Причем лицензию на эксклюзивное производство,продажу и использование на своей территории(США).
Производство на своей территории ,как то не задалось))
Осталась только эксклюзивная продажа и эксплуатация и то с ограничениями-только коммерческие пуски т.к производство находится на чужой территории(Россия).
Схожая ситуация и с РД181 для ракеты Antares(контракт с корпорацией Orbital Sciences)
Так что эти РД180 и РД181 это продукт ,который Россия экспортирует США.
...взяло патент,,,Это как?
Можно взять только лицензию на российский патент-списочек для таких ,как ты давно весит ниже
"Рогозин рассказал когда документацию по РД-180 передали США"
"По словам вице-премьера России, документацию на производство ракетных двигателей РД-180 были переданы властям США еще при президенте Борисе Ельцине, однако, тогдашние власти решили, что производить их на территории Штатов было нецелесообразно.
"Еще в 1994 году при товарище Ельцине умудрились не только поставлять эти двигатели, но еще и передали всю техническую документацию на их производство на территории США", — сказал Рогозин."
"Российские двигатели РД-180 продавали в США за полцены"
"ОАО "НПО "Энергомаш" осуществляло продажу российских ракетных двигателей РД-180 в США за половину затрат на их производство. Как сообщил журналистам аудитор Счетной палаты (СП) РФ Сергей Рябухин, к такому выводу пришла СП в результате проверки деятельности научно-производственного объединения.
"В связи с этим только в 2008-2009гг. убыток от их продаж составил около 880 млн руб., или почти 68% всех убытков "Энергомаша" за этот период", — отмечается в материалах СП.
По данным СП, основную часть выручки от реализации продукции "Энергомаша" составляли средства, поступавшие от исполнения контрактов на экспортные поставки ракетных двигателей РД-180 в США и РД-171М на Украину, а также от выполнения научно-исследовательских работ, в том числе по созданию ракетного двигателя РД-191 для нового семейства российских ракет-носителей "Ангара".
Проверка показала, что в 2008-2009гг. деятельность предприятия была убыточна, причем основную долю убытка составляли работы по реализации РД-180 и РД-171М."
Ох и тяжела же доля путриот-путираста... Каких титанических усилий требуется прикладывать что бы выдавать чёрное за белое и изображать великодержавное величие когда его нет...
Вы как в анекдоте про штирлица Штирлиц в буденовке, в шароварах с лампасами, с шашкой наголо, шел по коридорам управления РСХА, волоча за собой деревянную кобуру с маузером. Никогда он еще не был так близок к провалу.
так и вы ( собирательный образ ) как только увидел, что пишут о "великодержавном величии"(великодержавном шовинизме итд) то сразу можно сказать ,что это нам пишет незалежный селюк из украинской глубинки)
"Решительная борьба с пережитками великорусского шовинизма является первой очередной задачей нашей партии"
И.В. Сталин
""Я бы предпочел уйти от терминологии прошлых лет: "сверхдержава" — это то, чем мы пользовались во времена "холодной войны. Зачем — державность, сверхдержавность"?"
"Но при любом развитии событий недопустим и великодержавный шовинизм"
В.В. Путин
Надо понимать, это всё "незалежные селюки из украинской глубинки"?
Деточка :-) Мы рассматриваем реальность в данный момент времени и в этой реальности такие как вы селюки постоянно твердят о великордержавном величии( великодержавном шовинизме итд) ну и о рабах Путина и прочих больных украинских местячковых фантазиях и это вас всегда выдает)
Сопельки подбери, "дяденька" и не дерзи старшим. И не юли, балаболка и пустомеля, а прямо отвечай: все названные выше фамилии — это "незалежные селюки из украинской глубинки"? Если нет, то рекомендую постоянно выполнять вот это
Деточка)) вы так предсказуемы :-) Вы ведь даже не стали отрицать, что вы именно тот самый рагуля — селюк с незалежной страны вечного майдана ;-)
И я вам уже писал ,что вас выдает имеено то что вы ,пишите про "великодержавное величие" и прочии хохлобред а вы мне зачем то цитируете Ленина , которого ваши орангутанги рагули так невзлюбили
Вам бы лучше в валпаперы идти ,что то комментировать а в теме про космос и прочее рагулям — селюкам делать нечего , вас это уже не каcается ни коим образом :-) Все что у вас оставалось после распада СССР , вы благополучно просрали а деньги разворовали и через лет 10 будете рассказывать своим внукам во время сбора турнепса для китайско европейских господинов( если конечно доживете и не сгинете в очередной могилизации) о том ,что и на территории украины строили авианосцы , космические корабли и авиалайнеры .
Появление в 1987 г. на прилавках книжных магазинов книги «Ари Штернфельд – пионер космонавтики» издательства «Наука» некоторое смущение в среде еврейских библиофилов. Что значит «пионер»? То есть, первопроходец? Само слово «пионер» именно это и означает, потому что происходит от французского pionnier, pion – «первопроходец».
