"Мы пробежали". Как СССР за 10 лет подготовился к Великой Отечественной

Название статьи "говорящее" — "Мы пробежали". Именно что! Выдрать кусок жизни страны из всего предшествовавшего и последующего и объявить "великим" — не есть цель наследников. Нам нужно понять всё движение истории в целом, чтобы извлечь уроки и не повторять ошибки. Эта байда о величии/кошмарности Сталина продолжается из года в год и не даёт ничего, кроме бессмысленного топтания на месте.
Так вот насчёт "Мы пробежали". Представьте, что с утра вы пробежали марафонскую дистанцию, а вечером у вас игра "Зарница", с бегом в противогазах с тяжестями, рытьё окопов, преодоление водных преград, и т.п. И так до самого утра. При этом, вы растянули ногу, получили сотрясение мозга и переломали пальцы, хотя и выйграли. И это день вы, безусловно, запомнили на всю жизнь и назвали "героическим". А теперь вопрос: как вы будете себя чувствовать на следующий день?
Это вполне правомерная аналогия, физиологичная и реалистичная. Из своего опыта: на чемпионате Ленинграда по теннису бился 3,5 часа на 33-х градусной жаре с превосходящим противником и, по совместительству, моим другом, который, к тому же, был сеяным игроком. Я выйграл в нечеловеческой борьбе и был счастлив. Что было на следующий день? Я выполз на корт и слил игру за час какому-то никому не известному лоху.
То же самое будет, если мы возьмём день наркомана, гогда у него всё сложилось в ёлочку, но следующий день оставим без внимания, и будем говорить: "Да, лафа! Пир духа!" Революционный подъём, слом сословий, ограничений, хорошие лозунги, страх, кошмары войны — всё это вполне можно упопдобить наркотикам: всё это "изменённые состояния сознания", это не обычная жизнь, размеренная, со спокойным течением и повторяемостью.
Отсутствие интереса к цене этого "величия" — тоже ведь говорит об инфантелизме советского человека. Типа, мне нравится этот мерседес, дайте скорей. Только потом почему-то приходится продать почку...

Правильный заголовок должен начинаться словами .."Мы прое*али"..
Всё что в прошлом, уже не имеет никакого значения, всё уже слито в унитаз, и исправить это невозможно.
Нужно думать о дне завтрашнем, а никто даже не собирается..

цифры, цифры, цифры... красиво звучит, красиво на выходе, но вот как представишь себе людей, которые стояли за этим... я говорю не о зэках и прочих, отдававших свой долг перед обществом, я говорю об обычных людях... о тех, которые пахали сутками без устали, чтобы сейчас мы сидели и думали: на шашлыки в лес пойти на выходных, или на дачу съездить 3 грядки с огурцами полить? и я говорю без сарказма: то поколение работало, чтобы следующим не пришлось повторить их судьбу и думать о том, где найти хлеба, чтобы прокормиться.. и, казалось бы, вот уже поставлено на поток, вот власть, которая снижает цены, снижает нагрузку на народ... и добивание: война. ужасная судьба была у наших предков... а цифры-да, цифры красивые, результат красивый....

