-
28 апр 1510 Сталинских ударов — ярчайшее доказательство полководческого гения и недюженнного организаторского таланта Сталина. Воистину, великий возждь великого народа. Вдумайтесь (если есть чем) господа дерьмократы, сломать колоссальнейшую машину Вермахта, когда уже та взяла нас за горло, подступив к Москве, грубо говоря, суметь надо было! В первую очередь, организаторски! СЛАВА В ВЕКОХ ТОВ СТАЛИНУ!!! -
Dmitry68 АВТОР28 апр 15Николай Николаевич
НИКУЛИН
ВОСПОМИНАНИЯ О ВОЙНЕ
Никулин воевал в корпусной артиллерии, и к передовой имел весьма опосредованное отношение. Вся его книга это не более чем набор солдатских баек и сплетен. Ну не может солдат, даже сражающийся на передовой, знать что и как происходит у командования своей части, не говоря уже о ставки верхглавкома.
2 RolloTomassi незачем постить целые куски книги. Если книга вам настолько понравилась, то достаточно одной ссылки на саму книгу. К примеру, на флибусту — flibusta.net
PS: Все посты, кроме первого я удалил.-
28 апр 15Никулин воевал в корпусной артиллерии, и к передовой имел весьма опосредованное отношение. Вся его книга это не более чем набор солдатских баек и сплетен.
____________________________________________________________________________________________
Да, уж куда ему против Вас.
В 1941 году окончил школу (десять классов), 27 июня 1941 года пошёл добровольцем в ленинградское ополчение, но был направлен в радиошколу. После её окончания и получения звания младшего сержанта в ноябре 1941 направлен на Волховский фронт радиотелефонистом в дивизион 883-го корпусного артиллерийского полка (с 24 марта 1942 года преобразован в 13-й гвардейский пушечный артиллерийский полк). В его составе участвовал в наступлении от Волховстроя, в тяжелейших боях под Киришами, под Погостьем, в Погостьинском мешке (Смердыня), в прорыве и снятии блокады Ленинграда.
После ранения летом 1943 года попал в пехоту. В составе 1-го батальона 1067-го стрелкового полка 311-й стрелковой дивизии участвовал в неудачной Мгинской наступательной операции; окончил дивизионные снайперские курсы, но из-за нехватки сержантов был назначен командиром отделения автоматчиков, а поcле гибели отделения, как артиллерист, наводчиком трофейной 37-мм немецкой пушки (после её потери штатной 45-миллиметровой пушки) в батальонную батарею. Отказался вступить в ВКП(б)[5]. Был ранен и после излечения с сентября 1943 года снова воевал в тяжёлой артиллерии, старшим радиотелеграфистом в 1-й батарее 48-й гвардейской тяжёлой гаубичной бригады разрушений[6] (входила в состав 2-й артиллерийской дивизии прорыва РГК[7]).
Участвовал в боях за станцию Медведь, города Псков (прорыв линии «Пантера»), Тарту, Либаву. Летом 1944 года получил две медали «За отвагу»[* 1] за поддержание связи из боевых порядков пехоты и НП к батареям, устранение порывов провода под огнём и корректировку огня[9]. После ранения в августе 1944 служил старшиной отдельной медсанроты в той же 2-й артиллерийской дивизии, которая в начале 1945 года была переброшена под Варшаву, откуда двинулась на Данциг.
Был четыре раза ранен, контужен[6]. С ноября 1941 до четвёртого ранения в августе 1944 года постоянно находился на передовой (с перерывами на лечение ран). Закончил войну в Берлине в звании гвардии сержанта.
Историк, кандидат наук, профессор, завкафедрой. С документами умел работать, и утверждения свои аргументировать вполне профессионально.
Зря Вы так.-
-
28 апр 15Эти записки глубоко личные, написанные для себя, а не для постороннего глаза, и от этого крайне субъективные. Они не могут быть объективными потому, что война была пережита мною почти в детском возрасте, при полном отсутствии жизненного опыта, знания людей, при полном отсутствии защитных реакций или иммунитета от ударов судьбы. В них нет последовательного, точного изложения событий. Это не мемуары, которые пишут известные военачальники и которые заполняют полки наших библиотек. Описания боев и подвигов здесь по возможности сведены к минимуму. Подвиги и героизм, проявленные на войне, всем известны, много раз воспеты. Но в официальных мемуарах отсутствует подлинная атмосфера войны. Мемуаристов почти не интересует, что переживает солдат на самом деле.
