Злые Сказки

Илья послал вперед младших дружинников, но видно было, что ребятки не устоят. Молодой они народ, неиспытанный в жаркой битве.
Пришлось богатырю самому идти и оттаскивать от сцены красных девиц. Ему изрядно расцарапали лицо и чуть не выкололи глаз костяным гребнем.
После к нему подошел Добрыня.
— Ты видал, что делается? – Возбужденно заговорил он. – Они его кокошниками закидали. Это что же, только нам приходится две недели по лесам да по долам пробираться, с чудищами сражаться, чтобы бабу себе добыть?

Телегу с добром им пришлось бросить — последняя лошадь сдохла на киевской границе. Они перешли вброд неширокую лесную речушку, спустились в небольшой овражек и остановились передохнуть. Погони не было.
Вожак со стоном вытянул измученные артритом ноги и сказал:
— Значит так, братцы, места здесь новые и незнакомые, вот и нам пора примерять новые личины. Тебе, Дубина Никитич, — Обратился он к угрюмому детине с пустыми глазами. – Надо будет имя подобрать поблагозвучнее. – Детина кивнул. — С тобой попроще, Алеша. – Он повернулся к вертлявому пареньку с сальными глазенками. – В прозвище переставим ударение с первого слога на второй. А о пристрастиях твоих никому знать не надобно.
Вожак почесал седую бороду и нахмурился.
— Со мной действительно проблема выходит.
— И не говори. Пусибобрик Бобруйский – особо не затеряешься. – Алеша хохотнул. – И как ты в песочнице выжил?
— Что-нибудь придумаю. – Уверенно сказал вожак.
— А чего с промыслом нашим будем делать? – Спросил бывший Дубина.
— Название оставим. В конце концов, тут навряд ли кто знает, что в наших краях оно означает отторжение собственности*.

Стоя на одной ноге, Иван осторожно потянулся вперед и попытался нащупывать луком следующую кочку.
— Господин Царевич?
Он так резко обернулся, что едва не упал. Перед ним по пояс в сероватой болотной жиже стояли два стрельца, а на плечах у одного из них сидел строгий пожилой господин, одетый по заморской моде.
— Прошу, — господин протянул Ивану украшенную множеством печатей казенную бумагу.
— Что это? – недоверчиво спросил царевич.
— Судебный запрет, — пояснил господин, с достоинством поправляя парик. – Семейство вашей… гхм… дамы потребовало, чтобы вы не смели приближаться к болоту ближе, чем на 100 метров. Суд классифицировал ваши действия, как домогательство.

- Какого дьявола! – Вскричал рыцарь, отбрасывая оглоблю. – Почему ты отказался рубить главаря разбойников?
— Но ведь…– Пролепетал говорящий меч.- Такой мужчина.
— Что?!!
— Ты знаешь. – Дроксель вздохнул. – Мне кажется, что в прошлой жизни я был саблей.

***************

- Я все еще не очень понимаю, – Сказал психолог. – Чем, собственно, я могу вам помочь?
Рыцарь пожал плечами.
— А я-то что? Все вопросы к нему? – Он указал на удобно расположившийся на кушетке клинок.
— К кому? – Переспросил целитель человеческих душ.
— Ко мне. – Подтвердил меч.
У психолога отвисла челюсть, но он быстро нашелся и снова настроил лицо на профессионально-доброжелательную волну.
— Да-да… – Пролепетал он. – Прошу, рассказывайте…
— Это случилось 20 лет назад. – Скорбным голосом начал Дроксель. – Злая судьба забросила меня и моего бывшего хозяина на необитаемый остров. Вначале все было нормально – мы одолели ужасного гигантского вепря, хозяйничавшего в округе, разорили гнездо химер, выстроили удобную хижину. Но вскоре хозяин заскучал, начал подолгу бродить по пляжу, рисовать на песке… – Меч замялся. – Скажем так, не слишком приличные картинки.
Психолог ободряюще улыбнулся.
— Впервые я забеспокоился, когда, ублажая себя, он потребовал, чтобы я озвучивал воображаемую партнершу. Но когда очередь дошла до диких коз… – Меч вздохнул.
— Понимаю-понимаю. – Психолог довольно закивал. – Душевная травма и все такое…
— Доктор! – Завопил Дроксель. – И так десять лет! Объясните мне: кто я — оружие или женщина?!
— Понимаю-понимаю. – Не слишком уверенно повторил психолог.
— Да что вы понимаете? – Взорвался рыцарь. – Когда он посреди боя отказывается вылезать из ножен и орет, что я его не ценю, как личность, а только использую! Цацки какие-то требует на гарду! Сцены устраивает из-за того, что я его не беру на балы и не знакомлю с друзьями! Ну как можно так жить?!
Меч обиженно засопел. Психолог протер очки специальной тряпочкой, поправил галстук и, с опаской поглядывая на рыцаря, произнес:
— В любых м-м-м… отношениях первым шагом к решению проблемы является признание того, что эта проблема существует…

Иван-Царевич проснулся на болоте в остатках вчерашнего пикника. Над камышами порхала мошкара, а по широкому небу свежий летний ветерок гнал небольшое стадо облаков. Припекало.
— Проснулся, — услышал он недовольный голос Царевны-Лягушки. – Позорище ты мое.
Иван с большим трудом повернул голову.
— Э-э… Э? – спросил он, пытаясь сфокусироваться на хмурой зеленой мордашке. Не получалось. Лягушек все равно было две.
— Как родителям в глаза теперь смотреть, не знаю. Мало того, что тянул со знакомством, — говорила она, подскакивая поближе. – На меня все болото косилось. Незамужняя, а икру откладывает. Что соседям думать?
— Не знаю… – промычал царский сын.
— Не знает он. Напился, как свинья, папе хамил. – она ловко перехватила языком нацелившегося Ивану в лоб комара. – А дети где? Ты куда их утащил? – холодная лапка тюкнула его по лбу. – Где икра, я тебя спрашиваю?
Иван-Царевич перевел взгляд на недоеденный бутерброд с россыпью золотистых шариков на белой простыне масла и со стоном закрыл глаза.