Пиеса №4 или Покой нам только снится (3 серия)

Писатель-майданист.

Духовных скреп я охранитель по неволе,
Кто я — простой охранник иль поэт?
Я с музою в тоге камуфляжной на ты
Веду беседы о жизни коммунизме и судьбе,
Но думать о высоком и буржуев охранять...
Всё отныне я писатель, на ниве просвещенья
Прославлюсь я вовек, армейский капитан
писал войну и мip, а я чем хуже?
(достает из шкапа мундир офицерский, садится за стол писать пиесу).
Вот рукопись окончена моя, кому б продать?
Книготорговец — мне.
Я все опубликую, но с одним условьем.
Каким же? ( юный пиит в костюме армейского капитана).
Мне двадцать пять процентов.
И факсимиле с гербом моим семейным на обложке.
А вас пятнадцать не устроит? (достает штатный маузер).
Устроит, какие нервные пошли писаки (бормочет в сторону книготорговец).
Так по рукам?
По рукам, азохен вэй. ( слышиться звон шекелей)
Прохожий похожий на бегемота, с интересом наблюдает за процессом через винтрину издательского дома "Раббитман и Ко"
— опять одни жыды кругом, тьфу. ( кидает камень, слышится звон разбитого стекла).

Иллюстрации, что бы больше казалось?

— Прогнило что-то в в нашем королевстве, и с экономикой уж полная печаль, так Португалию мы не догоним. (идальго путник — рыцарь печального образа) – приветствую я всех в таверне этой, есть что поесть для путника простого, кабатчик, вели хамону дать да разных там сыров заморских да вина.
— О тазик, ня, (кабатчик) – вырывает шлем у идальго, скрывается в подвале.
— Что это было, не х***я себе? (путник)
— Такие нравы здесь царят теперь, чуть зазевался и подковы снимут на скаку ( Саша местный философ интеллигент с томиком афоризмов в руке).
— Проходите сударь, прошу к столу.
— А с едою, как? Путник
— Жрачка есть от пуза, хошь жабу ешь иль хвост бобра, а ежики тушенные деликатес. (Некто с лицом похожим на хомяка).
— Кого я вижу, вы ли это Самсон Карраско – кошерный коновал? (путник)
— Или не вы, что с вами стало, кто челюсть вам сломал и выдрал пейсы, а вид у вас такой, как будто десять поселян вас било?
— Я уже и не я, лишь слабое подобие свое. (Самсон Карасско).
— В Виторию столицу Басков повадился я каждый день ходить на цирковые представления с нашего села, там у меня родня и всё такое, вот там сеньор со мной и случилося несчастье, на корриде я сказал, что у нас и бык размером будет со слона и матадор уж точно мастер дела, а не тот кондитер на арене.
— Такъ такъ, я слушаю внимательно, но где же этот чорт кабатчик, неси же нам скорей вина скотина целый таз. (путник).
— А что тут продолжать,, меня там били всей толпой, быка пытались даже натравить, кричу им, я же свой, моя фамилия Карасско как у вас, но тщетно, хорошо хоть кости целы, а сало нарастет. (Самсон).
— Ну где же этот негодяй, что нам пить? (Путник).
— Что пить, конечно джин, — голос здоровяка с порога – всех джином угощаю.
Входит с бочонком в одной руке и несет в другой местного дурачка в костюме мага одетого.

На арене появляется Монгол, укоризненно озирается по сторонам, качает головой.
— Ну что наскакались поцриоты?
Политнежить было затихшая начинает быстро вылезать из углов, в первых рядах Варя на ощупь пытается схватить его за тюбетейку, кругами носится носорог
— чую, чую жидом пахнет, дайте же, ну дайте же мне его.
Прижимая томик Ленина к груди, Монгол чертит мелом круг и приговаривает — я в домике, ленин всегда со мной, — крестится на всякий случай три раза, в разорванном халате убегает в чат пить горилку.

Кто такой патамушта?

Мавр сделал свое дело