стратегические активы. А завтра что будем делать, учитывая, что кризис явно будет иметь затяжной характер? Кремль продадим?
«СП»: — Какая существует альтернатива?
— Надо заставить этих господ, наконец, запустить экономику, чтобы зарабатывать деньги. Мы ежегодно тратим больше $ 200 млрд. на закупку продовольствия, которое можно произвести и в наших климатических условиях. Программа импортозамещения была объявлена почти два года назад, «а воз и ныне там». Скромный 3% прирост производства в сельском хозяйстве в 2015 году — это не та динамика, которая нам нужна.
Давайте не продавать госактивы, а стимулировать потребительский спрос. То есть, не уменьшать зарплату бюджетникам, а увеличивать. Если в январе вложить рубль в лесопромышленный комплекс, в декабре можно получить (ничего не продавая) два рубля дохода. Почему мы не строим заводы и фабрики, не шьём обувь
Давайте не продавать госактивы, а стимулировать потребительский спрос. То есть, не уменьшать зарплату бюджетникам, а увеличивать. Если в январе вложить рубль в лесопромышленный комплекс, в декабре можно получить (ничего не продавая) два рубля дохода. Почему мы не строим заводы и фабрики, не шьём обувь, одежду? Турции объявили торговое эмбарго и, наверное, будем ходить без трусов, потому что давно разучились их шить.
На Гайдаровском форуме опять расхваливали рыночную экономику. Но после 1945 года в стране вводили в строй по 1,5 тысячи заводов ежегодно, чтобы ликвидировать безработицу и обеспечить людей необходимыми товарами.
На носу парламентские выборы, а через два года президентские, либералы просто боятся что-либо менять. Прибегая к своему излюбленному со времён Гайдара и Чубайса приёму — устраивают «приватизационный чёс». Вчера президент встречался с главой «Аэрофлота». Не удивлюсь, что уже осуществляется «предпродажная подготовка» нашего крупнейшего перевозчика. По крайней мере, в конце 2015 года у властей были такие планы.
«СП»: — Под программу разгосударствления экономики подводится идеологическая база. Её необходимость объясняют тем, что само государство — «неэффективный менеджер». По принципу, «частник придёт, порядок наведёт».
— Получается, наши власти сами себе ставят двойку за невыполнение управленческих функций. Да наведите вы, наконец, порядок с госкомпаниями, сделайте их деятельность более прозрачной, повышайте ответственность их руководства. Другого выхода нет. Вся постсоветская история доказывает, что «невидимая рука рынка» способна только разрушать, но не созидать.
Я считаю предательством политику запирания кредитных ресурсов. Рынок жилья скукожился, потому что граждане не могут взять ипотеку. Дома девелоперы построили, а квартиры не раскупаются. Разоряются строительные компании, а суды завалены исками. Активы банковской системы сегодня составляют 75 трлн. рублей. Личные вклады граждан только в «Сбербанке» — примерно 22 трлн. рублей. Почему часть этих средств нельзя выдать бизнесу в виде кредитов по приемлемым ставкам?
«СП»: — Потому что ставка рефинансирования ЦБ с 01.01.2016 года — 11,00%.
— Ну, так ведь некоторые банки накручивают процентные ставки до 25% годовых.
«СП»: — Власти утверждают, что пытаются решить проблему докапитализации банков за счёт их частичной приватизации.
— Положительного эффекта это всё равно не даст. Мы знаем, что наши банкиры занимаются чем угодно — валютными спекуляциями, выводом капиталов за рубеж, но только не инвестированием в реальный сектор.
Допустим, кабмин рассчитывает за счёт приватизации пополнить бюджет на 1 трлн. рублей за два года. При этом на 10% сокращаются все расходы (1,6 трлн. рублей). Где здесь логика, на что пойдут вырученные средства? Я согласен секвестировать бюджет, но только для того, чтобы вложить их в предприятия, которые завтра принесут доход в несколько триллионов рублей. Но ведь всё только проедается и разворовывается.
