Их дети не учатся в Российский ВУЗах, не служат в армии РФ, да и сами они не лечатся в обычных больницах — отсюда и страсть министров к разного рода реформам.
- Верно, Семенов. Ненависть – это основа коммунизма, дети. Если церковь нас учит
любви, то коммунизм учил ненависти. Это очень важно, дети. Дальше, Семенов.
— Еще коммунизм – это когда все должны быть равны – никому нельзя иметь свои
яхты, дома, большие машины, самолеты там. Только главные коммунисты могут
пользоваться достижениями цивилизации, вот.
— Именно так, — подтвердил учитель. – Если человек умен и талантлив, то он может
добиться успеха, уехать жить в цивилизованный мир (при этом Игорь Семенович
почему-то горько вздохнул) – а при коммунизме талантливый человек или будет
уничтожен, или, если ему повезет, будет работать за кусок хлеба и нищенский паёк.
В этом вся бесчеловечность коммунизма.
Раньше всем было еще интересно, чьи самолеты бомбят город – то ли это НАТО, то
ли Восточная Федерация Польши, Литвы и Украины, то ли Северокавказский Халифат.
Но потом стало уже скучно.
В бомбоубежище было просторно – прошлым летом параллельный класс, который
выиграл конкурс на лучшее исполнение Гимна России, в качестве премии отправился
на экскурсию по святым местам Руси – и на обратном пути пароход, построенный еще
в СССР, затонул вместе со всем экипажем и паломниками-пассажирами. Никто не
спасся. На молебне отец Серафим сказал, что грех роптать на волю Божью.
— Вот, положим, утонул бы на Волге пароход, на котором плыл маленький Ульянов,
утонул бы – и вместе с ним погибли бы его одноклассники. Горе, конечно, но зато
миллионы христианских душ спаслись бы, чады мои. Так что не знаем мы промысла
Божьего – и должны быть рады Его решениям!
А класс, в котором учились имбецилы, олигофрены и дауны – каждый второй ребенок
в стране рождался с дефектами – в бомбоубежище вообще не отводили.
Дети сидели у стенок и болтали между собой. Витька Семенов – чей рассказа про
коммунизм оказался неокончен из-за крылатых ракет НАТО – кто-то из ребят
распознал их по звуку, а значит город обстреливали в рамках операции «Демократию
и мир каждому» — сел рядом с Пашкой Ивановым. Пашкин отец в свое время пытался
организовать в городе межотраслевой профсоюз, страшно действовал на нервы
местному начальству и богатеньким, пока с ним не разобрались – какие-то два
нарика отделали его в собственном подъезде кусками арматуры – и с тех пор Пашкин
отец был прикован к инвалидной коляске.
— А при коммунистах такой фигни не было, — зло сказал Пашка.
— Да ладно тебе, — примиряюще сказал Витька. Он знал, что Пашка – парень
заводной и не хотел заводить обычный спор со своим другом. – Вот окончим эту
гребаную школу, свалим куда-нибудь. В Финляндии, говорят, летом можно ягоды в
Лапландии собирать – морошку, бруснику, чернику. За сезон хорошие деньги
заработать можно.
— Во радости-то, — сказал Пашка. – Нет уж. Тута работы много.
— Какая тут работа! – махнул рукой Витька. – Таджики да китайцы все делают, нам
только водку жрать да дохнуть. Или дебилов разводить.
— Много работы, — сказал Пашка. – Гадов давить. Чтобы умылись в кровушке. Чтобы
за все заплатили – все они, и попы, и богатенькие, и начальники.
— Они сильные, — сказал Витька. – У них армия, полиция, танки. Прибьют на раз-два-три.
— Ничего, — сказал Пашка. – Посмотрим еще, кто кого прибьет.
Он вынул из кармана свой раскладной нож, который ему сделал отец, когда еще
работал на заводе, развернул лезвие и выцарапал на стене, возле которой дети
сидели, слушающие рев падающих на город крылатых ракет, одно слово – и при этом
написал его не латинскими буквами, как положено было после реформы русского
языка, а кириллическими:
ЛЕНИН
По закону о декоммунизации за такое взрослым полагалась тюрьма, а если ребенок
написал – то штраф на родителей не маленький, но Пашке было на все плевать.
Пашке терять уже нечего, подумал Витька, и вдруг даже позавидовал своему лучшему
другу. Откуда-то даже пришло на ум странное словосочетание: «Проклятьем
заклейменный». Но откуда оно взялось – Витька никак не мог вспомнить.
