10 Сталинских ударов — ярчайшее доказательство полководческого гения и недюженнного организаторского таланта Сталина. Воистину, великий возждь великого народа. Вдумайтесь (если есть чем) господа дерьмократы, сломать колоссальнейшую машину Вермахта, когда уже та взяла нас за горло, подступив к Москве, грубо говоря, суметь надо было! В первую очередь, организаторски! СЛАВА В ВЕКОХ ТОВ СТАЛИНУ!!!
Никулин воевал в корпусной артиллерии, и к передовой имел весьма опосредованное отношение. Вся его книга это не более чем набор солдатских баек и сплетен. Ну не может солдат, даже сражающийся на передовой, знать что и как происходит у командования своей части, не говоря уже о ставки верхглавкома.
2 RolloTomassi незачем постить целые куски книги. Если книга вам настолько понравилась, то достаточно одной ссылки на саму книгу. К примеру, на флибусту — flibusta.net
Никулин воевал в корпусной артиллерии, и к передовой имел весьма опосредованное отношение. Вся его книга это не более чем набор солдатских баек и сплетен.
В 1941 году окончил школу (десять классов), 27 июня 1941 года пошёл добровольцем в ленинградское ополчение, но был направлен в радиошколу. После её окончания и получения звания младшего сержанта в ноябре 1941 направлен на Волховский фронт радиотелефонистом в дивизион 883-го корпусного артиллерийского полка (с 24 марта 1942 года преобразован в 13-й гвардейский пушечный артиллерийский полк). В его составе участвовал в наступлении от Волховстроя, в тяжелейших боях под Киришами, под Погостьем, в Погостьинском мешке (Смердыня), в прорыве и снятии блокады Ленинграда.
После ранения летом 1943 года попал в пехоту. В составе 1-го батальона 1067-го стрелкового полка 311-й стрелковой дивизии участвовал в неудачной Мгинской наступательной операции; окончил дивизионные снайперские курсы, но из-за нехватки сержантов был назначен командиром отделения автоматчиков, а поcле гибели отделения, как артиллерист, наводчиком трофейной 37-мм немецкой пушки (после её потери штатной 45-миллиметровой пушки) в батальонную батарею. Отказался вступить в ВКП(б)[5]. Был ранен и после излечения с сентября 1943 года снова воевал в тяжёлой артиллерии, старшим радиотелеграфистом в 1-й батарее 48-й гвардейской тяжёлой гаубичной бригады разрушений[6] (входила в состав 2-й артиллерийской дивизии прорыва РГК[7]).
Участвовал в боях за станцию Медведь, города Псков (прорыв линии «Пантера»), Тарту, Либаву. Летом 1944 года получил две медали «За отвагу»[* 1] за поддержание связи из боевых порядков пехоты и НП к батареям, устранение порывов провода под огнём и корректировку огня[9]. После ранения в августе 1944 служил старшиной отдельной медсанроты в той же 2-й артиллерийской дивизии, которая в начале 1945 года была переброшена под Варшаву, откуда двинулась на Данциг.
Был четыре раза ранен, контужен[6]. С ноября 1941 до четвёртого ранения в августе 1944 года постоянно находился на передовой (с перерывами на лечение ран). Закончил войну в Берлине в звании гвардии сержанта.
Историк, кандидат наук, профессор, завкафедрой. С документами умел работать, и утверждения свои аргументировать вполне профессионально.
Эти записки глубоко личные, написанные для себя, а не для постороннего глаза, и от этого крайне субъективные. Они не могут быть объективными потому, что война была пережита мною почти в детском возрасте, при полном отсутствии жизненного опыта, знания людей, при полном отсутствии защитных реакций или иммунитета от ударов судьбы. В них нет последовательного, точного изложения событий. Это не мемуары, которые пишут известные военачальники и которые заполняют полки наших библиотек. Описания боев и подвигов здесь по возможности сведены к минимуму. Подвиги и героизм, проявленные на войне, всем известны, много раз воспеты. Но в официальных мемуарах отсутствует подлинная атмосфера войны. Мемуаристов почти не интересует, что переживает солдат на самом деле.
Здесь я пытался рассказать, о чем я думал, что больше всего меня поражало и чем я жил четыре долгие военные года. Повторяю, рассказ этот совсем не объективный. Мой взгляд на события тех лет направлен не сверху, не с генеральской колокольни, откуда все видно, а снизу, с точки зрения солдата, ползущего на брюхе по фронтовой грязи, а иногда и уткнувшего нос в эту грязь. Естественно, я видел немногое и видел специфически.
В такой позиции есть свой интерес, так как она раскрывает факты совершенно незаметные, неожиданные и, как кажется, не такие уж маловажные. Цель этих записок состоит отчасти в том, чтобы зафиксировать некоторые почти забытые штрихи быта военного времени. Но главное — это попытка ответить самому себе на вопросы, которые неотвязно мучают меня и не дают покоя, хотя война давно уже кончилась, да по сути дела, кончается и моя жизнь, у истоков которой была эта война.
Поскольку данная рукопись не была предназначена для постороннего читателя, я могу избежать извинений за рискованные выражения и сцены, без которых невозможно передать подлинный аромат солдатского быта — атмосферу казармы.