Какой смысл продавать 19,5% пакет «Роснефти» за 500 млрд. (это ещё оптимистическая оценка), когда у правительства 150 млрд. рублей лежат на счетах в виде остатков средств 2015 года, а ещё 342 млрд. рублей представляют замороженные накопительные пенсионные взносы? Это напоминает диверсию. Индекс РТС, отражающий стоимость наших компаний, падает. Соответственно, акции предприятий и компаний кому-то достанутся по заниженным ценам.
«СП»: — Интересно, кому?
— Могу предположить, что аффилированным с властями «знакомым всё лицам». Государство и население пострадает, зато олигархи получат возможность совершить очередной «большой хапок».
Всё, что предлагают Улюкаев и Силуанов — это стандартный набор неолиберальных мер по преодолению кризиса, отмечает профессор экономического факультета МГУ Александр Бузгалин.
— Речь идёт о приватизации, сокращении социальных расходов и т. д. Когда утверждают, что секвестр бюджета — это единственный способ не перекладывать расходы на население, это, мягко говоря, лукавство. Поскольку, по факту, означает урезание зарплат, уменьшение числа рабочих мест, сокращение расходов на образование, здравоохранение, пенсионное обеспечение, решение экологических проблем. То есть, фактически, наносится прямой удар по уровню жизни населения.
Наши власти используют только монетарные методы — либо рост долговых обязательств, либо (кстати, вопреки монетарным рецептам) раскручивание спирали инфляции.
Что касается распродажи госактивов, то это ещё один компонент традиционной неолиберальной политики. Во-первых, следует иметь в виду, что вырученные средства, как правило, не поступают в бюджет непосредственно. Частный бизнес просто обязуется в течение какого-то срока оплатить приобретённые акции в виде косвенных платежей. Схема примерно такая — вы нам отдайте акции, затем мы заработаем деньги и вернём их стоимость.
«СП»: — Чем-то напоминает скандально известные «залоговые аукционы» в 1990 гг.
— Примерно в таком же духе. Это растянутая во времени сделка, которая позволя
— Примерно в таком же духе. Это растянутая во времени сделка, которая позволяет достаточно долго не выплачивать деньги бывшему собственнику в лице государства. Во-вторых, учитывая крайне низкую конъюнктуру на рынке капитала, реализовать госактивы можно только по заниженным ценам. Скорее всего, будет искусственный сговор, чтобы не допустить хотя бы рыночной цены. Грубо говоря, это станет очередным ограблением государства и простых граждан.
Идея о том, чтобы посредством приватизации пакетов госбанков осуществить их докапитализацию, не выдерживает критики. Начнём с того, что спасение банков — это не главный приоритет в тяжёлой кризисной фазе. Для начала нужно разобраться с тем, на что расходуются госсредства, которые выделяются этим структурам. Ведь банковский сектор в России так и не стал полноценной «кровеносной системой» экономики. Я имею в виду его функцию инвестора в серьёзные проекты.
Все предлагаемые решения исходят из ложного посыла, что у капитала ничего брать нельзя. Можно изымать деньги у граждан, у производства, но нельзя трогать собственников капитала. Ни через принудительные обязательства по выполнению инвестиционных программ в интересах государства, ни посредством введения прогрессивного подоходного налога, ни за счёт стимулирования вложения доходов в совместные инвестиционные проекты в рамках частно-государственного партнёрства.
Заведующий кафедрой политической экономии РЭУ им. Г.В. Плеханова Руслан Дзарасов согласен с тем, что кабинет министров пытается переложить бремя преодоления кризисных явлений на население.
— Просто потому, что он не хочет отказываться от провалившегося курса. Впрочем, сторонники этого подхода находятся и за стенами дома на Краснопресненской набережной. Так, в конце прошлого года Герман Греф призвал провести приватизацию возглавляемого им «Сбербанка».
Вообще, доход, который предполагается получить даже в лучшем случае (1 трлн. рублей), незначителен с точки зрения решения проблем, стоящих перед страной. Нужно менять саму экономическую модель. В частности, нельзя допускать снижения платёжеспособного спроса со стороны населения. Наоборот, необходимо изменить перераспределение национального дохода в его пользу, чтобы расширить ёмкость внутреннего рынка на фоне санкций и сжатия мирового спроса.