Современное образование — это ужас, это позор.. Учеба ради корочки по устаревшим уч. материалам, по устаревшим планам, отписки курсовыми и рефератами.. Народ выходит совершенно не готовым к реальной работе.
Комментарии
любви, то коммунизм учил ненависти. Это очень важно, дети. Дальше, Семенов.
— Еще коммунизм – это когда все должны быть равны – никому нельзя иметь свои
яхты, дома, большие машины, самолеты там. Только главные коммунисты могут
пользоваться достижениями цивилизации, вот.
— Именно так, — подтвердил учитель. – Если человек умен и талантлив, то он может
добиться успеха, уехать жить в цивилизованный мир (при этом Игорь Семенович
почему-то горько вздохнул) – а при коммунизме талантливый человек или будет
уничтожен, или, если ему повезет, будет работать за кусок хлеба и нищенский паёк.
В этом вся бесчеловечность коммунизма.
Раньше всем было еще интересно, чьи самолеты бомбят город – то ли это НАТО, то
ли Восточная Федерация Польши, Литвы и Украины, то ли Северокавказский Халифат.
Но потом стало уже скучно.
В бомбоубежище было просторно – прошлым летом параллельный класс, который
выиграл конкурс на лучшее исполнение Гимна России, в качестве премии отправился
на экскурсию по святым местам Руси – и на обратном пути пароход, построенный еще
в СССР, затонул вместе со всем экипажем и паломниками-пассажирами. Никто не
спасся. На молебне отец Серафим сказал, что грех роптать на волю Божью.
— Вот, положим, утонул бы на Волге пароход, на котором плыл маленький Ульянов,
утонул бы – и вместе с ним погибли бы его одноклассники. Горе, конечно, но зато
миллионы христианских душ спаслись бы, чады мои. Так что не знаем мы промысла
Божьего – и должны быть рады Его решениям!
А класс, в котором учились имбецилы, олигофрены и дауны – каждый второй ребенок
в стране рождался с дефектами – в бомбоубежище вообще не отводили.
Дети сидели у стенок и болтали между собой. Витька Семенов – чей рассказа про
коммунизм оказался неокончен из-за крылатых ракет НАТО – кто-то из ребят
распознал их по звуку, а значит город обстреливали в рамках операции «Демократию
и мир каждому» — сел рядом с Пашкой Ивановым. Пашкин отец в свое время пытался
организовать в городе межотраслевой профсоюз, страшно действовал на нервы
местному начальству и богатеньким, пока с ним не разобрались – какие-то два
нарика отделали его в собственном подъезде кусками арматуры – и с тех пор Пашкин
отец был прикован к инвалидной коляске.
— А при коммунистах такой фигни не было, — зло сказал Пашка.
— Да ладно тебе, — примиряюще сказал Витька. Он знал, что Пашка – парень
заводной и не хотел заводить обычный спор со своим другом. – Вот окончим эту
гребаную школу, свалим куда-нибудь. В Финляндии, говорят, летом можно ягоды в
Лапландии собирать – морошку, бруснику, чернику. За сезон хорошие деньги
заработать можно.
— Во радости-то, — сказал Пашка. – Нет уж. Тута работы много.
— Какая тут работа! – махнул рукой Витька. – Таджики да китайцы все делают, нам
только водку жрать да дохнуть. Или дебилов разводить.
— Много работы, — сказал Пашка. – Гадов давить. Чтобы умылись в кровушке. Чтобы
за все заплатили – все они, и попы, и богатенькие, и начальники.
— Они сильные, — сказал Витька. – У них армия, полиция, танки. Прибьют на раз-два-три.
— Ничего, — сказал Пашка. – Посмотрим еще, кто кого прибьет.
Он вынул из кармана свой раскладной нож, который ему сделал отец, когда еще
работал на заводе, развернул лезвие и выцарапал на стене, возле которой дети
сидели, слушающие рев падающих на город крылатых ракет, одно слово – и при этом
написал его не латинскими буквами, как положено было после реформы русского
языка, а кириллическими:
ЛЕНИН
По закону о декоммунизации за такое взрослым полагалась тюрьма, а если ребенок
написал – то штраф на родителей не маленький, но Пашке было на все плевать.
Пашке терять уже нечего, подумал Витька, и вдруг даже позавидовал своему лучшему
другу. Откуда-то даже пришло на ум странное словосочетание: «Проклятьем
заклейменный». Но откуда оно взялось – Витька никак не мог вспомнить.