Вот как описывает сам Грабин процесс принятия ЗиС-3 на вооружение (В.Г. Грабин. "Оружие победы". Политиздат. Москва. 1989 г., с. 537-539)
4 января меня вызвали на заседание ГКО. Вот и представился долгожданный случай, когда можно будет доложить И.В. Сталину о пушке ЗИС-3, а возможно и показать ее, подумал я.
...
Атмосферу этого заседания может вполне характеризовать лишь один эпизод. В очередной раз, когда я пытался возразить Сталину и защитить правильность выбранной нами позиции, обычная выдержка и хладнокровие изменили ему. Он схватил за спинку стул и грохнул ножками об пол. В его голосе были раздражение и гнев.
— У вас конструкторский зуд, вы все хотите менять и менять! — резко бросил он мне. — Работайте, как работали раньше!
Таким Сталина я никогда не видел — ни прежде, ни позже.
ГКО постановил: нашему заводу изготавливать пушки по-старому. В тяжелом и совершенно безнадежном настроении покинул я Кремль. Меня страшила не собственная моя судьба, которая могла обернуться трагически.
...
Ночь я провел без сна в бомбоубежище Наркомата вооружения. Выполнить приказ Сталина — беда. Но как не выполнить приказ самого Сталина?! Выхода не было.
Рано утром 5 января, совсем еще затемно, ко мне подошел офицер и предложил подняться наверх, к телефону. Я не пошел: если хотят арестовывать, пусть арестовывают здесь. Тяжелая апатия охватила меня, мне уже было все равно. А в том, что меня ждет, я почти не сомневался: мой спор со Сталиным носил — если не вникать в его суть — характер вызова, а квалифицировать его как саботаж или вредительство — за этим дело не станет.
Через некоторое время офицер появился снова.
— Вас просят к телефону, — повторил он и добавил:
— С вами будет говорить товарищ Сталин.
Действительно, звонил Сталин. Он сказал:
— Вы правы…
Меня как жаром обдало.
— То, что вы сделали, сразу не понять и по достоинству не оценить. Больше того, поймут ли вас в ближайшее время? Ведь то, что вы сделали, это революция в технике. ЦК, ГКО и я высоко ценим ваши достижения, — продолжал Сталин. — Спокойно заканчивайте начатое дело.
Что же произошло? Ночью, после грозового заседания ГКО, Сталин, по-видимому, созвонился или встретился с Ворошиловым, и тот рассказал ему о наших делах, обо всем, что видел собственными глазами. Но к этой мысли я пришел лишь впоследствии, сопоставив события. А тогда, слыша в телефонной трубке слова Сталина, я сообразил, что сейчас, именно сейчас тот самый подходящий момент, когда можно поднять вопрос о нашей «незаконнорожденной» — о ЗИС-3. Да, это был на редкость подходящий момент. И я подробно доложил о пушке, просил посмотреть ее. Сталин хоть не сразу, но дал согласие. ЗИС-3 и Ф-22 УСВ для сравнения были доставлены в Кремль.
...
Докладывали о пушке все, кроме меня. Я лишь следил за тем, чтобы кто-нибудь что-либо не напутал. Время шло, а конца объяснениям не было видно. Но вот Сталин отошел от остальных и остановился у щита пушки. Я приблизился к нему, но не успел произнести ни слова, как он попросил Воронова поработать на механизмах наведения. Воронов взялся за рукоятки маховиков и начал усердно вращать ими. Верхушка его папахи виднелась над щитом. «Да, щит не для роста Воронова», — подумал я. В это время Сталин приподнял руку с вытянутыми пальцами, кроме большого и мизинца, которые были прижаты к ладони, и обратился ко мне:
— Товарищ Грабин, жизнь бойцов надо беречь. Увеличьте высоту щита.
Он не успел сказать, на сколько надо увеличить, как тут же нашелся «добрый советчик»:
— На сорок сантиметров.
— Да нет, всего лишь на три пальца, это Грабин и сам хорошо видит.
Закончив осмотр, который длился несколько часов — за это время все ознакомились не только с механизмами, по даже и с некоторыми деталями, — Сталин сказал:
— Эта пушка — шедевр в проектировании артиллерийских систем. Почему вы раньше не дали такую прекрасную пушку?
— Мы еще не были подготовлены, чтобы так решать конструктивные вопросы, — ответил я.
— Да, это правильно… Вашу пушку мы примем, пусть военные ее испытывают.
Многие из присутствовавших хорошо знали, что на фронте находится не меньше тысячи пушек ЗИС-3 и что армия оценивает их высоко, но об этом никто не сказал. Умолчал и я."

Коммунитсы вообще молодцы. За 70 лет построили столько, что дерьмократы до сих пор не все разворовать успели. Столько наизобретали и наконструировали — что до сих пор вся космическая отрасль, авиапромышленность, военная промышленность и мн. др. работают по советским еще чертежам. Советские машины на дорогах, советские самолеты в небе, советские корабли в море — годы идут, а они все ездят, летают, плавают... И дети, родившиеся в наши дни — смотрят зачастую советские мультики, а не современную "анимацию". Родители, воспитанные в советских школах и ВУЗах еще могут самостоятельно передать знания и тягу к познанию своим детям, вынужденным ходить в школы, в которых не учат, а натаскивают на сдачу теста для дебилов (я про ЕГЭ)... И много еще людей в стране, которые гордятся, что жили в СССР — величайшем государстве планеты. В котором не было толерастии — а была дружба народов. Жаль, что ничего этого нельзя сказать про современную Россию.

И не могу не вспомнить слова знаменитого советского диссидента Александра Зиновьева. Человека, который готовил покушение на Сталина.
Александр Зиновьев Триумф сталинизма
« Я был убежденным антисталинистом с возраста 17 лет. Мы даже приступили к подготовке покушения на Сталина. Если в 1939 г. меня осудили бы к высшей мере наказания, это было бы справедливо. Теперь, обдумывая весь этот век, я подтверждаю: Сталин был самой великой личностью XX века, самым великим политическим гением».
(...)
К стыду своему, должен признаться, что я отдал дань та­кому отношению к Сталину как к руководителю страны в годы подготовки к войне и в годы войны, когда был антисталинистом и очевидцем событий тех лет. Прошло много лет учебы, исследований и размышлений, прежде чем на вопрос «А как бы поступал ты сам, окажись на месте Сталина?»
я ответил себе: я не смог бы поступать лучше, чем Сталин.