Многие экономисты уже давно предлагают ввести валютный контроль, чтобы не допускать утечки капитала за рубеж. В прошлом году отток составил порядка $ 70 млрд. Если этого не сделать, остальные меры будут напоминать «ловлю блох».
«СП»: — В противном случае те же доходы от приватизации просто «перекочуют» за границу через офшорные «дочки», которые есть у многих госкомпаний.
— Конечно. Я не сомневаюсь в том, что разгосударствление обернётся выводом активов нашей «офшорной аристократии» в той или иной форме.
И это при том, что огромные средства госкомпаний просто размещены на депозитах в банках. Вместо того, чтобы быть инвестированными в производство (для чего, они, собственно, и были выделены). Причём государство даже не получает проценты от банковского оборота этих финансовых ресурсов. Это уже гарантировало бы получение тех 33 млрд руб., на которые рассчитывал Минфин по первоначальному прогнозному плану приватизации.
«СП»: — Покрывать бюджетный дефицит в полном объёме за счёт средств суверенных фондов власти не планируют. Хотя, возникает вопрос, для чего они тогда создавались?
— Вопрос резонный. С помощью Резервного фонда и Фонда национального благосостояния наше руководство поддерживает, в основном, крупный бизнес. Пришло время не проедать финансовые «заначки», а использовать их в качестве недостающего инвестиционного ресурса. То есть, вкладывать в производство в соответствие с провозглашённой, но неисполняемой стратегией импортозамещения.
Только государственные инвестиции могут восполнить падение частных вложений. Это позволит создать новые рабочие места и увеличить внутренний спрос в экономике. Вот, чем надо заниматься.
Возникла парадоксальная ситуация. Сначала было принято «бюджетное правило» — если цена на нефть высокая, то доходы отчисляются в Резервный фонд. Если низкая, то деньги должны возвращаться обратно в экономику в целях поддержания бюджетных расходов. Теперь же, как выясняется, это правило работает только в одном направлении. Спрашивается, ради чего было копить «резервные доллары» (примерно 3 трлн. 379,8 млрд руб. на начало года)? Нас пугают инфляцией, скорым опустошением кудринской «кубышки», но эти деньги нужно не проедать, а инвестировать.
Отставка нынешнего руководителя ведомства может состояться уже 1 февраля, пишет[1] газета «Коммерсант».
По данным издания, которое ссылается на свои источники в российском правительстве, в настоящее время ещё не подписаны постановление об увольнении Дергуновой с поста заместителя министра и приказ о перераспределении полномочий внутри Минэкономразвития. Однако уже известно, что Дергунова точно покинет пост руководителя Росимущества.
Повод для отставки — возможная поддержка Росимуществом регионов и министерств, препятствовавших приватизации среднего размера госактивов.
Возможно, кресло главы Росимущества понадобилось для неизвестного сейчас организатора «большой приватизации» 2016 года, о которой накануне на Гайдаровском форуме говорил премьер-министр Дмитрий Медведев.
Напомним, ранее стало известно, что в случае поступления поручения от президента РФ Владимира Путина, Росимущество готово ускорить приватизацию государственных компаний «Роснефть», «Аэрофлот» и «РусГидро».
Если не привести бюджет в соответствие с текущей экономической ситуацией, то в России может повториться кризис 1998 года. В настоящее время власти уже принимают меры по корректировке бюджета: ведомства должны будут принять решение «об отсекании неэффективных трат», а налоговая и таможенная службы увеличить доходы государства. Об этом заявил министр финансов Антон Силуанов, выступая 13 января на Гайдаровском форуме «Россия и мир: взгляд в будущее».
«Если мы этого не сделаем, то произойдет то же самое, что было в 98−99 годах, когда население заплатит через инфляцию за то, что мы не сделали в рамках приведения бюджета в соответствие с новыми реалиями», — сказал он.