Но ведь все мы с раннего детства воспитаны на мысли, что пионером мировой космонавтики был российский и советский ученый Константин Эдуардович Циолковский. О каком же тогда пионере можно еще вести речь?
Однако книга издана в СССР, где свято блюдут принцип приоритета русской науки. А у этого «пионера» имя и фамилия не вызывают сомнения в его национальности. В 1987 году допустить, что еврейский ученый может обойти в истории великого «отца космонавтики», представить было невозможно. «Нет, здесь что-то не то», – говорили тогда, каких-то 25 лет назад, те, кто этим вопросом заинтересовался.
Однако оказалось, что это – как раз таки именно «то».
В знойный полдень 7 июля 1935 г. в проходную московского сверхсекретного Реактивного научно-исследовательского института (РНИИ) зашел мужчина с выраженной еврейской внешностью и попросил о встрече с кем-нибудь из руководства. Говорил он по- русски плохо – с акцентом и подбирая слова. Заявил, что приехал из Польши и хочет работать в этом учреждении, потому что является одним из специалистов в той области, которой занят этот институт.
Время было непростое: после убийства Кирова 1 декабря 1934 г. и начавшихся арестов представителей оппозиции в стране стала нагнетаться всеобщая подозрительность и шпиономания. Однако нагловатая простота пришельца, его откровенная наивность в вопросе трудоустройства на строго секретный объект, да еще наличие у него иностранного подданства несколько обезоруживала охрану, и к нему вышел мужчина в военной форме, представившийся главным инженером по фамилии Королев.
Гость предъявил документы и коротко рассказал о себе. Военный провел его в здание института и внимательно выслушал. То, что узнал Королев (а это был тот самый Сергей Королев, будущий основатель практической космонавтики), было совершенно невероятным. Сидевший перед ним молодой человек – никому неизвестный польский еврей, оказывается, полтора года назад, 22 января 1934 г., представил на обсуждение Французской Академии наук доклад «Метод определения траектории объекта, движущегося в межпланетном пространстве, наблюдателем, находящимся на этом объекте».
Как позднее сам докладчик выяснил, это было первое в истории Французской Академии обсуждение космической тематики. А еще через три недели, 12 февраля, там же он зачитал еще один свой доклад – «О траекториях, позволяющих приблизиться к центральному притягивающему телу, исходя из заданной кеплеровской орбиты».
Дальше – больше. Спустя два месяца автора докладов приглашают в Сорбонну, где он в знаменитой в научном мире аудитории «Декарт» читает лекцию на тему «Некоторые новые взгляды на астронавтику». Насколько высоко оба доклада и лекция были оценены французской научной общественностью, свидетельствовало то, что 6 июня 1934 г. этому молодому и совершенно незнакомому в научном мире ученому присуждается Международная премия а по астронавтике.
Первая в истории мировой науки премия такого рода. Та самая, что была учреждена в 1927 г. французским ученым, одним из пионеров авиации и космонавтики Робером Эно-Пельтри совместно с французским промышленником А.Гиршем. Арии Штернфельд. 1932 г.
Для Королева этой информации было достаточно. В тот же день незнакомец был принят на работу в РНИИ на должность старшего инженера. В тот же день! Настолько высокой была потребность в квалифицированных кадрах этого профиля! Для 1935 года это была настоящая фантастика. Зачислить гражданина без советского гражданства при первом же его обращении в строго секретный институт, о самом существовании которого никому, кроме самого высокого руководства страны, не было известно, без самой основательной проверки органами госбезопасности, на самую высокую должность, дающую право вести самостоятельное тематическое направление, – это, действительно, была фантастика.
Но это произошло. Новым сотрудником РНИИ оказался человек по имени Ари Штернфельд. Это уже позднее «компетентные органы» собрали о нем все необходимые сведения. А пока он начал работать. Появись он в Москве чуть позднее, и события могли пойти по совсем иному сценарию, ибо уже 5 ноября того же, 1935 года Постановлением ЦИК СССР и СНК СССР №22 предполагалась «высылка за пределы Союза ССР иностранных подданных, являющихся общественно опасными».
А кто является «общественно опасным иностранным подданным» решали в те дни люди, для которых не представляло ни малейшего труда спокойно выстрелить человеку в затылок. В самом приезде в СССР некоего специалиста с Запада, изъявлявшего желание работать в СССР, не было ничего особенного. Во второ
Во второй половине 1920-х гг. на призыв большевиков помочь возродить экономику и культуру бывшей Российской империи откликнулись многие деятели науки, техники и культуры европейских стран.
Другое дело, что спустя всего десять лет большинство из них жестоко пожалели о своем доверии к советской власти, убеждавшей их и весь мир в том, что в СССР действительно строится первое социалистическое и при этом самое справедливое государство в мире. Тысячи прибывших в страну специалистов погибли в годы массовых репрессий, обвиненные в шпионаже и вредительстве, но такой поворот событий, хоть и приближался, предсказывать еще никто а не мог, и люди в страну еще приезжали, полные надежд и честолюбивых замыслов.
Одним из них и стал Ари Штернфельд.
Уроженец небольшого городка Серадза, расположенного почти на западной границе Польши, Ари (Арие-Яков) Штернфельд, был, если верить семейным преданиям, дальним потомком выдающегося философа и раввинистического авторитета XII века Моше Маймонида (Рамбама).
Мысль о полете на луну возникла у Ари еще в детстве, когда в Рош Ходеш, в начале каждого месяца он вместе с отцом молился о наступлении такого времени, когда евреи будут недосягаемы для своих врагов так же, как Луна недосягаема для жителей Земли. В хедер при местной синагоге Ари ходить отказался, и тогда родители пригласили мальчику домашнего педагога – меламеда.
Тот, чтобы как-то увлечь своего ученика, давал ему книги по математике и астрономии, благодаря чему тот научился высчитывать лунные месяцы. Но были люди, которые, вопреки молитвам, доказывали, что Луна вполне даже досягаема для человека. Еще в 1865 г. Жюль Верн выпустил фантастический роман, о первом путешествии человека на Луну.
Его герои организовали в американском городе Балтиморе «Пушечный клуб», разработали исполинскую пушку «Колумбиаду» и совершили такой полет. Приводились технические подробности и расчеты, согласно которым проект становился возможным даже для середины XIX века. Ракета запускалась из шахты глубиной 274 м, а развить снаряду Вторую космическую скорость помогал заряд пироксилина весом 180 тонн.
Расчеты автору подготовил известный французский математик Анри Гарсе. Так что мечта казалась вполне осуществимой. Даже название романа у Жюля Верна подтверждало точность расчетов и реальность изображаемых событий: «С Земли на Луну прямым путем за 97 часов 20 минут».
А 1901 г. вышел еще и роман Герберта Уэллса «Первые люди на Луне». Для того, чтобы захватить фантазию юноши, этого оказалось достаточным. В начале Первой мировой войны семья Штернфельдов перебралась в Лодзь, и Ари потупил в еврейскую гуманитарную гимназию. Мысли о космических полетах не отпускали его. Он даже начал решать связанные с полетами технические задачи. Какое наиболее рациональное количество топлива должно быть в ракете, чтобы не перегрузить ее, иначе она просто не взлетит?
Как, находясь в ракете определять расстояние ее от Солнца с помощью бортового термометра? В 1922 г., когда Ари было 17 лет, он прочет только что вышедшую в Германии монографию Альберта Эйнштейна «О специальной и общей теории относительности», и, чтобы разобраться в каких-то не очень понятных для него моментах, написал автору письмо.
Эйнштейн ответил, и вдохновленный этим контактом с великим ученым, Ари позднее даже целую главу в своей монографии посвятил теории относительности применительно к космонавтике. После гимназии Ари поступает на философский факультет Ягеллонского университета в Кракове. Однако гуманитарные науки не увлекают его, и, закончив первый курс, он уезжает во Францию, в г. Нанси, где поступает в Институт электроники и прикладной механики местного университета.
Учеба ему давалась очень тяжело. Французский язык пришлось осваивать с нуля. Чтобы оплачивать маленькую неотапливаемую комнатушку и хоть как-то питаться, пришлось параллельно с учебой работать контролером газовых счетчиков. Фактически местом его многочасового пребывания была институтская библиотека. Но все эти годы учебы в университете мысли о полетах в космос не оставляли его. Он начинает заниматься расчетами траекторий межпланетных полетов. Свои увлечения вынужден скрывать от окружающих, опасаясь, что те начнут сомневаться а в его разуме. «Перелет через Атлантический океан Чарльза Линдберга казался тогда всем фантастикой, – писал он позднее, – а тут какой-то одержимый занимается тем, что пытается доказать реальную возможность овладения вселенной».
В 1927 г. Ари Штернфельд получает диплом инженера-механика и уезжает в Париж. Он успешно работает конструктором и даже получает в Бельгии патент на одно из своих изобретений, но все свободное время посвящает освоению проблем полетов в космос. В 1928 г. он поступает в докторантуру в Сорбонну. Цель – работа над диссертацией на эту тему. На его запрос, где в мире еще занимаются возможными полетами в космос, из Центрального исследовательского института в Париже приходит ответ: «Нигде».
Он изучает механику полета ракет, вычисляет их возможные траектории. Для решен
Он изучает механику полета ракет, вычисляет их возможные траектории. Для решения материальных проблем устраивается на работу в те учреждения, где есть счетные машины. Дома у него арифмометр. Вот и вся аппаратура, которая есть у него в руках, и тем более трудно недооценить результаты его труда, полученные при таких скудных возможностях.
Его научные руководители ничем не могут ему помочь, потому что он работает над темой, которой никто не владеет. Более того, когда летом Штернфельд представляет, наконец, свою работу к защите, ни один из профессоров Сорбонны не берется дать заключение о ценности его работы. Ему даже предлагают взять другую тему для диссертации, но Ари отказывается. Больше всего он страдает от того, что у него нет соратников.
Но именно в этот момент в его жизни появляется любимая женщина. Это – Густава Эрлих, одна из подруг его сестер по жизни в Лодзи. Она тоже выпускница Сорбонны. Густава – секретарь польского отделения французской компартии, участник движения эсперантистов. Человек неравнодушный, она поддерживает Ари в его стремлении продолжить работу над космическими проектами. Владея польским, немецким, французским, русским и идишем, она редактирует его статьи, ведет деловую переписку.
В университете Штернфельд увлекается работами Циолковского. Но нигде в Париже, даже в национальной библиотеке, его книг нет. И тогда он обращается к далекому русскому ученому из провинциального города Калуга с просьбой прислать ему его работы. Завязывается переписка. Чтобы читать письма и книги Циолковского в подлиннике, Ари начинает заниматься русским языком.
В августе 1930 г. он помещает в газете «Юманите» статью «Вчерашняя утопия – сегодняшняя реальность», посвященную межпланетным полетам. В ней он отдает дань русскому ученому и признает его приоритет в области космонавтики. Чтобы воплотить в жизнь свою мечту – завершить все необходимые расчеты и оформить их в монографию, Ари возвращается в Лодзь, к родителям. У него нет счетной машинки.
Арифмометр ему выносит из заводской конторы его друг. С трудом он достает единственную в горорде семизначную таблицу логарифмов. Но работу над книгой он, тем не менее, завершает. В ней 490 страниц. Машинопись – дело рук сестры Франки, погибшей в годы нацистской оккупации вместе с другими членами его семьи. Монография на французском языке. Ее название – «Введение в космонавтику». Не в «астронавтику», не в «звездоплавание», а именно в «космонавтику». Так в науку входит новое слово, но должно будет пройти еще добрых полвека, пока оно станет одним из самых популярных слов на планете.
3 В 1932 г. Ари Штернфельд впервые оказывается в СССР. Не исключено, что сработала рекомендация Густавы: французская компартия поручала ему представить Наркомату а тяжелой промышленности свой проект робота-андроида для выполнения трудоемких и опасных работ. В Москве Ари поселили в гостинице «Савойя», выделили в помощь квалифицированных чертежников, и через месяц проект был рассмотрен. От полагающегося гонорара Штернфельд отказался.
Но пребывание в Москве во многом предопределило его дальнейшую судьбу. А пока ему предстояло позаботиться о публикации монографии, подготовке которой он фактически посвятил последние десять лет жизни. Ари мотается по всей Европе и читает лекции по космонавтике. Он пересылает свою работу на отзыв европейским светилам в этой области – немцам Герману Оберту и Вальтеру Гоману. Г.Оберт был известен тем, что теоретически обосновал возможность полета человека на ракете, а В.Гоман – тем, что математически просчитал способ перехода космического корабля между двумя орбитами с минимальными затратами топлива, впоследствии названный гомановской траекторией.
Оба отзыва оказались для Штернфельда в высшей степени одобрительными, ибо в его монографии была изложена целая совокупность проблем, связанных с завоеванием космоса. Многие вопросы были разработаны в ней впервые в истории науки. Но далеко не все были готовы в те годы воспринимать идеи Штернфельда. Его доклад в декабре 1933 г. в Варшавском университете был принят довольно холодно. Штернфельд пытался найти издателя для своей монографии, но безуспешно.
О том, чтобы работать в Польше над проблемами космических полётов, нечего было и думать, и он уезжает в Париж. К тому моменту, когда появились первые работы по космонавтике Ари Штернфельда, число серьезных работ в этой области можно было посчитать по пальцам. В основном, это были работы по ракетной технике. Американец Роберт Годдард – первым описал принцип действия многоступенчатых ракет и опубликовал монографию «Метод достижения предельных высот» (1919).
Герман Оберт описал динамику движения ракетного аппарата и практические выгоды от развития космонавтики, выпустил книгу «Ракета и космическое пространство» (1923). Вальтер Гоман результаты своих исследований опубликовал в 1925 г. в книге «Возможность достижения небесных тел». Француз Роббер Эно-Пельтри разрабатывал теорию межпланетной навигации и в 1930 г. выпустил книгу «Астронавтика».
Все. Вслед за этими четырьмя работами уже следуют исследования, принадлежащие советским ученым, но с этого момента и начинается трагическая история развития советской космонавтики, когда результаты исследований и изобретений зависели уже не от ученых, а от социальной системы страны, где эти ученые работают.
Свою первую работу, посвященную межпланетным путешествиям, Фридрих Цандер опубликовал в 1908 году, будучи студентом Рижского политехнического института. В ней он рассмотрел вопрос жизнеобеспечения человека в космическом полете. После отделения Латвии от России, Ф.Цандер остался жить в СССР.
В 1924 г. он опубликовал статью «Перелеты на другие планеты». Именно Ф.Цандер запатентовал идею крылатой ракеты, которая, по его мнению, должна была стать основным средством для выполнения межпланетных перелетов. В 1929 г. Ф.Цандер приступил к созданию реактивного двигателя на сжатом воздухе с бензином.
Три года было потрачено на эту работу, но она завершилась успехом. В сентябре 1931 г. вместе с С.Королевым Ф.Цандер создает в Москве общественную организацию – Группу изучения реактивного движения (ГИРД). Помощь в ее создании они получили от Осоавиахима. Через несколько месяцев ГИРД стала по существу государственной научно-конструкторской лабораторией по разработке ракетных летательных аппаратов, в которой были созданы и запущены первые советские жидкостно-баллистические ракеты ГИРД-09 и ГИРД-10.
Первый удачный пуск ракеты а ГИРД состоялся 17 августа 1933 г. Запуска ракеты Ф.Цандер, к сожалению, не увидел: он умер от тифа за несколько месяцев до этого события. В то же время, что и Ф.Цандер, проблемой межпланетных полетов увлекся полтавский юноша Саша Шаргей. Происходил Шаргей из семьи крещеных евреев: мать (в девичестве – Розенфельд), выйдя замуж, перешла в православие. В 1919 г., когда Александру было всего 22 года, он уже завершил работу, которая, будь она в те годы оценена по достоинству, оказала бы огромное влияние на развитие космонавтики и сэкономила ученым многие годы исследований.
О существовании Циолковского и о его работах Александр тогда еще ничего не знал. Он сам оригинальным методом вывел основное уравнение движения ракеты, составил схему и описание четырехступенчатой ракеты на кислородно-водородном топливе, придумал камеры сгорания двигателя и многое другое. А еще он предлагал использовать сопротивление атмосферы для торможения ракеты при спуске с целью экономии топлива.
Для начала ХХ столетия, для уровня науки той эпохи его предложения поражали оригинальностью и глубоким знанием современной физики. Шаргей хотел использовать гравитационное поле встречных небесных тел для доразгона или торможения космических аппаратов при полете в межпланетно росранстве. Он даже рассмотрел возможность использования солнечной энергии для питания бортовых систем космических аппаратов и возможность размещения на околоземной орбите больших зеркал для освещения поверхности Земли.
Шаргей надеялся продолжить свои расчеты, однако события, перевернувшие жизнь огромной страны, перевернули и его жизнь. Во время Гражданской войны он дезертировал из Белой армии, куда был призван как офицер царской армии, и, приобретя документы на имя Юрия Кондратюка, начал новую жизнь.
Под этим именем он, собственно, и остался в истории космонавтики. Долгие годы Шаргей-Кондратюк работает в Сибири, но о своем увлечении не забывает, и в 1929 г. даже издает в Новосибирске книгу, назвав ее для своего времени весьма даже претенциозно: «Завоевание межпланетных пространств». Однако 30 июля 1930 г. он вместе с группой сотрудников, занятых созданием элеватора, был арестован по обвинению во вредительстве и отправлен в одну из «шарашек» НКВД заниматься проектированием угольных предприятий.
Позднее его привлекли к созданию ветроэлектростанций. Для этой работы его даже досрочно освободили из ссылки. Работы курировал нарком тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе, после самоубийства которого все исследования в этой области были свернуты. Группа сотрудников изучения реактивного движения и лично С.Королев пытались добиться разрешения о привлечении Ю.Кондратюка к своим работам, но из этого ничего не получилось: статья уголовного кодекса проклятием висела над ученым.
(В 1941 г. Ю.Кондратюк пропал без вести, защищая Москву в рядах народного ополчения). Если всего этого не знать, будет сложно понять ту невероятную скорость, с которой Сергей Королев чуть ли не за один день оформил в свою секретную «контору» Ари Штернфельда.
Ученых с именем и с уже рядом завершенных научных разработок в области теоретических проблем космонавтики в СССР в середине 1930-х гг.практически не было. Казалось бы, все пути для серьезной работы открыты, но Штернфельд попал в Советский Союз на переломе эпох, и будущее его ждало незавидное.
4 Оказавшись в СССР и будучи зачисленным в институт, занимающийся разработкой реактивной техники, Ари Штернфельд имел все основания рассчитывать на то, что а главный труд его жизни, содержащий многочисленные расчеты трае
Оказавшись в СССР и будучи зачисленным в институт, занимающийся разработкой реактивной техники, Ари Штернфельд имел все основания рассчитывать на то, что а главный труд его жизни, содержащий многочисленные расчеты траекторий будущих полетов космических кораблей, заинтересует, наконец, государство, строящее самое передовое, и в техническом отношении также, общество.
Но для этого требовалось, в первую очередь, обеспечить перевод его книги «Введение в космонавтику» на русский язык и издать ее. А это невозможно было сделать, пока сотрудники института не ознакомятся с его работой и не осознают ее ценность. И нашелся человек, который помог Штернфельду решить эту задачу. Это был Георгий Лангемак, заместитель директора РНИИ по научной части.
До 1933 г. в СССР в области ракетной техники работало несколько научных коллективов. Интересы дела требовали создания единой научно-исследовательской базы. Предложения специалистов были услышаны и поддержаны начальником вооружений Красной Армии М. Н. Тухачевским. Результатом этого явилось создание в конце 1933 г. в Москве на базе московской ГИРД и ленинградской Газодинамической лаборатории (ГДЛ) Реактивного научно-исследовательского института (РНИИ) во главе с Иваном Клейменовым.
Заместителем Клейменова стал С.Королев, которого на этом посту сменил в апреле 1934 г. Г.Лангемак. Георгий быстро подружился с новым сотрудником и стал одним из немногих, кто по достоинству оценил значение его расчетов. В конце концов, именно Лангемак перевел «Введение в космонавтику» на русский язык и сделал все, чтобы книга была издана. Книга Ари Штернфельда для своего времени оказалась своеобразной энциклопедией по предстоящему освоению космического пространства.
В ней были приведены расчеты и теоретическое обоснование множества траекторий космических полетов – то, чем до этого практически никто не занимался. Более того, были определены самые оптимальные из них с точки зрения затрат энергии. Штернфельд доказал, что траектории, при которых космический корабль сначала удаляется от цели и только потом начинает приближаться к ней, позволяют значительно сэкономить топливо. Эти траектории так до сих пор и называют «штернфельдовскими», а их автор остался в истории как «штурман космических трасс».
Это он ввел понятие космических скоростей и рассчитал их стартовые значения, сформулировал понятие «сезоны космической навигации», впервые теоретически обосновал орбиты искусственных спутников Земли – за много лет до появления первого из них. Он первым применил теорию относительности при анализе межзвездных полетов и доказал, что достижение звезд, в принципе, возможно в течение одной человеческой жизни. Впервые в его книге были введены в обращение такие термины, как «космонавтика», «космодром», «первая космическая скорость», «космический аппарат», «перегрузка», «скафандр», «космический корабль»...
«Введение в космонавтику» в переводе с французского Георгия Лангемака была издана в СССР в 1937 г. Как писал позднее академик Б.Раушенбах, «по этой книге учились многие из тех, кому в будущем предстояла практическая работа по завоеванию космоса». Это была «книга на все времена». Когда через 37 лет, в 1974 г., в издательстве «Наука» вышло ее второе издание, в него не было внесено никаких существенных изменений.
Оно было лишь дополнено примечаниями и комментариями автора. Но тогда, когда книга только появилась, о практическом применении изложенных в ней теорий и думать не приходилось. Академик-секретарь Отделения физико-математических наук АН СССР А.Колмогоров, ознакомившись с книгой, отметил только, что «при настоящем состоянии вопросов космонавтики постановка их в качестве плановых задач научных институтов АН была бы преждевременна».
Тем не менее, книга экспонировалась в павильоне СССР на Всемирной выставке 1938-1939 гг. в Нью-Йорке. а Институт, в который Штернфельд пришел работать, занимался конструированием ракетных летательных аппаратов. Одним из пусковых моментов в создании РНИИ были успехи по созданию реактивного миномета «Катюша», работы над которым велись с 1929 г. и были завершены в 1933 г. Едва ли не ведущую роль в создании «Катюши» сыграл Г.Лангемак – основоположник исследований по конструированию реактивных снарядов на бездымном порохе.
Осмотревшись и обнаружив, что представления большинства его коллег о ракетной технике находятся на любительском уровне, Штернфельд примыкает к группе интеллигентного, образованного и наиболее информированного о предмете ведущихся разработок Михаила Тихонравова, занимающегося созданием баллистических ракет на жидком топливе.
Штернфельд подключился к работе отдела, конструирующего крылатые ракеты. Он внес ряд новшеств в конструкцию механизмов, повысивших дальность и точность стрельбы. По трем изобретениям он даже получил авторские свидетельства. Принимал он также участие в деятельности Стратосферного комитета Осоавиахима и, завершая работу над «Введением в космонавтику», дополнил книгу разделом «Стратосферная ракета».
Будущие полеты в стратосферу были в те дни предметом активного обсуждения в советской прессе. Штернфельд предлагал для решения многих проблем свои решения. Это касалось и оптимизации режимов двигателей, и путей увеличения высоты полета и дальности полета ракет, и даже теории использования составных ракет. Его предложения создатели ракеты готовы воплотить в жизнь.
28 февраля 1937 г. на заседании Стратосферного комитета в Московском планетарии Штернфельд зачитывает доклад «Об особенностях стратосферной ракеты». Но это был последний эпизод в его научной деятельности: вскоре его увольняют из института. Начиналась очередная «чистка», и Штернфельд становится одной из первых ее жертв.
В июле того же, 1937 г. его без предупреждения и объяснения причин, в самый разгар испытаний ракеты увольняют. Якобы «по сокращению штатов». И вновь Ари Штернфельда спасает Его величество Случай. Случись эта ситуация с его увольнением менее чем через месяц, исход мог бы быть просто трагическим: в СССР начинались этнические «чистки». 25 июля появляется Оперативный приказ Наркома внутренних дел Н.Ежова об аресте германских подданных, работающих на предприятиях, имеющих оборонное значение.
Не делаются даже исключения для политических эмигрантов. А 11 августа появляется аналогичный приказ о начале антипольских репрессий. В первую очередь аресту подлежали бывшие члены «Польской военной организации» (Polska Organizacja Wojskowa), созданной во время Первой мировой войны в целях борьбы за освобождение польских территорий из-под российского владычества.
Среди других жертв репрессий оказываются «все оставшиеся в СССР военнопленные польской армии, перебежчики из Польши (независимо от времени перехода их в СССР), политэмигранты и политобмененные из Польши» и др. Штернфельд прибыл в СССР из Франции, в 1936 г. он и его жена получили советское гражданство, но, тем не мене, его при желании очень легко можно было причислить к перебежчикам из Польши, тем более, что в годы разгула репрессий особенно не разбирались «кто есть кто».
Усугубляющим моментом для него был факт его участия в работах, на которых стоял с гриф «Секретно». Царившая в обществе политическая паранойя, связанная с пресловутой секретностью, диктовала именно такой подход.
От оценки этой ситуации зависит ответ на вопрос, почему он не попал «под раздачу»: «иностранец», работающий в «закрытом» НИИ, оказывался в подвалах Лубянки первым. а К таким «кадрам» в любом коллективе всегда относились с подозрением, и на них первых обычно писали свои доносы всевозможные сексоты – секретные сотрудники НКВД – банальные доносчики, каких этот самый НКВД наплодил в те годы несчетное количество. Во всяком случае, когда в печати появились две работы, выполненные им совместно с М.Тихонравовым («Применение ракет для исследования стратосферы» и «Устойчивый вертикальный полет ракеты), имя А.Штернфельда в них даже не упоминалось.
5 Весной 1937 г. Сталин приступил к Большой чистке Вооруженных сил, и 22 мая был арестован маршал М.Тухачевский. Его деятельность по реформированию вооружённых сил, его взгляды на подготовку армии к будущей войне встречали сопротивление и оппозицию в наркомате обороны, и те, от кого зависела судьба армии (в первую очередь, маршалы Ворошилов и Буденный), относились к нему неприязненно.
Как позднее отмечал маршал Жуков, Ворошилов, тогдашний нарком, в этой роли был человеком некомпетентным, но Сталин принял его сторону. 11 июня Тухачевский и еще семь человек высшего командного состава Красной Армии были расстреляны.
Сразу после этого начались репрессии во всех армейских структурах, которые Тухачевский курировал. «Чистка» в РНИИ, который маршал в 1933 г. создал, проявив личную инициативу, началась немедленно. Искать компромат сотрудникам НКВД долго не пришлось. В свое время, объединив под одной крышей два проектных коллектива – Московский ГИРД и Ленинградский ГДЛ, создатели ракетной техники подложили под себя то, что называется «бомбой замедленного действия».
Добиваясь приоритета в осуществлении проекта, обе группы вели откровенно некорректную войну друг с другом. За два года совместной работы они измучили себя взаимными обвинениями и доносами. Было ясно, что в условиях репрессивной политики властей это рано или поздно закончится большой трагедией, что и произошло во второй половине 1937 г.
Первыми были арестованы руководители всего проекта Иван Клейменов и Георгий Лангемак. Произошло это 2 ноября 1937 г. При этом следствие не приняло во внимание, что за несколько месяцев до этого оба были представлены к правительственным наградам за создание новых типов вооружения, и в частности, реактивного миномета «Катюша».
Оба были обвинены в шпионаже в пользу немецкой разведки. 15 декабря в дело легли материалы, полученные от одного из их оппонентов по работе в РНИИ, выпускника академии им. Жуковского, специалиста по механике Андрея Костикова. В ночь с 10 на 11 января 1938 г. И.Клейменов и Г.Лангемак были расстреляны.
Место Г.Лангемака в РНИИ сразу после его ареста занял А.Костиков. По мнению некоторых историков и работников ракетно-космической отрасли, Костиков, который пришел в РНИИ лишь в 1933 г., не только продвинул свою карьеру ложными доносами на своих коллег, но и присвоил авторство разработки реактивного миномета «Катюша».
И хотя к 1933 г. практически все основные работы по созданию «Катюши» уже были завершены, именно А.Костикову в июле 1941 г. было присвоено Героя Социалистического Труда «за изобретение одного из видов вооружения, поднимающего боеспособность Красной Армии» («Катюш»).
Но на этом честолюбивые замыслы А.Костикова не оканчиваются: он пишет заявления в партком с обвинениями в адрес двух других ведущих специалистов – Валентина Глушко и Сергея Ковалева. Заявления были немедленно переправлены в НКВД, и Глушко был арестован. По август 1939 г. он находился под следствием во внутренней тюрьмы НКВД а на Лубянке и в Бутырской тюрьме, 15 августа 1939 г. осужден Особым совещанием при НКВД СССР сроком на 8 лет.
Весной того же, 1939 г., А.Костиков по просьбе НКВД создает особую экспертную комиссию, которая 20 июня 1938 г. составляет справку о вредительской деятельности В.Глушко и С.Королева. Спустя 7 дней, 27 июня, Королева арестовывают. Его подвергают пыткам, а 25 сентября приговаривают к расстрелу, но через два дня Военная коллегия заменяет расстрел на 10 лет тюремного заключения.
Что касается А.Костикова, то он дослужился до звания генерал-майора, был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР, удостоен звания Героя Социалистического Труда и Сталинской премии I степени. (Умер в 1950 г. в возрасте 51 года).
Ари Штернфельда счастливо миновали репрессии, но он глубоко разочарован, что работы по созданию баллистических ракет свернуты, что их значение недооценивается, ибо, кроме задач по развитию космонавтики, существуют еще проблемы развития военной техники. Он пытается достучаться до кабинетов высшего руководства страны, не задумываясь над тем, что в обстановке всеобщей подозрительности это может быть превратно расценено. 16 мая 1939 г. он пишет в ЦК ВКП(б) письмо о необходимости продолжения работ в этой области. Пишет, не подозревая даже, что подобные работы уже давно ведутся в готовящейся к войне с СССР Германии.
Что с 1937 г. на полигоне Пенемюнде в Восточной Померании уже существует секретный исследовательский центр под руководством Вернера фон Брауна по созданию ракеты Фау-2, которой немцы будут обстреливать во время войны города Европы. А пока он пишет в ЦК ВКП(б): «Нет сомнения, что разработка таких, на первый взгляд, теоретических вопросов, как межпланетные сообщения ускорят и решение ряда практических проблем, как, например, сверхскоростные сообщения на земле, сверхдальнобойная артиллерия и др.».
Но его не слышат. На его письма никто не отвечает. Малообразованное советское руководство на эту тему просто не задумывается. А пока после ухода из РНИИ Штернфельд остается без работы. Сначала ему удается устроиться в НИИ машиностроения и приступить к конструированию робота, но вскоре его изгоняют и оттуда.
Напомним, шел 1937 год. Штернфельду только 32 года. Он полон сил, идей и желания сделать что-то полезное для своей новой родины, но от него отталкиваются, как от прокаженного. Клеймо «сотрудника врагов народа» висит на нем, как проклятие. Как писала позднее его дочь Майя, «с 1937 года и до конца своей жизни (целых 43 года!) отец оставался ученым-одиночкой, по 20 часов в сутки дома занимавшимся теоретическими вопросами космических полетов».
Будучи безработным, он обращается в партийные органы, к руководству академических институтов, но все бесполезно. И тогда он пишет письмо прямо на имя Сталина. Письмо датировано 16 мая 1939 г. Письмо полно горечи, но главная мысль очевидна: дело не только в том, что он остался без работы, а в том, что он, человек, обладающий редкой специальностью, никому не нужен. «После удаления меня из НИИ, где я занимался вопросами астронавтики, все мои усилия устроиться на работу в АН остаются безрезультатными.
Я осмеливаюсь просить Вас помочь мне продолжать работу в области, в которой после кончины Циолковского в Советском Союзе, по моим сведениям, никто не работает. Мне представляется поистине парадоксальным тот прискорбный факт, что одному из немногих специалистов в мире в данной области нет возможности нормально работать...».
Но и теперь он не удостаивается даже просто вежливого ответа. Он никому не нужен. Его творческий потенциал не используется даже тогда, когда космическая эра действительно наступит и по картам звездного мира, начертанным им а когда-то, будут летать космические аппараты.
Тем не менее, уже в 1940 г., Академия наук, та самая, что отказывала Штернфельду в приеме на работу, представила на соискание только что учрежденной Сталинской премии среди научных работ его «Введение в космонавтику».
А Центральное вещание передало 19 мая 1939 г. в эфир его беседу о космонавтике, в которой он ответил на вопросы радиослушателей. М
А Центральное вещание передало 19 мая 1939 г. в эфир его беседу о космонавтике, в которой он ответил на вопросы радиослушателей. Можно сказать, что именно тогда началась работа Штернфельда по пропаганде научных знаний, в которой он зарекомендовал себя как один из самых талантливых популяризаторов ХХ века.
6 Справедливости ради следует отметить, что желание заниматься популяризацией науки Штернфельд испытывал всегда. