mongol

«Граунд Контрол, это майор Монгол. П-ш-ш-ш. Как слышно? Прием!.»

Молчит Граунд Контрол… Ни Михаил, ни Саша, засланные ранее в качестве разведчиков на Землю не отвечают. Ладно, придется садиться самому. Перейду на ручное управление.

Так как чота мухохлов набило оскомину, обратим взор к другим нашим соседям.

Витебский вокзал — величественное старинное здание, но, к сожалению, выглядит в настоящее время не очень торжественно, а как-то безвкусно из-за нагромождения всяких ларьков, невписывающихся в ту эпоху да и грязновато, встречает пассажиров рамками детекторов и полицейскими с охранниками у входа.
Белорусские поезда все хвалят, в отличии от украинских или молдавских. Чистота, порядок, сервис.
Половина вагона — это российские пенсионеры, едущие в белорусские санатории отдыхать и лечиться. По их рассказам — в Белоруссии дешевле и качественнее. Многие ездят не один год. Везут с собой, детей и внуков. Едут в рогачевский, гомельский, минский, брестский санатории. Отмечают отзывчивость персонала, серьезность лечения и качество питания. Ну и досуг вечером. Говорят, что российские санатории поскупали москвичи и задрали ценники. Ругают Путина, хвалят Батьку, с теплотой вспоминают «совок» и работу на заводах, где работали в прежнее время, которые превратились сейчас в склады для перепродажи всякой ерунды. Ставят в пример белоруссов, не растерявших промышленный и сельскохозяйственный потенциал.
Вполне возможно, так как контраст того, что видно за окном мчащегося поезда до и после условной границы разителен. До — это либо ангары, складские помещения, либо коттеджи, либо непонятные луга, засеянные зачем-то гигантским борщевиком. После — в основном золотистые поля, убранные, либо только индо взопревшие, чистые отреставрированные вокзалы, аккуратные поселки.

-Добрый день!! Меня зовут Кролль, кто еще не знает, и добро пожаловать на Арену! Я собрал вас здесь для обсуждения политики, остро-социальных тем, да и просто общения. Без цензуры.

-Круто. Рыжая обезьяна в немыслимой зеленой распашонке разговаривает и называет себя кролем. Забыл представиться, я де Томат, так меня прозвали за любовь к помидорам, специалист по совкам. Чо там у хохлов?
-Я Тотарин. Рок и огурцы. Рок-огурцы.Посмотрим, что тут у вас…
-Это я туда попал! Здесь записывают в общество анонимных троллей? Я — Авто, тролль и монархист. Начнем во славу Джобсу, Иисусу Христу и Святому Духу?
-Постойте. Без меня не начинайте!
де Томат: А ты еще кто?
-Кто, кто… А пускай будет Дедушка Бухто! Все! Можно уже бомбить Куев!
Кролль: Ладно. приступим-с, остальные по ходу пьесы подтянутся. (потирает лохматые ладошки)

Позиция либерала:

Пустой Колизей. Антракт.На трибуне под лавкой валяется человек в клубной байкерской жилетке и с лысой головой. Он спит. Через 20 минут он проснется. Это была привычка, выработанная годами. Что тебе снится, крейсер Аврора…

Колизей внутри. Общий план сверху. Трибуны заполнены. Камера наезжает на центр арены. Оранжево зеленая точка превращается в Обезьяну. Он слегка помят, свитер растянут, волосы всклокочены больше обычного, на лице следы помадных поцелуев, но глаза горят и держится бодрячком. А вот и причина — амфора ы с Оттингером, стыдливо засунутая в бумажный пакет, в руке за спиной.

18+ Камера показывает общий план. Мы в термах. В центре огромный бассейн. Вокруг сплошной мрамор, колонны, статуи. Группа людей у павильона Пиво-Воды. Все они в одинаковых простынях, завязанных через плечо, только у одного простыня пурпурного цвета и на рыжих слипшихся волосах надет набекрень венок из лаврушки. Камера наезжает, показывает крупный план. Ба! Да это же Обезьяна! У всех в руках по амфоре Оттингера.

Обезьяна (уже в сильном подпитии): Тазик мне! Тьфу! Шайку!
Теоретик: Интересно, если Обезьяну кинуть в бассейн, он вытеснит столько же воды, сколько весит…
Обезьяна: Буэ!
Теоретик: Вы бы не бухали!
Обезьяна отталкивает Теоретика, пытается дойти нетвердой походкой до бассейна, но подскальзывается, цепляется рукой, пытаясь удержаться на ногах за ящики, поставленные один на другой, ящики падают, мраморный пол весь в осколках амфор и пенных потоках.
Тут же подбегает мсье Де Томат.
Мсье Де Томат: Совок! Вы не видели совок? Вечно, когда нужен совок, его не найти…
Ему подают совок, он сгребают осколки амфор на него, продолжая осыпать ругательствами проклятый совок.
Дэдди Вад: А не пора ли нам позвонить и вызвать гетер?
Обезьяна звонит в колокольчик и в термах появляется Лапа в легкой тунике, сквозь которую просвечиваются твердые соски. Большие сиськи болтаются в такт каждому ее шагу. За собой на цепи она ведет голых рабынь.

Мизансцена: Колизей, только что выстроенный, но уже разрушенный. Из него торчит хвост Боинга. Над ареной мечутся лучи прожектора. Камера наезжает ближе, на стене становятся заметны надписи — Обама чмо!, Бей ИГИЛ, спасай Россию! и Спартак — Чемпион, Красс — сосет! Камера движется по кругу и обратная сторона тоже исписана краской — ПТН — ПНХ!, Динамо Киев! и Слава Героям! Через мгновение мы оказываемся внутри. Посреди арены на помосте стоит конферансье в элегантной зеленой свитере с оленями и слегка растрепанными рыжими волосами. Приглядевшись, мы видим, что это Обезьяна в одежке…

Эта книга явилась переломной в философии Ницше: его взгляды покинули почву метафизики и идеализма и устремились к позитивистически окрашенному реализму. Она, на мой взгляд, наименее спорная. наименее провокационная и наиболее моральная из книг старого провокатора и имморалиста. По крайней мере, я постарался вытянуть из нее наиболее близкие мне «куски», которыми я сам пользуюсь в повседневном общении или замечаю за другими то, что он описывал. Многое, конечно же, не влезло, да и так многабукоф, но, в принципе, главное уместилось, как не странно.

Из всех искусств для нас важнейшими являются Интернет и Цирк!

Интернет, без сомнения, полезная штука, обладающая массой всяких хитрых функций и «пасхальных яиц». Тут тебе и молниеносные твиты, и деловые емэйлы, и банк-клиенты, и скачивание фильмов Михалкова… Но речь будет не об этом.