Министр напомнил, что в период 1998−99 годов бюджет стихийно через высокий рост инфляции и сокращение в реальном выражении всех расходов подстроился под новые макроэкономические условия, сократившись по отношению к ВВП на 10 процентных пунктов. «Можем ли мы себе такое сейчас позволить? Конечно, это неправильно. Это самый худший вариант развития», — цитирует Силуанова агентство «Интерфакс».
В ходе выступления министр также заявил, что в мире идет жесткая балансировка рынка нефти, и никто не сокращает производство этого продукта. В связи с этим цены на данное сырье в ближайшее время, скорее всего, продолжат снижаться.
Ранее агентство Bloomberg опубликовало опрос аналитиков, согласно которому Россия по итогам 2016 года наряду с Эквадором, Грецией, Бразилией и Венесуэлой может войти в пятерку худших экономик мира. В свою очередь президент Владимир Путин полагает, что экономика РФ постепенно начнет стабилизироваться и выходить на подъем.
если будет новый 98-Й то я всерьез подумаю уже о сваливании куданть на побережье — буду рыбаком, кой чего еще умею — но в жопу такую страну . Конечно можно обернуться плакатами и выйти на манежку — но я както к садомазо неочень отношусь. Возможно будет очень жаль и всетакое — но я нихера не буревестник.
Повторится ли 1998-й? Если на счет дефолта то да. Все к тому идет. Если на счет дальнейшего подъема экономики, то нет. После дефолта наконец наступит стабильность.
Пиит сказал, что там, на кладбище, все спокойненько.... благодать, но это наш поэт. Как уж там у других не ведаем, могилы и памятники поди рушат, скелеты достают. Так ить зомби, мать их.
Комментарии
да чо там улыбнул, ты наполовину мой день сделал.
В Хакассии имя Аркадия Петровича лучше вслух не произносить. Легенды о зверствах отряда Гайдара до сей поры передаются из уста в уста. Местные жители рассказывают, как Голиков со своим отрядом согнал на обрыв и начал мордовать около сотни сельских жителей. Подходил и спокойно стрелял из нагана в затылок женщинам, подросткам, детям. Тех, кто оставался жив, Гайдар сбрасывал с обрыва в реку. "То, что делал отряд Хайдара (так местные называли Голикова. — Авт.), даже зверь не стал бы делать. Моя мать чудом осталась жива, потому что ушла в этот день к родственнице в другую деревню. А ее мать, двух братьев и сестру убили..." — рассказывала одна из очевидцев.
Уже тогда Голиков был практически неуправляемым. Сказывалось старое ранение, контузия и надорванная войной психика. Гайдар жил в то время в доме Аграфены Кожуховской. Даже в шестидесятые годы эта женщина, доживая свой век в абаканском доме престарелых, говорила о юном командире с опаской: "То он ходил веселый, а то, как волк, по хате метался".
Юг современного Красноярского края включает в себя Ужурский, Шарыповский, Орджоникидзевский, Ширинский, Боградский и часть Усть-Абаканского районов. Именно здесь находился второй боерайон, по которому огнем и мечом проходился отряд Голикова. Весной 1922 года отряд атамана Соловьева рвался туда, где находились "жизненно важные артерии" большевиков: золотые рудники, соляные склады и склады медикаментов, здравницы. Бандиты пользовались гостеприимством сочувствующих соловьевцам улусов, Голиков же мечтал изловить Соловьева и со временем эта мысль переросла в "идею-фикс". Сам же Иван Соловьев был из местных, бывший колчаковский урядник. Когда отряд во главе с юным командиром прибыл в деревню, на третий день Соловьев передал записку Голикову, от которой тот взвыл: "Аркадий Петрович, приезжай погостить. С честью встречу — с честью провожу".
К лету 1922 года в банду Соловьева влился отряд колчаковского полковника Олиферова. Это переполнило чашу терпения Голикова, он активизировал действия, гоняясь за бандой. Бесполезно — атаман знал в тайге все ходы-выходы. Тогда Голиков объявил войну местному населению. Людей без суда расстреливали, рубили шашками, колодцы до верху заполняли трупами стариков и детей. А вид хакассов вызывал у Аркадия Петровича приступы невероятной ярости — за ними была объявлена настоящая охота. Командующий губернскими частями особого назначения писал в рапортах: "Складывается впечатление, перерастающее в уверенность, что Голиков не просто неуравновешенный мальчишка, а человек, совершивший, пользуясь служебным положением, целый ряд преступлений".