Здесь я пытался рассказать, о чем я думал, что больше всего меня поражало и чем я жил четыре долгие военные года. Повторяю, рассказ этот совсем не объективный. Мой взгляд на события тех лет направлен не сверху, не с генеральской колокольни, откуда все видно, а снизу, с точки зрения солдата, ползущего на брюхе по фронтовой грязи, а иногда и уткнувшего нос в эту грязь. Естественно, я видел немногое и видел специфически.
В такой позиции есть свой интерес, так как она раскрывает факты совершенно незаметные, неожиданные и, как кажется, не такие уж маловажные. Цель этих записок состоит отчасти в том, чтобы зафиксировать некоторые почти забытые штрихи быта военного времени. Но главное — это попытка ответить самому себе на вопросы, которые неотвязно мучают меня и не дают покоя, хотя война давно уже кончилась, да по сути дела, кончается и моя жизнь, у истоков которой была эта война.
Поскольку данная рукопись не была предназначена для постороннего читателя, я могу избежать извинений за рискованные выражения и сцены, без которых невозможно передать подлинный аромат солдатского быта — атмосферу казармы.
Если все же у рукописи найдется читатель, пусть он воспринимает ее не как литературное произведение или исторический труд, а как документ, как свидетельство очевидца.
Н. Н. Никулин.
Ленинград, 1975
-
-
Dmitry68 АВТОР28 апр 15Историк, кандидат наук, профессор, завкафедрой. С документами умел работать, и утверждения свои аргументировать вполне профессионально.
Ага. И каким "историческим документом" он воспользовался чтобы написать следующую бредятину ?
...
— Атаковать! — звонит Хозяин из Кремля.
— Атаковать! — телефонирует генерал из теплого кабинета.
— Атаковать! — приказывает полковник из прочной землянки.
...
Если все это "с его слов"Эти записки глубоко личные, написанные для себя, а не для постороннего глаза, то не иначе он был по совместительству шпиеном, подключившимся к связи с верхглавкомом и старательно конспектировавшим все переговоры.-
28 апр 15-Приказы доводились до сведения личного состава.
-Передвижения войск и тем более боевые действия производились по приказам и распоряжениям, что позволяло судить об их содержании, пусть и без всех подробностей, которые автор и не приводит.
— Автор провел почти всю войну в действующей армии и общался с немалым числом прямых участников и свидетелей тех событий.
-Публикации мемуаров и архивов вряд ли были обойдены его вниманием, хоть он и подчеркивает, что жанр – свидетельство очевидца.
Можно ли было выиграть войну без приказов войскам на всех уровнях атаковать противника? Ответ очевиден.
Суть утверждений автора в том, что люди массово гибли совершенно бессмысленно, и он лично был этому свидетелем.
Является ли он одиноким отщепенцем-очернителем?
Нет. После распада Союза и исчезновения коммунистической цензуры (а она была, и очень жесткая) было опубликовано немало свидетельств фронтовиков-очевидцев, картина войны в которых очень отличалась от приглаженной и причесанной советской пропаганды.
Один пример. Правда фронтового разведчика И. Бескина
fb2.booksgid.com
При желании в сети можете найти гораздо больше.
Кому и зачем это надо?
Ведь гораздо более комфортно строить свое понимание войны на основе «10 сталинских ударов», сексуально-патриотическом блокбастере «Сталинград» или наборе антифашистских карикатур, опубликованных в соседней ветке.
Ответ (в частности, разумеется) в рассказах А. Бабченко о двух чеченских войнах (считают одним из основоположников современной военной прозы (вместе с А. Карасёвым и З. Прилепиным. Книги Бабченко переведены на 16 языков и изданы в 22 странах мира). В первой он участвовал как срочник, во второй как контрактник. Тоже свидетельства очевидца. Уверен, что они вам не понравятся и вы снова попытаетесь перейти на личности. Как говорил незабвенный Паниковский: «А ты кто такой?»
Ваш выбор.
