jkar

Есть несколько теорий возникновения и формирования государств, но все они в той или иной степени сводятся к одной простой и весьма реалистичной модели. Если не углубляться в нюансы, то эта модель выглядит примерно таким образом.

- Роман Никандрович, по-вашему – какого дальнейшего сценария стоит ждать от тех событий, которые происходят в стране в последние месяцы? Как они могут разворачиваться, какая ситуация сложится в целом – в политике, экономике, социальной сфере?

Не единственное, но очень важное отличие науки от веры, религии – эмоциональная вовлеченность. В религии она, безусловно, есть, а в науке её нет. Если кто-то покушается на предмет верований человека, человек испытывает боль и страдание. А если кто-то покушается на предмет изучения ученого – ученый не испытывает ни боли, ни страданий. Если я изучаю борную кислоту, а кто-то где-то вылил борную кислоту в унитаз – это проблемы его и сантехника, отнюдь не мои. Трудно представить себе исследователя борной кислоты, который будет всерьёз страдать от насмешек над кислотой…

В самом деле, ученые не только совершенно равнодушны к предмету анализа, но и весьма непочтительны к нему. Нужно ли объяснять, что ученые делают в лабораториях с мышами, кроликами и лягушками?

Вот что писал по поводу психических эпидемий известный русский психиатр В.Х. Кандинский (1849—1889):
«Болезни, поражающие сразу множество людей, называются повальными, или эпидемическими болезнями… Не одни только телесные болезни способны к эпидемическому распространению; болезни души, психические расстройства также нередко принимают эпидемический характер. История человечества, история обществ представляет нам ряд длинный, можно сказать, — непрерывный ряд примеров, в которых известные побуждения и стремления, известные чувства и идеи охватывают сразу массу людей и обусловливают, независимо от воли отдельных индивидуумов, тот или другой ряд одинаковых действий. При этом двигающая идея, сама по себе, может быть высокою или нелепою, чувство и стремление могут не выходить из границ физиологических, но могут быть также необычайными и анормальными, совершенно изменяющими прежний нравственный и умственный характер людей. К таким примерам морального и интеллектуального движения масс, порою принимающего форму резкого душевного расстройства, мы совершенно вправе приложить название «душевные эпидемии». Аналогия с телесными эпидемиями здесь полная… Оспа и чума уносили прежде тысячи и десятки тысяч жертв и опустошали целые страны.

«Украина – превыше всего». Я всегда возражал против нацистского варианта этого высказывания. А как государственник, пожалуй, и соглашусь.

НЕОТРОЦКИЗМ И ЦВЕТНЫЕ РЕВОЛЮЦИИ В ПОЛИТИКЕ И РЕЛИГИИ

ДУХОВНЫЕ ИСТОКИ ТРОЦКИЗМА

Согласно апофатическому богословию Бог НЕизменен. А вот сатана, с его вечным отпадением от Источника Жизни, постоянно меняется от ужасного к еще худшему. Признак синергии с Богом — стабильность, синергии с бесами — постоянные перемены. Православная монархия во главе с Помазанником Божьим могла держаться сотни, иногда и больше тысячи лет (Византия). Республики, возникшие на их обломках, меняются каждые пару десятилетий, а то и лет. Все новые и новые перестройки, моды на новые идеологии, научные гипотезы… Троцкизм — идеология постоянных изменений как самоцели. Изменение как принцип существования. Отсюда — неприятие всех авторитетов в политике, науке, искусстве. Радикальные же изменения возможны только через революцию и войну. Потому-то традиционные и нео-троцкисты и выдвинули лозунг перманентной войны и перманентной революции. При этом их социальный бунт — лишь земное отражение их метафизического бунта. Вместе с тем, социальная иерархия может служить как бы костылем для падшего человека, удерживающим его от греха.

ТОГДА И ТЕПЕРЬ

Рассмотрим другой аспект троцкизма — беСчелоловечные эксперименты перманентных революционеров в области психологии, образовательных программ, евгеники. Перманентные революционеры в политике неизбежно поддерживают своих духовных собратьев — таких же бунтовщиков от науки, или, скорее, псевдонауки. Секспросвет появился в России вовсе не с началом горбачевской перестройки. Сразу после Октябрьской революции подобным образовательным программам стал покровительствовать человек номер два в советской иерархии — Лев Троцкий. Публицист Алексей Щербаков, исследовавший эти процессы, в своей содержательной статье «Фрейдизм под красным флагом» писал:

Что общего у троцкизма, фрейдизма, оккультизма и церковного обновленчества? …
Завоевание власти… не завершает революцию, а только открывает ее. Социалистическое строительство мыслимо лишь на основе классовой борьбы в национальном и международном масштабе. Эта борьба… будет неизбежно приводить ко взрывам внутренней, т.е. гражданской, и внешней, революционной войны. В этом состоит перманентный характер… революции… независимо от того, идет ли дело об отсталой стране, только вчера завершившей свой демократический переворот, или о старой капиталистической стране, прошедшей через долгую эпоху демократии и парламентаризма.
Лев Троцкий