Было видно, что Аркадий Голиков уже не красный герой, а психически больной человек с маниакальной страстью к убийствам. Он ловил бандитов, вскрывал себе вены и заставлял арестованных писать его кровью расписки о том, что они больше не будут воевать против Советской власти. Отпущенные на свободу арестованные в ужасе бежали не в банду, а в город, в ГубЧК с жалобами на этого "упыря".
Похоже, в целях обоснования готовящегося урезания расходных статей бюджета и падения жизненного уровня населения представители экономического блока правительства берут на вооружение давно обкатанный на медийных просторах России инфляционный жупел. При этом г-н Силуанов так и не объяснил, почему готовящийся секвестр бюджета, который негативно отразится на покупательной способности наших граждан, страшнее мифической инфляции. Мифической, поскольку, как убедительно доказывает постсоветская практика, рост цен в нашей стране имеет немонетарный характер. То есть, он связан не с излишком, а, наоборот, с дефицитом денежной ликвидности, что и оборачивается «инфляцией издержек».
Судя по всему, уже объявленным[1] 10-процентным урезанием расходных статей бюджета дело не ограничится. И в ход пойдёт весь арсенал средств, который уже довёл российскую экономику до нынешнего плачевного состояния. Так, глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев призвал вернуться к вопросу о частичной приватизации ВТБ и «Сбербанка». В конце 2015 года об этом же говорил глава «Сбера» Герман Греф. Предполагается, что эта мера позволит докапитализировать крупнейших игроков на российском рынке банковских услуг.
Такая трогательная забота о российских финансовых мэйджорах производит достаточно странное впечатление. Учитывая, что тот же «Сбербанк» по-прежнему активно занимается бизнесом на территории Украины, которую возглавляет, мягко говоря, недружественный Москве режим. В частности, как стало известно, Украина договорилась со «Сбербанком» России о реструктуризации кредитов «Укравтодора» и КБ «Южное». Напомним, что кооперационные связи с предприятиями украинской «оборонки» были разорваны по инициативе Киева ещё в прошлом году. Так что никаких бонусов представителям российского ВПК это решение точно не сулит.
Впрочем, минимизация государственного присутствия не ограничится одной только банковской сферой. В частности, руководство Минфина выступает за то, чтобы распрощаться с 19,5% акций нефтяного гиганта в лице «Роснефти» (в настоящее время власти контролируют пакет в 69,5% акций). С молотка могут также уйти крупные пакеты акции таких локомотивов российской экономики как «Башнефть», «Русгидро», «Алроса», «Аэрофлот» и других «бюджетообразующих» компаний.
Стоит отметить, что приватизационные планы правительства постоянно корректируются в направлении прямо противоположном негативной динамике нефтяных цен. Изначально кабинет Медведева рассчитывал заткнуть таким образом бюджетную «дыру» размером в скромные 33 млрд. рублей. А уже под занавес уходящего 2015 года глава Минфина России Антон Силуанов выразил мнение, что доходы от приватизации долей госкомпаний в 2016—2017 гг. могут составить до 1 трлн. рублей.
В разговоре с «СП» зампредседателя комитета Госдумы по экономической политике, инновационному развитию и предпринимательству Николай Арефьев заявил, что «антикризисные» рецепты, предлагаемые экономическим блоком правительства, отражают вопиющую некомпетентность его представителей.
— Я не знаю, на чём был основан оптимизм наших министров-монетаристов в ходе бюджетных проектировок. Очевидно, что цена на нефть будет снижаться и по некоторым прогнозам достигнет $ 20 за баррель.
Продемонстрировав свою прогностическую несостоятельность, экономические власти начинают паниковать и метаться. И ничего лучшего, чем сокращение расходных статей бюджета, а также реализацию ликвидных госактивов они придумать не смогли. Приватизацию в сложившихся условиях я бы сравнил с «гениальной» идеей «продать последние штаны» .