Если все же у рукописи найдется читатель, пусть он воспринимает ее не как литературное произведение или исторический труд, а как документ, как свидетельство очевидца.
Историк, кандидат наук, профессор, завкафедрой. С документами умел работать, и утверждения свои аргументировать вполне профессионально.
Ага. И каким "историческим документом" он воспользовался чтобы написать следующую бредятину ?
...
— Атаковать! — звонит Хозяин из Кремля.
— Атаковать! — телефонирует генерал из теплого кабинета.
— Атаковать! — приказывает полковник из прочной землянки.
...
Если все это "с его слов"Эти записки глубоко личные, написанные для себя, а не для постороннего глаза, то не иначе он был по совместительству шпиеном, подключившимся к связи с верхглавкомом и старательно конспектировавшим все переговоры.
-Передвижения войск и тем более боевые действия производились по приказам и распоряжениям, что позволяло судить об их содержании, пусть и без всех подробностей, которые автор и не приводит.
— Автор провел почти всю войну в действующей армии и общался с немалым числом прямых участников и свидетелей тех событий.
-Публикации мемуаров и архивов вряд ли были обойдены его вниманием, хоть он и подчеркивает, что жанр – свидетельство очевидца.
Можно ли было выиграть войну без приказов войскам на всех уровнях атаковать противника? Ответ очевиден.
Суть утверждений автора в том, что люди массово гибли совершенно бессмысленно, и он лично был этому свидетелем.
Является ли он одиноким отщепенцем-очернителем?
Нет. После распада Союза и исчезновения коммунистической цензуры (а она была, и очень жесткая) было опубликовано немало свидетельств фронтовиков-очевидцев, картина войны в которых очень отличалась от приглаженной и причесанной советской пропаганды.
Один пример. Правда фронтового разведчика И. Бескина
Ведь гораздо более комфортно строить свое понимание войны на основе «10 сталинских ударов», сексуально-патриотическом блокбастере «Сталинград» или наборе антифашистских карикатур, опубликованных в соседней ветке.
Ответ (в частности, разумеется) в рассказах А. Бабченко о двух чеченских войнах (считают одним из основоположников современной военной прозы (вместе с А. Карасёвым и З. Прилепиным. Книги Бабченко переведены на 16 языков и изданы в 22 странах мира). В первой он участвовал как срочник, во второй как контрактник. Тоже свидетельства очевидца. Уверен, что они вам не понравятся и вы снова попытаетесь перейти на личности. Как говорил незабвенный Паниковский: «А ты кто такой?»
-Приказы доводились до сведения личного состава. Не для рядового. Для рядового было сказано — "сегодня взять эту высоту". А как это связано с остальными воинскими частями рядовым не докладывали. Всю картину зачастую не знали не только рядовые, но и младшие командиры.— Автор провел почти всю войну в действующей армии и общался с немалым числом прямых участников и свидетелей тех событий. Т.е. как я и написал чуть выше — nnm.me — воспоминания не личные. Суть утверждений автора в том, что люди массово гибли совершенно бессмысленно, и он лично был этому свидетелем. И как рядовой может судить был смысл в гибели его взвода/роты/батальона или нет ? Может своей гибелью они спасли значительно бОльшее число солдат, мирного населения... Как об этом может судить солдат, которого послали на смерть ? Хотя, и здесь вы правы, были и бессмысленные жертвы, обусловленные просчетом командования. Но здесь судить о том кто прав а кто нет можно лишь после того как станет ясно исходя из каких сведений (в т.ч. разведки) был отдан тот или иной приказ.
Кроме того, Никулин (согласно его биографии) стал "стрелковым рядовым" уже в 1943-ем (да и то не надолго). Т.е. уже тогда когда бессмысленных/неоправданных/ошибочных приказов было минимум. Т.ч. опять таки вопрос. Является ли он одиноким отщепенцем-очернителем?
Нет. После распада Союза и исчезновения коммунистической цензуры (а она была, и очень жесткая) было опубликовано немало свидетельств фронтовиков-очевидцев, картина войны в которых очень отличалась от приглаженной и причесанной советской пропаганды. Ключевая фраза — ПОСЛЕ РАСПАДА СОВЕТСКОГО СОЮЗА — тогда многие, дабы "поднять репу/карму" занимались очернительством дабы заработать свои 30 серебрянников. Я не хочу сказать, что все в их рассказах было ложью, но у медали две стороны, и зачастую "сторона солдата" (на самом деле вынесшего всю тяжесть войны) далеко не совсем точно описывает общую картину.
Кроме того, Никулин (согласно его биографии) стал "стрелковым рядовым" уже в 1943-ем (да и то не надолго). Т.е. уже тогда когда бессмысленных/неоправданных/ошибочных приказов было минимум.
В штурме германской столицы, план которого был утвержден 1 апреля на совещании у Сталина, участвовали командующие армий трех фронтов: 1-го Белорусского, который под командованием Г.К.Жукова занимал центральный участок полосы наступления, 2-го Белорусского под командованием К.К.Рокоссовского, наступавшего севернее, и 1-го Украинского, которым командовал И.С.Конев.