-
-
-
-
-
28 апр 15=============================================
Николай Николаевич
НИКУЛИН
ВОСПОМИНАНИЯ О ВОЙНЕ
ПОГОСТЬЕ
Тот, кто забывает свою историю, обречен на ее повторение
Древний философ
На юго-восток от Мги, среди лесов и болот затерялся маленький полустанок Погостье. Несколько домиков на берегу черной от торфа речки, кустарники, заросли берез, ольхи и бесконечные болота. Пассажиры идущих мимо поездов даже и не думают поглядеть в окно, проезжая через это забытое Богом место. Не знали о нем до войны, не знают и сейчас. А между тем здесь происходила одна из кровопролитнейших битв Ленинградского фронта. В военном дневнике начальника штаба сухопутных войск Германии это место постоянно упоминается в период с декабря 1941 по май 1942 года, да и позже, до января 1944. Упоминается как горячая точка, где сложилась опасная военная ситуация. Дело в том, что полустанок Погостье был исходным пунктом при попытке снять блокаду Ленинграда. Здесь начиналась так называемая Любаньская операция. Наши войска (54-я армия) должны были прорвать фронт, продвинуться до станции Любань на железной дороге Ленинград — Москва и соединиться там со 2-й ударной армией, наступавшей от Мясного Бора на Волхове. Таким образом, немецкая группировка под Ленинградом расчленялась и уничтожалась с последующим снятием блокады. Известно, что из этого замысла получилось. 2-я ударная армия попала в окружение и была сама частично уничтожена, частично пленена вместе с ее командующим, генералом Власовым, а 54-я, после трехмесячных жесточайших боев, залив кровью Погостье и его окрестности, прорвалась километров на двадцать вперед. Ее полки немного не дошли до Любани, но в очередной раз потеряв почти весь свой состав, надолго застряли в диких лесах и болотах.
Теперь эта операция, как «не имевшая успеха», забыта. И даже генерал Федюнинский, командовавший в то время 54-й армией, стыдливо умалчивает о ней в своих мемуарах, упомянув, правда, что это было «самое трудное, самое тяжелое время» в его военной карьере.
Мы приехали под Погостье в начале января 1942 года, ранним утром. Снежный покров расстилался на болотах. Чахлые деревья поднимались из сугробов. У дороги тут и там виднелись свежие могилы — холмики с деревянным столбиком у изголовья. В серых сумерках клубился морозный туман. Температура была около тридцати градусов ниже нуля. Недалеко грохотало и ухало, мимо нас пролетали шальные пули. Кругом виднелось множество машин, каких-то ящиков и разное снаряжение, кое-как замаскированное ветвями. Разрозненные группы солдат и отдельные согбенные фигуры медленно ползли в разных направлениях.
Раненый рассказал нам, что очередная наша атака на Погостье захлебнулась и что огневые точки немцев, врытые в железнодорожную насыпь,
33
сметают все живое шквальным пулеметным огнем. Подступы к станции интенсивно обстреливает артиллерия и минометы. Головы поднять невозможно. Он же сообщил нам, что станцию Погостье наши, якобы, взяли с ходу, в конце декабря, когда впервые приблизились к этим местам. Но в станционных зданиях оказался запас спирта, и перепившиеся герои были вырезаны подоспевшими немцами. С тех пор все попытки прорваться оканчиваются крахом. История типичная! Сколько раз потом приходилось ее слышать в разное время и на различных участках фронта!
Между тем наши пушки заняли позиции, открыли огонь. Мы же стали устраиваться в лесу. Мерзлую землю удалось раздолбить лишь на глубину сорока-пятидесяти сантиметров. Ниже была вода, поэтому наши убежища получились неглубокими. В них можно было вползти через специальный лаз, закрываемый плащ-палаткой, и находиться там только лежа. Но зато в глубине топилась печурка, сделанная из старого ведра, и была банная, мокрая теплота. От огня снег превращался в воду, вода в пар. Дня через три все высохло и стало совсем уютно, во всяком случае, спали мы в тепле, а это было великое счастье! Иногда для освещения землянки жгли телефонный кабель. Он горел смрадным смоляным пламенем, распространяя зловоние и копоть, оседавшую на лицах. По утрам, выползая из нор, солдаты выхаркивали и высмаркивали на белый снег черные смолистые сгустки сажи. Вспоминаю, как однажды утром я высунул из землянки свою опухшую, грязную физиономию. После непроглядного мрака солнечные лучи ослепляли, и я долго моргал, озираясь кругом. Оказывается, за мною наблюдал старшина, стоявший рядом. Он с усмешкой заметил:
— Не понимаю, лицом или задницей вперед лезешь...