Взять, например, «Роснефть», участие государства в акционерном капитале которой планируется сократить на 19,5%. Продать этот пакет — всё равно что отправить в суп «курицу, несущую золотые яйца». Давайте пустим с молотка «Газпром», «Роснефть» и другие стратегические активы. А завтра что будем делать, учитывая, что кризис явно будет иметь затяжной характер? Кремль продадим?
«СП»: — Какая существует альтернатива?
— Надо заставить этих господ, наконец, запустить экономику, чтобы зарабатывать деньги. Мы ежегодно тратим больше $ 200 млрд. на закупку продовольствия, которое можно произвести и в наших климатических условиях. Программа импортозамещения была объявлена почти два года назад, «а воз и ныне там». Скромный 3% прирост производства в сельском хозяйстве в 2015 году — это не та динамика, которая нам нужна.
Давайте не продавать госактивы, а стимулировать потребительский спрос. То есть, не уменьшать зарплату бюджетникам, а увеличивать. Если в январе вложить рубль в лесопромышленный комплекс, в декабре можно получить (ничего не продавая) два рубля дохода. Почему мы не строим заводы и фабрики, не шьём обувь
На Гайдаровском форуме опять расхваливали рыночную экономику. Но после 1945 года в стране вводили в строй по 1,5 тысячи заводов ежегодно, чтобы ликвидировать безработицу и обеспечить людей необходимыми товарами.
На носу парламентские выборы, а через два года президентские, либералы просто боятся что-либо менять. Прибегая к своему излюбленному со времён Гайдара и Чубайса приёму — устраивают «приватизационный чёс». Вчера президент встречался с главой «Аэрофлота». Не удивлюсь, что уже осуществляется «предпродажная подготовка» нашего крупнейшего перевозчика. По крайней мере, в конце 2015 года у властей были такие планы.
«СП»: — Под программу разгосударствления экономики подводится идеологическая база. Её необходимость объясняют тем, что само государство — «неэффективный менеджер». По принципу, «частник придёт, порядок наведёт».
— Получается, наши власти сами себе ставят двойку за невыполнение управленческих функций. Да наведите вы, наконец, порядок с госкомпаниями, сделайте их деятельность более прозрачной, повышайте ответственность их руководства. Другого выхода нет. Вся постсоветская история доказывает, что «невидимая рука рынка» способна только разрушать, но не созидать.
Я считаю предательством политику запирания кредитных ресурсов. Рынок жилья скукожился, потому что граждане не могут взять ипотеку. Дома девелоперы построили, а квартиры не раскупаются. Разоряются строительные компании, а суды завалены исками. Активы банковской системы сегодня составляют 75 трлн. рублей. Личные вклады граждан только в «Сбербанке» — примерно 22 трлн. рублей. Почему часть этих средств нельзя выдать бизнесу в виде кредитов по приемлемым ставкам?
«СП»: — Потому что ставка рефинансирования ЦБ с 01.01.2016 года — 11,00%.
— Ну, так ведь некоторые банки накручивают процентные ставки до 25% годовых.
«СП»: — Власти утверждают, что пытаются решить проблему докапитализации банков за счёт их частичной приватизации.
— Положительного эффекта это всё равно не даст. Мы знаем, что наши банкиры занимаются чем угодно — валютными спекуляциями, выводом капиталов за рубеж, но только не инвестированием в реальный сектор.
Допустим, кабмин рассчитывает за счёт приватизации пополнить бюджет на 1 трлн. рублей за два года. При этом на 10% сокращаются все расходы (1,6 трлн. рублей). Где здесь логика, на что пойдут вырученные средства? Я согласен секвестировать бюджет, но только для того, чтобы вложить их в предприятия, которые завтра принесут доход в несколько триллионов рублей. Но ведь всё только проедается и разворовывается.
