Пельмешник 68: МАСЛЕНИЦА

И.С. Шмелев
[color=#FF0000]Масленица кончается: сегодня последний день, «прощеное воскресенье» [/color]
Ну, я к вечерне пошел, завтра «стояния» начнутся. Ну, давай друг у дружки прощенья просить, нонче прощеный день. Он кланяется мне в ноги и говорит — «прости меня, милок, Христа ради». Я знаю, что надо делать, хоть и стыдно очень: падаю ему в ноги, говорю — «Бог простит, прости и меня, грешного», и мы стукаемся головами и смеемся.
Масленица кончается: сегодня последний день, «прощеное воскресенье». Снег на дворе размаслился. Приносят «масленицу» из бань — в подарок. Такая радость! На большом круглом прянике стоят ледяные горы из золотой бумаги и бумажные вырезные елочки; в елках, стойком на колышках, — вылепленные из теста и выкрашенные сажей, медведики и волки, а над горами и елками — пышные розы на лучинках, синие, желтые, пунцовые... — верх цветов. И над всей этой «масленицей» подрагивают в блеске тонкие золотые паутинки канители. Банщики носят «масленицу» по всем «гостям», которых они мыли, и потом уж приносят к нам. Им подносят винца и угощают блинами в кухне.
И другие блины сегодня, называют — "убогие". Приходят нищие — старички, старушки. Кто им спечет блинков! Им дают по большому масленому блину — "на омин души". Они прячут блины за пазуху и идут по другим домам.
Я любуюсь-любуюсь "масленицей", боюсь дотронуться, — так хороша она. Вся — живая! И елки, и медведики. и горы... и золотая над всем игра. Смотрю думаю: масленица живая... и цветы, и пряник — живое все. Чудится что-то в том, но — что? Не могу сказать.
Уже много спустя, вспоминая чудесную "масленицу", я с удивленьем думал
о неизвестном Егорыче. Умер Егорыч — и "масленицы" исчезли; нигде их потом
не видел. Почему он такое делал? Никто мне не мог сказать. Что-то мелькало
мне?.. Пряник... — да не земля ли это, с лесами и горами, со зверями? А
чудесные пышные цветы — радость весны идущей? А дрожащая золотая паутинка — солнечные лучи, весенние?.. Умер неведомый Егорыч — и "масленицы", живые,
кончились. Никто без него не сделает.
Звонит к вечерням. Заходит Горкин — "масленицу" смотреть. Хвалит
Егорыча:
— Хороший старичок, бедный совсем, поделочками кормится. То мельнички
из бумажек вертит, а как к масленой подошло — "масленицы" свои готовит, в бани, на всю Москву. Три рубля ему за каждую платят... сам выдумал такое, и всем приятность. А сказки какие сказывает, песенки какие знает!.. Ходили к нему из бань за "масленицами", а он, говорят, уж и не встает, заслабел... и в холоду лежит. Может, эта последняя, помрет скоро. Ну, я к вечерне пошел, завтра «стояния» начнутся. Ну, давай друг у дружки прощенья просить, нонче прощеный день.
Он кланяется мне в ноги и говорит — «прости меня, милок, Христа ради».
Я знаю, что надо делать, хоть и стыдно очень: падаю ему в ноги, говорю — «Бог простит, прости и меня, грешного», и мы стукаемся головами и смеемся.
— Заговены нонче, а завтра строгие дни начнутся, Великий Пост. Ты уж "масленицу"-то похерь до ночи, завтра-то глядеть грех. Погляди-полюбуйся — и разбирай... пряничка поешь, заговеться кому отдай.
Приходит вечер. Я вытаскиваю из пряника медведиков и волков... разламываю золотые горы, не застряло ли пятачка, выдергиваю все елочки, снимаю розы, срываю золотые нитки. Остается пустынный пряник. Он необыкновенно вкусный. Стоял он неделю в банях, у "сборки", где собирают выручку, сыпали в "горки" денежки — на масленицу на чай, таскали его по городу... Но он необыкновенно вкусный: должно быть, с медом.
Поздний вечер. Заговелись перед Постом. Завтра будет печальный звон. Завтра — "Господи и Владыко живота моего..." — будет. Сегодня "прощеный день", и будем просить прощенья: сперва у родных, потом у прислуг, у дворника, у всех. Вассу кривую встретишь, которая живет в "темненькой", и у
той надо просить прощенья. Идти к Гришке, и поклониться в ноги? Недавно я расколол лопату, и он сердился. А вдруг он возьмет и скажет — "не прощаю!"?
Падаем друг дружке в ноги. Немножко смешно и стыдно, но после делается легко, будто грехи очистились.
Мы сидим в столовой и после ужина доедаем орешки и пастилу, чтобы уже
ничего не осталось на Чистый Понедельник. Стукает дверь из кухни, кто-то лезет по лестнице, тычется головою в дверь. Это Василь-Василич, взъерошенный, с напухшими глазами, в расстегнутой жилетке, в розовой под ней рубахе. Он громко падает на колени и стукается лбом в пол.
— Простите, Христа ради... для праздничка... — возит он языком и бухается опять. — Справили маслену... нагрешили... завтра в пять часов...
как стеклышко... будь-п-койны-с!..
— Ступай, проспись. Бог простит!.. — говорит отец. — И нас прости, иступай.
— И про... щаю!.. всех прощаю, как Господь... Исус Христос... велено gрощать!.. — он присаживается на пятки и щупает на себе жилетку.
-По-бо-жьи... все должны прощать... И все деньги ваши... до копейки!.. вся выручка, записано у меня... до гро-шика... простите, Христа ради!..
— Его поднимают и спроваживают в кухню. Нельзя сердиться — прощеный день.
Помолившись Богу, я подлезаю под ситцевую за