Он же обычно приветствовал меня, желая подчеркнуть мое крайнее истощение, следующими любезными словами:
— Ну, что, все писаешь на лапоть?
И все же жизнь в землянках под Погостьем была роскошью и привилегией, так как большинство солдат, прежде всего пехотинцы, ночевали прямо на снегу. Костер не всегда можно было зажечь из-за авиации, и множество людей обмораживали носы, пальцы на руках и ногах, а иногда замерзали совсем. Солдаты имели страшный вид: почерневшие, с красными воспаленными -
28 апр 15Пропаганда и история – вещи не только разные, но часто и противоположные.
10 сталинских ударов – очень сильно «облегченная» схема понимания ВОВ. Великий подвиг советского народа заслуживает более адекватного и всестороннего отношения. Всего один пример.
До сих пор не стихают споры, что же произошло западнее Вязьмы в начале октября 1941 года. Окружённые в Вяземском котле войска Красной армии задержали вермахт на две недели и тем самым спасли Москву или трагедия, разыгравшаяся под Вязьмой, навсегда останется в истории фактом воинского позора «непобедимой и легендарной»?
Юрий Александров, участник битвы под Вязьмой, историк архитектуры:
— 2 октября 1941 года немецкое командование приступило к осуществлению плана захвата Москвы. Его началом стало сражение за Вязьму. Две танковые колонны группы армии «Центр», прорвав линию обороны восточнее Буга и восточнее Смоленска, соединились в районе Вязьмы, замкнув огромный «котёл». В него попали пять советских армий, было захвачено около 500 тысяч пленных, погибло до миллиона советских солдат и офицеров. Во время последнего боя на Богородицком поле был тяжело ранен и попал в плен командующий войсками генерал-лейтенант М. Ф. Лукин.
Но одно из крупнейших поражений Красной армии стало её стратегической победой. По воспоминаниям маршала Жукова, в результате активных действий окружённых под Вязьмой частей удалось выиграть время, построить оборону вокруг Москвы и подтянуть свежие резервные войска из Сибири.
Иван Сёмушкин, участник битвы под Вязьмой, строитель:
— Я глубоко убеждён, что Вяземский котёл осени 1941 года — военная трагедия, не имеющая прецедента в истории. Просчёты командования и общая ситуация на фронте привели к тому, что Вязьма стала городом воинского позора. Согласно опубликованным в печати данным, в районе Вязьмы были окружены 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артиллерийский полк РГК и 4 полевых управления армий (в течение короткого промежутка времени прекратила своё существование миллионная группировка войск Красной армии). Советские войска потеряли около 6 тысяч орудий и свыше 1200 танков. Однако, поскольку у нас всегда любили передёргивать неприятные факты и лакировать действительность, уверен, что потерь было значительно больше…
gazeta.aif.ru-
Dmitry68 АВТОР28 апр 15Во время последнего боя на Богородицком поле был тяжело ранен и попал в плен командующий войсками генерал-лейтенант М. Ф. Лукин.
Кстати, спасибо что напомнили. Михаил Федорович Лукин развеял еще один антисталинский миф. Миф о том, что все пленные красноармейцы сразу после освобождения попадали прямиком в ГУЛаг. Вот его рассказ о проверке. poltora-bobra.livejournal.com
-
-
-
C28 апр 15Не верный посыл. Стая баранов управляемая львом всегда победит стаю львов управляемую бараном. На втором этапе войны советские военачальники именно переиграли немецких стратегически. Одна операция Багратион чего стоила. А переть как бараны (немцы) на заранее подготовленную оборону под Курском, при том, что численность войск с обеих сторон была примерно одинаковой, это вообще за гранью здравого смысла.
-
28 апр 15ага. вопреки действиям Сталина и Берии, под пулеметным огнем заградотрядов НКВД рабочие сами на руках перенесли станки из Украины в Зауралье, шахтеры добыли уголь и руду, выплавили сталь, наделали танков на которых же сами вопреки генералам и генштабу победили немцев.
-
Сделано с
NoNaMe