Какой смысл продавать 19,5% пакет «Роснефти» за 500 млрд. (это ещё оптимистическая оценка), когда у правительства 150 млрд. рублей лежат на счетах в виде остатков средств 2015 года, а ещё 342 млрд. рублей представляют замороженные накопительные пенсионные взносы? Это напоминает диверсию. Индекс РТС, отражающий стоимость наших компаний, падает. Соответственно, акции предприятий и компаний кому-то достанутся по заниженным ценам.
«СП»: — Интересно, кому?
— Могу предположить, что аффилированным с властями «знакомым всё лицам». Государство и население пострадает, зато олигархи получат возможность совершить очередной «большой хапок».
Всё, что предлагают Улюкаев и Силуанов — это стандартный набор неолиберальных мер по преодолению кризиса, отмечает профессор экономического факультета МГУ Александр Бузгалин.
— Речь идёт о приватизации, сокращении социальных расходов и т. д. Когда утверждают, что секвестр бюджета — это единственный способ не перекладывать расходы на население, это, мягко говоря, лукавство. Поскольку, по факту, означает урезание зарплат, уменьшение числа рабочих мест, сокращение расходов на образование, здравоохранение, пенсионное обеспечение, решение экологических проблем. То есть, фактически, наносится прямой удар по уровню жизни населения.
Наши власти используют только монетарные методы — либо рост долговых обязательств, либо (кстати, вопреки монетарным рецептам) раскручивание спирали инфляции.
Что касается распродажи госактивов, то это ещё один компонент традиционной неолиберальной политики. Во-первых, следует иметь в виду, что вырученные средства, как правило, не поступают в бюджет непосредственно. Частный бизнес просто обязуется в течение какого-то срока оплатить приобретённые акции в виде косвенных платежей. Схема примерно такая — вы нам отдайте акции, затем мы заработаем деньги и вернём их стоимость.
«СП»: — Чем-то напоминает скандально известные «залоговые аукционы» в 1990 гг.
— Примерно в таком же духе. Это растянутая во времени сделка, которая позволя
Идея о том, чтобы посредством приватизации пакетов госбанков осуществить их докапитализацию, не выдерживает критики. Начнём с того, что спасение банков — это не главный приоритет в тяжёлой кризисной фазе. Для начала нужно разобраться с тем, на что расходуются госсредства, которые выделяются этим структурам. Ведь банковский сектор в России так и не стал полноценной «кровеносной системой» экономики. Я имею в виду его функцию инвестора в серьёзные проекты.
Все предлагаемые решения исходят из ложного посыла, что у капитала ничего брать нельзя. Можно изымать деньги у граждан, у производства, но нельзя трогать собственников капитала. Ни через принудительные обязательства по выполнению инвестиционных программ в интересах государства, ни посредством введения прогрессивного подоходного налога, ни за счёт стимулирования вложения доходов в совместные инвестиционные проекты в рамках частно-государственного партнёрства.
Заведующий кафедрой политической экономии РЭУ им. Г.В. Плеханова Руслан Дзарасов согласен с тем, что кабинет министров пытается переложить бремя преодоления кризисных явлений на население.
— Просто потому, что он не хочет отказываться от провалившегося курса. Впрочем, сторонники этого подхода находятся и за стенами дома на Краснопресненской набережной. Так, в конце прошлого года Герман Греф призвал провести приватизацию возглавляемого им «Сбербанка».
Вообще, доход, который предполагается получить даже в лучшем случае (1 трлн. рублей), незначителен с точки зрения решения проблем, стоящих перед страной. Нужно менять саму экономическую модель. В частности, нельзя допускать снижения платёжеспособного спроса со стороны населения. Наоборот, необходимо изменить перераспределение национального дохода в его пользу, чтобы расширить ёмкость внутреннего рынка на фоне санкций и сжатия мирового спроса.
Многие экономисты уже давно предлагают ввести валютный контроль, чтобы не допускать утечки капитала за рубеж. В прошлом году отток составил порядка $ 70 млрд. Если этого не сделать, остальные меры будут напоминать «ловлю блох».
«СП»: — В противном случае те же доходы от приватизации просто «перекочуют» за границу через офшорные «дочки», которые есть у многих госкомпаний.