Между тем два видных маршала, заранее отбросив планы, устроили “социалистическое соревнование” — кто первым возьмет Берлин.
С началом Берлинской операции 1-й Белорусский фронт помчался вперед, опережая “график”. При этом неизбежно неся огромные потери — оставляя горы трупов у Зееловских высот.
Не отставал и 1-й Украинский фронт, уже 18 апреля сходу форсировавший реку Шпрее. А еще через день, 20 апреля, маршал Конев издает приказ командующим 3-й и 4-й гвардейскими танковыми армиями: “Войска маршала Жукова в 10 км от восточной окраины Берлина. Приказываю ночью ворваться в Берлин первыми. Исполнение донести”.
В этот же день, 20 апреля, маршал Жуков издает свой приказ — тоже танкистам: командующему 2-й гвардейской танковой армией: “Пошлите от каждого корпуса по одной лучшей бригаде в Берлин и поставьте им задачи: не позднее 4 часов утра 21 апреля любой ценой прорваться на окраину Берлина и немедля донести для доклада тов. Сталину”.
Цену социалистического соревнования в мирное время мы знаем — не докрученные гайки и болты. В военное время — людские жертвы. Массовые.
Это только одна сторона медали. Причем сторона либерального журналиста, который нифига не смыслит в войне. Ему главное "повесить всех собак" на Сталина и то ладно. Вроде и цифры реальные дает, да все равно у него нифига ценного не получается. И здесь он откровенно передергивает. Читаем. Таким образом, прямые и косвенные потери населения СССР в годы Великой Отечественной войны, исходя из имеющихся данных, можно оценить в 48—50 миллионов человек — вот истинная цена Великой Победы. Если посмотреть численный состав согласно переписи населения никаких подобных цифирь и рядом не может быть. Т.ч. единственно его желание — опорочить Великую Победу.
Что касается штурма Берлина, то я уже выкладывал статью.
Ключевая фраза — ПОСЛЕ РАСПАДА СОВЕТСКОГО СОЮЗА — тогда многие, дабы "поднять репу/карму" занимались очернительством дабы заработать свои 30 серебрянников.
Очень серьезное и голословное обвинение людям, которые в отличие от Вас реально воевали, проливали кровь и рисковали жизнью, для которого нужны серьезные доказательства.
Зарабтывали как раз придворные борзописцы и лицедеи, которых компартия щедро прикармливала.
Очень серьезное и голословное обвинение людям, которые в отличие от Вас реально воевали, проливали кровь и рисковали жизнью, для которого нужны серьезные доказательства. Я в том возрасте, что мне довелось лично общаться и с ветеранами и с бывшими военнопленными, прошедшими концлагеря. Т.ч. свое мнение я могу отстоять. Особенно, когда "прозрения" вдруг стали сыпаться только после развала СССР. Причем, зачастую художественной ценности книги практически не представляли, зато их издавали массовыми тиражами. И авторы получали свой гонорар.
Зарабтывали как раз придворные борзописцы и лицедеи, которых компартия щедро прикармливала. Это, что Василь Быков, борзописец ? Или Симонов с его "Живыми и мертвыми" (в которых он, кстати, и сталинские лагеря упоминает, особенно во 2 и 3-ем томах). Или для вас если человек не срёт на Сталина, то значит он "борзописец и лицедей" ?
И этого достаточно для скоропалительных суждений и безосновательных серьезных обвинений? А я и не делаю "скоропалительных выводов". Мне достаточно навешали лапши на уши во времена катастройки. Слишком долго мне пришлось её снимать. Сам в институте делал "доклад о репрессиях". Т.ч. теперь я предпочитаю, прежде чем делать какой либо вывод, более внимательно относится к материалу и к источникам на которых он построен.
Самомнение за гранью адекватности.
Люблю самокритику. Отойдите от зеркала, прежде чем стучать по клаве.
Тот, кто забывает свою историю, обречен на ее повторение
Древний философ
На юго-восток от Мги, среди лесов и болот затерялся маленький полустанок Погостье. Несколько домиков на берегу черной от торфа речки, кустарники, заросли берез, ольхи и бесконечные болота. Пассажиры идущих мимо поездов даже и не думают поглядеть в окно, проезжая через это забытое Богом место. Не знали о нем до войны, не знают и сейчас. А между тем здесь происходила одна из кровопролитнейших битв Ленинградского фронта. В военном дневнике начальника штаба сухопутных войск Германии это место постоянно упоминается в период с декабря 1941 по май 1942 года, да и позже, до января 1944. Упоминается как горячая точка, где сложилась опасная военная ситуация. Дело в том, что полустанок Погостье был исходным пунктом при попытке снять блокаду Ленинграда. Здесь начиналась так называемая Любаньская операция. Наши войска (54-я армия) должны были прорвать фронт, продвинуться до станции Любань на железной дороге Ленинград — Москва и соединиться там со 2-й ударной армией, наступавшей от Мясного Бора на Волхове. Таким образом, немецкая группировка под Ленинградом расчленялась и уничтожалась с последующим снятием блокады. Известно, что из этого замысла получилось. 2-я ударная армия попала в окружение и была сама частично уничтожена, частично пленена вместе с ее командующим, генералом Власовым, а 54-я, после трехмесячных жесточайших боев, залив кровью Погостье и его окрестности, прорвалась километров на двадцать вперед. Ее полки немного не дошли до Любани, но в очередной раз потеряв почти весь свой состав, надолго застряли в диких лесах и болотах.