С большим удольствием еще раз перечетала И.С.Шмелева, спасибо.
И пользуясь пельмешником хочу сказать, что очень понравилась идея с масленицей! Все рецепты блинов и начинок к сожалению не удалось испробовать, но те что попробовали очень довольны остались, остальные пока в закладках)

Ух, СПАСИБО за Ивана Сергеевича! Какой вкусный язык! Скачал всё, до чего дотянулся, второй день не отрываясь... Даже вслух читать хочется, чтобы проговаривать! Спасибо!

Веселимся братцы!!!
Это у нас в Н-Новгороде проходит:
А скоро город будет таким:

Раз на таком «дилижане» Друган хватательный сустав повредил... Ну мы под парами "настойки к блинам" Начали ему сустав вправлять ))) Потом все на операцию по сшитию связки и больничный оплачивали)))

У меня вопрос не по теме сабжа. Вопрос, насколько я понимаю, к модераторам. Объясните мне, почему Бабай стал появляться на ресурсе раз в год по обещанию, а теперь и вообще выкладывается в другом доке. А также почему прекрасные во всех смыслах работы кулинарного художника idknet33 обречены на лицезрение от силы 10-15 человек? Он сам так захотел или его так вынудили? Почему МАСТЕРА уходят из дока?

"Стол огромный. Чего только нет на нем! Рыбы, рыбы... Икорницы в хрустале, во льду, сиги в петрушке, красная семга, лососина, белорыбица-жемчужница, с зелеными глазками огурца, глыбы паюсной, глыбы сыру, хрящ осетровый в уксусе, фарфоровые вазы со сметаной, в которой торчком ложки, розовые масленки с золотистым кипящим маслом на камфорках, графинчики, бутылки... Блины с припеком. За ними заливное, опять блины, уже с двойным припеком. За ними осетрина паровая, блины с подпеком. Лещ необыкновенной величины, с грибками, с кашкой... наважка семивершковая, с белозерским снетком в сухариках, политая грибной сметанкой... блины молочные, легкие, блинцы с яичками... еще разварная рыба с икрой судачьей, с поджарочкой... желе апельсиновое, пломбир миндальный — ванилевый..." (С)
-------------------------------------------
Да.... Умели наши предки покушать...

Серёжа, ... при всей моей любви к дяде Гиляю ... Иван Сергеевич — это вовсе другая поэзия прозы!!!
Извини, добавить боле нечего. Человек эту книгу написал уже в, практически, старческом возрасте. Прочитай! Поймёшь — РЕБЁНОК рассказывает о том, что было более 50 лет тому ...
Нет, братцы мои ... И.С. это гениальный писатель.

Блины сегодня пек. Дрожжевые, толстенькие... Лепота...

Красиво написано...
Местами напомнило Гиляровского, но, только местами...
Шмелева, к стыду своему, не читал. Нужно исправляться...