И еще один пример.
Кто-то наверняка помнит катастроечную байку о том, что Сталин якобы лично приказал "облегчить" знаменитый штурмовик Ил-2 и убрать стрелка, прикрывающего самолет с тыла. После прочтения Драбкина "Я дрался на Ил-2" я понял, что это не более чем либеральная байка. Но вот другой, на самом деле реальный случай, который имеет прямое отношение к Ил-2 — poltora-bobra.livejournal.com
Первоначальный Ил-2 не удовлетворил военных — не хватало мощности двигателя. Необходимо, чтобы мощность достигала 1350 л.с. Когда данная мощность была достигнута, конструкторов вызвали к Сталину.
Рассказывает академик Микулин

Вот что сказал о Сталине А. Шипунов — ген. конструктор, создатель знаменитого "Панциря-С1"
"Я до сих пор не могу понять, как Сталину вообще удалось не только восстановить всю промышленность, но и добиться ее динамичного развития. Как удалось фактически заново воссоздать науку?! У меня в голове это не укладывается: 1929 год — по сути, нет ничего, а в 1939 году есть вполне современная научно-промышленная база, почти повсеместно возрожден профессионализм.
Кто-то утверждает, что тогда все работали из-за страха оказаться в лагерях, быть даже расстрелянным. Но страх побуждает к рабскому труду, который никогда не бывает производительным, тем более — творческим. А те года как раз и отличались невиданной производительностью и настоящим всплеском свободного творчества".

Отношение к труду изменилось при Сталине и после него. "Государство делает вид, что платит, а мы делаем вид, что работаем". "Ты здесь хозяин, а не гость! Тащи с завода каждый гвоздь!" "От работы кони дохнут". "Пускай медведь работает". Эти поговорки выдают рабское отношение к труду. Незаинтересованность в результате, в качестве продукта, в сохранности оборудования и инвентаря — также признаки рабского отношения.
Этому поспособствовало перетекание лагерного опыта огромного количества людей в обычные производства. Невозможные для выполнения нормы в лагере с лихвой восполнялись "туфтой", т.е. приписками. Если бы на верх уходили истинные результаты труда, то пришлось бы перестрелять и зеков, и их вольных руководителей, и ВОХРУ. Отсюда поговорка: ГУЛАГ стоит на трёх китах — мат, блат и туфта.
СССР не мог протянуть долго, сколько бы адепты Сталина не рассказывали про предателя Горбачёва и гада Ельцина. Симуляция всякого рода деятельности прекрасно чувствует себя и в наши дни: от пиления бюджета до сурковской пропаганды с липовыми партиями, словами симулякрами и прочей хорошо всем известной туфтой. Мы ещё долго будем расплачиваться за тот период "великих свершений", ибо как не назови существующий строй, какой -изм к слову не приделай, а мозги меняются медленне всего, и у народа, и у чиновников.

Прямое предупреждение ГБ – Турчин никогда не получит работы, усиливающиеся симптомы язвы желудка (инвалидность?) вынудили Валентина Федоровича к попытке принять приглашение одного из американских университетов на двухлетнюю вакансию профессора. Формально это означало обращение в ОВИР (с приложением официального приглашения) за иностранным паспортом и визой. Через какое-то время после подачи документов Турчин получил по почте приглашение в ОВИР, где ему объявили об отказе в поездке на том основании, что в наборе поданных документов не хватает характеристики с места работы жены (Татьяна Ивановна работала инженером в нефтяном институте имени Губкина) и характеристики с места учебы старшего сына (Петр был студентом биофака МГУ). Родина посылала на Запад только достойных, что и должно быть подтверждено подписями «треугольника» предприятия: директором, секретарем парткома и председателем месткома.
Ответный ход Турчин сделал не по правилам: он не стал собирать «характеристики», а заложил возвращенные ему ОВИРом документы в пакет и отправил на имя Генсека КПСС Брежнева с сопроводительным письмом. Мол я, такой-то, предупрежденный госорганами о невозможности получить работу в СССР, вынужден принять приглашение американского университета на двухлетнюю работу. Возможно за этот срок в моей стране что-то изменится и я смогу снова жить и работать в Москве, обеспечивая моей семье средства к существованию. А пока прошу Генсекретаря лично подписать подорожную без формальностей ОВИРа.