Теперь эта операция, как «не имевшая успеха», забыта. И даже генерал Федюнинский, командовавший в то время 54-й армией, стыдливо умалчивает о ней в своих мемуарах, упомянув, правда, что это было «самое трудное, самое тяжелое время» в его военной карьере.
Мы приехали под Погостье в начале января 1942 года, ранним утром. Снежный покров расстилался на болотах. Чахлые деревья поднимались из сугробов. У дороги тут и там виднелись свежие могилы — холмики с деревянным столбиком у изголовья. В серых сумерках клубился морозный туман. Температура была около тридцати градусов ниже нуля. Недалеко грохотало и ухало, мимо нас пролетали шальные пули. Кругом виднелось множество машин, каких-то ящиков и разное снаряжение, кое-как замаскированное ветвями. Разрозненные группы солдат и отдельные согбенные фигуры медленно ползли в разных направлениях.
Раненый рассказал нам, что очередная наша атака на Погостье захлебнулась и что огневые точки немцев, врытые в железнодорожную насыпь,
33
сметают все живое шквальным пулеметным огнем. Подступы к станции интенсивно обстреливает артиллерия и минометы. Головы поднять невозможно. Он же сообщил нам, что станцию Погостье наши, якобы, взяли с ходу, в конце декабря, когда впервые приблизились к этим местам. Но в станционных зданиях оказался запас спирта, и перепившиеся герои были вырезаны подоспевшими немцами. С тех пор все попытки прорваться оканчиваются крахом. История типичная! Сколько раз потом приходилось ее слышать в разное время и на различных участках фронта!
Между тем наши пушки заняли позиции, открыли огонь. Мы же стали устраиваться в лесу. Мерзлую землю удалось раздолбить лишь на глубину сорока-пятидесяти сантиметров. Ниже была вода, поэтому наши убежища получились неглубокими. В них можно было вползти через специальный лаз, закрываемый плащ-палаткой, и находиться там только лежа. Но зато в глубине топилась печурка, сделанная из старого ведра, и была банная, мокрая теплота. От огня снег превращался в воду, вода в пар. Дня через три все высохло и стало совсем уютно, во всяком случае, спали мы в тепле, а это было великое счастье! Иногда для освещения землянки жгли телефонный кабель. Он горел смрадным смоляным пламенем, распространяя зловоние и копоть, оседавшую на лицах. По утрам, выползая из нор, солдаты выхаркивали и высмаркивали на белый снег черные смолистые сгустки сажи. Вспоминаю, как однажды утром я высунул из землянки свою опухшую, грязную физиономию. После непроглядного мрака солнечные лучи ослепляли, и я долго моргал, озираясь кругом. Оказывается, за мною наблюдал старшина, стоявший рядом. Он с усмешкой заметил:
— Не понимаю, лицом или задницей вперед лезешь...
Он же обычно приветствовал меня, желая подчеркнуть мое крайнее истощение, следующими любезными словами:
— Ну, что, все писаешь на лапоть?
И все же жизнь в землянках под Погостьем была роскошью и привилегией, так как большинство солдат, прежде всего пехотинцы, ночевали прямо на снегу. Костер не всегда можно было зажечь из-за авиации, и множество людей обмораживали носы, пальцы на руках и ногах, а иногда замерзали совсем. Солдаты имели страшный вид: почерневшие, с красными воспаленными
Пропаганда и история – вещи не только разные, но часто и противоположные.
10 сталинских ударов – очень сильно «облегченная» схема понимания ВОВ. Великий подвиг советского народа заслуживает более адекватного и всестороннего отношения. Всего один пример.
До сих пор не стихают споры, что же произошло западнее Вязьмы в начале октября 1941 года. Окружённые в Вяземском котле войска Красной армии задержали вермахт на две недели и тем самым спасли Москву или трагедия, разыгравшаяся под Вязьмой, навсегда останется в истории фактом воинского позора «непобедимой и легендарной»?
Юрий Александров, участник битвы под Вязьмой, историк архитектуры:
— 2 октября 1941 года немецкое командование приступило к осуществлению плана захвата Москвы. Его началом стало сражение за Вязьму. Две танковые колонны группы армии «Центр», прорвав линию обороны восточнее Буга и восточнее Смоленска, соединились в районе Вязьмы, замкнув огромный «котёл». В него попали пять советских армий, было захвачено около 500 тысяч пленных, погибло до миллиона советских солдат и офицеров. Во время последнего боя на Богородицком поле был тяжело ранен и попал в плен командующий войсками генерал-лейтенант М. Ф. Лукин.
Но одно из крупнейших поражений Красной армии стало её стратегической победой. По воспоминаниям маршала Жукова, в результате активных действий окружённых под Вязьмой частей удалось выиграть время, построить оборону вокруг Москвы и подтянуть свежие резервные войска из Сибири.