— Конечно. Я не сомневаюсь в том, что разгосударствление обернётся выводом активов нашей «офшорной аристократии» в той или иной форме.
И это при том, что огромные средства госкомпаний просто размещены на депозитах в банках. Вместо того, чтобы быть инвестированными в производство (для чего, они, собственно, и были выделены). Причём государство даже не получает проценты от банковского оборота этих финансовых ресурсов. Это уже гарантировало бы получение тех 33 млрд руб., на которые рассчитывал Минфин по первоначальному прогнозному плану приватизации.
«СП»: — Покрывать бюджетный дефицит в полном объёме за счёт средств суверенных фондов власти не планируют. Хотя, возникает вопрос, для чего они тогда создавались?
— Вопрос резонный. С помощью Резервного фонда и Фонда национального благосостояния наше руководство поддерживает, в основном, крупный бизнес. Пришло время не проедать финансовые «заначки», а использовать их в качестве недостающего инвестиционного ресурса. То есть, вкладывать в производство в соответствие с провозглашённой, но неисполняемой стратегией импортозамещения.
Только государственные инвестиции могут восполнить падение частных вложений. Это позволит создать новые рабочие места и увеличить внутренний спрос в экономике. Вот, чем надо заниматься.
Возникла парадоксальная ситуация. Сначала было принято «бюджетное правило» — если цена на нефть высокая, то доходы отчисляются в Резервный фонд. Если низкая, то деньги должны возвращаться обратно в экономику в целях поддержания бюджетных расходов. Теперь же, как выясняется, это правило работает только в одном направлении. Спрашивается, ради чего было копить «резервные доллары» (примерно 3 трлн. 379,8 млрд руб. на начало года)? Нас пугают инфляцией, скорым опустошением кудринской «кубышки», но эти деньги нужно не проедать, а инвестировать.
svpressa.ru
============
Отставка нынешнего руководителя ведомства может состояться уже 1 февраля, пишет[1] газета «Коммерсант».
По данным издания, которое ссылается на свои источники в российском правительстве, в настоящее время ещё не подписаны постановление об увольнении Дергуновой с поста заместителя министра и приказ о перераспределении полномочий внутри Минэкономразвития. Однако уже известно, что Дергунова точно покинет пост руководителя Росимущества.
Повод
Возможно, кресло главы Росимущества понадобилось для неизвестного сейчас организатора «большой приватизации» 2016 года, о которой накануне на Гайдаровском форуме говорил премьер-министр Дмитрий Медведев.
Напомним, ранее стало известно, что в случае поступления поручения от президента РФ Владимира Путина, Росимущество готово ускорить приватизацию государственных компаний «Роснефть», «Аэрофлот» и «РусГидро».
svpressa.ru
а что, хочешь помочь?
уржаться мона.
«Если мы этого не сделаем, то произойдет то же самое, что было в 98−99 годах, когда население заплатит через инфляцию за то, что мы не сделали в рамках приведения бюджета в соответствие с новыми реалиями», — сказал он.
Министр напомнил, что в период 1998−99 годов бюджет стихийно через высокий рост инфляции и сокращение в реальном выражении всех расходов подстроился под новые макроэкономические условия, сократившись по отношению к ВВП на 10 процентных пунктов. «Можем ли мы себе такое сейчас позволить? Конечно, это неправильно. Это самый худший вариант развития», — цитирует Силуанова агентство «Интерфакс».
В ходе выступления министр также заявил, что в мире идет жесткая балансировка рынка нефти, и никто не сокращает производство этого продукта. В связи с этим цены на данное сырье в ближайшее время, скорее всего, продолжат снижаться.
Ранее агентство Bloomberg опубликовало опрос аналитиков, согласно которому Россия по итогам 2016 года наряду с Эквадором, Грецией, Бразилией и Венесуэлой может войти в пятерку худших экономик мира. В свою очередь президент Владимир Путин полагает, что экономика РФ постепенно начнет стабилизироваться и выходить на подъем.
svpressa.ru
Какие ещё вопросы по поводу 1998 года ?
как на кладбище.