Иван Сёмушкин, участник битвы под Вязьмой, строитель:
— Я глубоко убеждён, что Вяземский котёл осени 1941 года — военная трагедия, не имеющая прецедента в истории. Просчёты командования и общая ситуация на фронте привели к тому, что Вязьма стала городом воинского позора. Согласно опубликованным в печати данным, в районе Вязьмы были окружены 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артиллерийский полк РГК и 4 полевых управления армий (в течение короткого промежутка времени прекратила своё существование миллионная группировка войск Красной армии). Советские войска потеряли около 6 тысяч орудий и свыше 1200 танков. Однако, поскольку у нас всегда любили передёргивать неприятные факты и лакировать действительность, уверен, что потерь было значительно больше…
Во время последнего боя на Богородицком поле был тяжело ранен и попал в плен командующий войсками генерал-лейтенант М. Ф. Лукин.
Кстати, спасибо что напомнили. Михаил Федорович Лукин развеял еще один антисталинский миф. Миф о том, что все пленные красноармейцы сразу после освобождения попадали прямиком в ГУЛаг. Вот его рассказ о проверке. poltora-bobra.livejournal.com
В этой войне победа принадлежит только тем кто воевал: Солдатам, боевым офицерам. Они победили несмотря на бездарность Сталина и прочего штабного офицерья.
Не верный посыл. Стая баранов управляемая львом всегда победит стаю львов управляемую бараном. На втором этапе войны советские военачальники именно переиграли немецких стратегически. Одна операция Багратион чего стоила. А переть как бараны (немцы) на заранее подготовленную оборону под Курском, при том, что численность войск с обеих сторон была примерно одинаковой, это вообще за гранью здравого смысла.
ага. вопреки действиям Сталина и Берии, под пулеметным огнем заградотрядов НКВД рабочие сами на руках перенесли станки из Украины в Зауралье, шахтеры добыли уголь и руду, выплавили сталь, наделали танков на которых же сами вопреки генералам и генштабу победили немцев.
Комментарии
Сам и вдумайся — насколько гениальный был полководец Сталин если позволил фашистам подойти к Москве.
НИКУЛИН
ВОСПОМИНАНИЯ О ВОЙНЕ
Никулин воевал в корпусной артиллерии, и к передовой имел весьма опосредованное отношение. Вся его книга это не более чем набор солдатских баек и сплетен. Ну не может солдат, даже сражающийся на передовой, знать что и как происходит у командования своей части, не говоря уже о ставки верхглавкома.
2 RolloTomassi незачем постить целые куски книги. Если книга вам настолько понравилась, то достаточно одной ссылки на саму книгу. К примеру, на флибусту — flibusta.net
PS: Все посты, кроме первого я удалил.
____________________________________________________________________________________________
Да, уж куда ему против Вас.
В 1941 году окончил школу (десять классов), 27 июня 1941 года пошёл добровольцем в ленинградское ополчение, но был направлен в радиошколу. После её окончания и получения звания младшего сержанта в ноябре 1941 направлен на Волховский фронт радиотелефонистом в дивизион 883-го корпусного артиллерийского полка (с 24 марта 1942 года преобразован в 13-й гвардейский пушечный артиллерийский полк). В его составе участвовал в наступлении от Волховстроя, в тяжелейших боях под Киришами, под Погостьем, в Погостьинском мешке (Смердыня), в прорыве и снятии блокады Ленинграда.
После ранения летом 1943 года попал в пехоту. В составе 1-го батальона 1067-го стрелкового полка 311-й стрелковой дивизии участвовал в неудачной Мгинской наступательной операции; окончил дивизионные снайперские курсы, но из-за нехватки сержантов был назначен командиром отделения автоматчиков, а поcле гибели отделения, как артиллерист, наводчиком трофейной 37-мм немецкой пушки (после её потери штатной 45-миллиметровой пушки) в батальонную батарею. Отказался вступить в ВКП(б)[5]. Был ранен и после излечения с сентября 1943 года снова воевал в тяжёлой артиллерии, старшим радиотелеграфистом в 1-й батарее 48-й гвардейской тяжёлой гаубичной бригады разрушений[6] (входила в состав 2-й артиллерийской дивизии прорыва РГК[7]).
Участвовал в боях за станцию Медведь, города Псков (прорыв линии «Пантера»), Тарту, Либаву. Летом 1944 года получил две медали «За отвагу»[* 1] за поддержание связи из боевых порядков пехоты и НП к батареям, устранение порывов провода под огнём и корректировку огня[9]. После ранения в августе 1944 служил старшиной отдельной медсанроты в той же 2-й артиллерийской дивизии, которая в начале 1945 года была переброшена под Варшаву, откуда двинулась на Данциг.
Был четыре раза ранен, контужен[6]. С ноября 1941 до четвёртого ранения в августе 1944 года постоянно находился на передовой (с перерывами на лечение ран). Закончил войну в Берлине в звании гвардии сержанта.
Историк, кандидат наук, профессор, завкафедрой. С документами умел работать, и утверждения свои аргументировать вполне профессионально.
Зря Вы так.
c сентября 1943 года снова воевал в тяжёлой артиллерии
=======================================
т.е. на переднем крае был всего несколько месяцев
Также никак не объясняется как он мог знать все замыслы командования
Здесь я пытался рассказать, о чем я думал, что больше всего меня поражало и чем я жил четыре долгие военные года. Повторяю, рассказ этот совсем не объективный. Мой взгляд на события тех лет направлен не сверху, не с генеральской колокольни, откуда все видно, а снизу, с точки зрения солдата, ползущего на брюхе по фронтовой грязи, а иногда и уткнувшего нос в эту грязь. Естественно, я видел немногое и видел специфически.
В такой позиции есть свой интерес, так как она раскрывает факты совершенно незаметные, неожиданные и, как кажется, не такие уж маловажные. Цель этих записок состоит отчасти в том, чтобы зафиксировать некоторые почти забытые штрихи быта военного времени. Но главное — это попытка ответить самому себе на вопросы, которые неотвязно мучают меня и не дают покоя, хотя война давно уже кончилась, да по сути дела, кончается и моя жизнь, у истоков которой была эта война.
Поскольку данная рукопись не была предназначена для постороннего читателя, я могу избежать извинений за рискованные выражения и сцены, без которых невозможно передать подлинный аромат солдатского быта — атмосферу казармы.
Если все же у рукописи найдется читатель, пусть он воспринимает ее не как литературное произведение или исторический труд, а как документ, как свидетельство очевидца.
Н. Н. Никулин.
Ленинград, 1975
Ага. И каким "историческим документом" он воспользовался чтобы написать следующую бредятину ?
...
— Атаковать! — звонит Хозяин из Кремля.
— Атаковать! — телефонирует генерал из теплого кабинета.
— Атаковать! — приказывает полковник из прочной землянки.
...
Если все это "с его слов"Эти записки глубоко личные, написанные для себя, а не для постороннего глаза, то не иначе он был по совместительству шпиеном, подключившимся к связи с верхглавкомом и старательно конспектировавшим все переговоры.
-Передвижения войск и тем более боевые действия производились по приказам и распоряжениям, что позволяло судить об их содержании, пусть и без всех подробностей, которые автор и не приводит.
— Автор провел почти всю войну в действующей армии и общался с немалым числом прямых участников и свидетелей тех событий.
-Публикации мемуаров и архивов вряд ли были обойдены его вниманием, хоть он и подчеркивает, что жанр – свидетельство очевидца.
Можно ли было выиграть войну без приказов войскам на всех уровнях атаковать противника? Ответ очевиден.
Суть утверждений автора в том, что люди массово гибли совершенно бессмысленно, и он лично был этому свидетелем.
Является ли он одиноким отщепенцем-очернителем?
Нет. После распада Союза и исчезновения коммунистической цензуры (а она была, и очень жесткая) было опубликовано немало свидетельств фронтовиков-очевидцев, картина войны в которых очень отличалась от приглаженной и причесанной советской пропаганды.
Один пример. Правда фронтового разведчика И. Бескина
fb2.booksgid.com
При желании в сети можете найти гораздо больше.
Кому и зачем это надо?
Ведь гораздо более комфортно строить свое понимание войны на основе «10 сталинских ударов», сексуально-патриотическом блокбастере «Сталинград» или наборе антифашистских карикатур, опубликованных в соседней ветке.
Ответ (в частности, разумеется) в рассказах А. Бабченко о двух чеченских войнах (считают одним из основоположников современной военной прозы (вместе с А. Карасёвым и З. Прилепиным. Книги Бабченко переведены на 16 языков и изданы в 22 странах мира). В первой он участвовал как срочник, во второй как контрактник. Тоже свидетельства очевидца. Уверен, что они вам не понравятся и вы снова попытаетесь перейти на личности. Как говорил незабвенный Паниковский: «А ты кто такой?»
Ваш выбор.
Кроме того, Никулин (согласно его биографии) стал "стрелковым рядовым" уже в 1943-ем (да и то не надолго). Т.е. уже тогда когда бессмысленных/неоправданных/ошибочных приказов было минимум. Т.ч. опять таки вопрос. Является ли он одиноким отщепенцем-очернителем?
Нет. После распада Союза и исчезновения коммунистической цензуры (а она была, и очень жесткая) было опубликовано немало свидетельств фронтовиков-очевидцев, картина войны в которых очень отличалась от приглаженной и причесанной советской пропаганды. Ключевая фраза — ПОСЛЕ РАСПАДА СОВЕТСКОГО СОЮЗА — тогда многие, дабы "поднять репу/карму" занимались очернительством дабы заработать свои 30 серебрянников. Я не хочу сказать, что все в их рассказах было ложью, но у медали две стороны, и зачастую "сторона солдата" (на самом деле вынесшего всю тяжесть войны) далеко не совсем точно описывает общую картину.
В штурме германской столицы, план которого был утвержден 1 апреля на совещании у Сталина, участвовали командующие армий трех фронтов: 1-го Белорусского, который под командованием Г.К.Жукова занимал центральный участок полосы наступления, 2-го Белорусского под командованием К.К.Рокоссовского, наступавшего севернее, и 1-го Украинского, которым командовал И.С.Конев.
Между тем два видных маршала, заранее отбросив планы, устроили “социалистическое соревнование” — кто первым возьмет Берлин.
С началом Берлинской операции 1-й Белорусский фронт помчался вперед, опережая “график”. При этом неизбежно неся огромные потери — оставляя горы трупов у Зееловских высот.
Не отставал и 1-й Украинский фронт, уже 18 апреля сходу форсировавший реку Шпрее. А еще через день, 20 апреля, маршал Конев издает приказ командующим 3-й и 4-й гвардейскими танковыми армиями: “Войска маршала Жукова в 10 км от восточной окраины Берлина. Приказываю ночью ворваться в Берлин первыми. Исполнение донести”.
В этот же день, 20 апреля, маршал Жуков издает свой приказ — тоже танкистам: командующему 2-й гвардейской танковой армией: “Пошлите от каждого корпуса по одной лучшей бригаде в Берлин и поставьте им задачи: не позднее 4 часов утра 21 апреля любой ценой прорваться на окраину Берлина и немедля донести для доклада тов. Сталину”.
Цену социалистического соревнования в мирное время мы знаем — не докрученные гайки и болты. В военное время — людские жертвы. Массовые.
Подробности там: belvpo.com
Это только одна сторона медали. Причем сторона либерального журналиста, который нифига не смыслит в войне. Ему главное "повесить всех собак" на Сталина и то ладно. Вроде и цифры реальные дает, да все равно у него нифига ценного не получается. И здесь он откровенно передергивает. Читаем. Таким образом, прямые и косвенные потери населения СССР в годы Великой Отечественной войны, исходя из имеющихся данных, можно оценить в 48—50 миллионов человек — вот истинная цена Великой Победы. Если посмотреть численный состав согласно переписи населения никаких подобных цифирь и рядом не может быть. Т.ч. единственно его желание — опорочить Великую Победу.
Что касается штурма Берлина, то я уже выкладывал статью.
Цена Берлина. Мифы и документы.
Очень серьезное и голословное обвинение людям, которые в отличие от Вас реально воевали, проливали кровь и рисковали жизнью, для которого нужны серьезные доказательства.
Зарабтывали как раз придворные борзописцы и лицедеи, которых компартия щедро прикармливала.
Зарабтывали как раз придворные борзописцы и лицедеи, которых компартия щедро прикармливала. Это, что Василь Быков, борзописец ? Или Симонов с его "Живыми и мертвыми" (в которых он, кстати, и сталинские лагеря упоминает, особенно во 2 и 3-ем томах). Или для вас если человек не срёт на Сталина, то значит он "борзописец и лицедей" ?
И этого достаточно для скоропалительных суждений и безосновательных серьезных обвинений?
Самомнение за гранью адекватности.
Самомнение за гранью адекватности.
Люблю самокритику. Отойдите от зеркала, прежде чем стучать по клаве.
Николай Николаевич
НИКУЛИН
ВОСПОМИНАНИЯ О ВОЙНЕ
ПОГОСТЬЕ
Тот, кто забывает свою историю, обречен на ее повторение
Древний философ
На юго-восток от Мги, среди лесов и болот затерялся маленький полустанок Погостье. Несколько домиков на берегу черной от торфа речки, кустарники, заросли берез, ольхи и бесконечные болота. Пассажиры идущих мимо поездов даже и не думают поглядеть в окно, проезжая через это забытое Богом место. Не знали о нем до войны, не знают и сейчас. А между тем здесь происходила одна из кровопролитнейших битв Ленинградского фронта. В военном дневнике начальника штаба сухопутных войск Германии это место постоянно упоминается в период с декабря 1941 по май 1942 года, да и позже, до января 1944. Упоминается как горячая точка, где сложилась опасная военная ситуация. Дело в том, что полустанок Погостье был исходным пунктом при попытке снять блокаду Ленинграда. Здесь начиналась так называемая Любаньская операция. Наши войска (54-я армия) должны были прорвать фронт, продвинуться до станции Любань на железной дороге Ленинград — Москва и соединиться там со 2-й ударной армией, наступавшей от Мясного Бора на Волхове. Таким образом, немецкая группировка под Ленинградом расчленялась и уничтожалась с последующим снятием блокады. Известно, что из этого замысла получилось. 2-я ударная армия попала в окружение и была сама частично уничтожена, частично пленена вместе с ее командующим, генералом Власовым, а 54-я, после трехмесячных жесточайших боев, залив кровью Погостье и его окрестности, прорвалась километров на двадцать вперед. Ее полки немного не дошли до Любани, но в очередной раз потеряв почти весь свой состав, надолго застряли в диких лесах и болотах.
Теперь эта операция, как «не имевшая успеха», забыта. И даже генерал Федюнинский, командовавший в то время 54-й армией, стыдливо умалчивает о ней в своих мемуарах, упомянув, правда, что это было «самое трудное, самое тяжелое время» в его военной карьере.
Мы приехали под Погостье в начале января 1942 года, ранним утром. Снежный покров расстилался на болотах. Чахлые деревья поднимались из сугробов. У дороги тут и там виднелись свежие могилы — холмики с деревянным столбиком у изголовья. В серых сумерках клубился морозный туман. Температура была около тридцати градусов ниже нуля. Недалеко грохотало и ухало, мимо нас пролетали шальные пули. Кругом виднелось множество машин, каких-то ящиков и разное снаряжение, кое-как замаскированное ветвями. Разрозненные группы солдат и отдельные согбенные фигуры медленно ползли в разных направлениях.
Раненый рассказал нам, что очередная наша атака на Погостье захлебнулась и что огневые точки немцев, врытые в железнодорожную насыпь,
33
сметают все живое шквальным пулеметным огнем. Подступы к станции интенсивно обстреливает артиллерия и минометы. Головы поднять невозможно. Он же сообщил нам, что станцию Погостье наши, якобы, взяли с ходу, в конце декабря, когда впервые приблизились к этим местам. Но в станционных зданиях оказался запас спирта, и перепившиеся герои были вырезаны подоспевшими немцами. С тех пор все попытки прорваться оканчиваются крахом. История типичная! Сколько раз потом приходилось ее слышать в разное время и на различных участках фронта!
Между тем наши пушки заняли позиции, открыли огонь. Мы же стали устраиваться в лесу. Мерзлую землю удалось раздолбить лишь на глубину сорока-пятидесяти сантиметров. Ниже была вода, поэтому наши убежища получились неглубокими. В них можно было вползти через специальный лаз, закрываемый плащ-палаткой, и находиться там только лежа. Но зато в глубине топилась печурка, сделанная из старого ведра, и была банная, мокрая теплота. От огня снег превращался в воду, вода в пар. Дня через три все высохло и стало совсем уютно, во всяком случае, спали мы в тепле, а это было великое счастье! Иногда для освещения землянки жгли телефонный кабель. Он горел смрадным смоляным пламенем, распространяя зловоние и копоть, оседавшую на лицах. По утрам, выползая из нор, солдаты выхаркивали и высмаркивали на белый снег черные смолистые сгустки сажи. Вспоминаю, как однажды утром я высунул из землянки свою опухшую, грязную физиономию. После непроглядного мрака солнечные лучи ослепляли, и я долго моргал, озираясь кругом. Оказывается, за мною наблюдал старшина, стоявший рядом. Он с усмешкой заметил:
— Не понимаю, лицом или задницей вперед лезешь...
Он же обычно приветствовал меня, желая подчеркнуть мое крайнее истощение, следующими любезными словами:
— Ну, что, все писаешь на лапоть?
И все же жизнь в землянках под Погостьем была роскошью и привилегией, так как большинство солдат, прежде всего пехотинцы, ночевали прямо на снегу. Костер не всегда можно было зажечь из-за авиации, и множество людей обмораживали носы, пальцы на руках и ногах, а иногда замерзали совсем. Солдаты имели страшный вид: почерневшие, с красными воспаленными
10 сталинских ударов – очень сильно «облегченная» схема понимания ВОВ. Великий подвиг советского народа заслуживает более адекватного и всестороннего отношения. Всего один пример.
До сих пор не стихают споры, что же произошло западнее Вязьмы в начале октября 1941 года. Окружённые в Вяземском котле войска Красной армии задержали вермахт на две недели и тем самым спасли Москву или трагедия, разыгравшаяся под Вязьмой, навсегда останется в истории фактом воинского позора «непобедимой и легендарной»?
Юрий Александров, участник битвы под Вязьмой, историк архитектуры:
— 2 октября 1941 года немецкое командование приступило к осуществлению плана захвата Москвы. Его началом стало сражение за Вязьму. Две танковые колонны группы армии «Центр», прорвав линию обороны восточнее Буга и восточнее Смоленска, соединились в районе Вязьмы, замкнув огромный «котёл». В него попали пять советских армий, было захвачено около 500 тысяч пленных, погибло до миллиона советских солдат и офицеров. Во время последнего боя на Богородицком поле был тяжело ранен и попал в плен командующий войсками генерал-лейтенант М. Ф. Лукин.
Но одно из крупнейших поражений Красной армии стало её стратегической победой. По воспоминаниям маршала Жукова, в результате активных действий окружённых под Вязьмой частей удалось выиграть время, построить оборону вокруг Москвы и подтянуть свежие резервные войска из Сибири.
Иван Сёмушкин, участник битвы под Вязьмой, строитель:
— Я глубоко убеждён, что Вяземский котёл осени 1941 года — военная трагедия, не имеющая прецедента в истории. Просчёты командования и общая ситуация на фронте привели к тому, что Вязьма стала городом воинского позора. Согласно опубликованным в печати данным, в районе Вязьмы были окружены 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артиллерийский полк РГК и 4 полевых управления армий (в течение короткого промежутка времени прекратила своё существование миллионная группировка войск Красной армии). Советские войска потеряли около 6 тысяч орудий и свыше 1200 танков. Однако, поскольку у нас всегда любили передёргивать неприятные факты и лакировать действительность, уверен, что потерь было значительно больше…
gazeta.aif.ru
Кстати, спасибо что напомнили. Михаил Федорович Лукин развеял еще один антисталинский миф. Миф о том, что все пленные красноармейцы сразу после освобождения попадали прямиком в ГУЛаг. Вот его рассказ о проверке. poltora-bobra.livejournal.com
— снимает на фотограф а фотоаппарат
— убивает не стрелок а пуля
— строит не строитель а кирпич
— картины пишет не художник а краски сами по себе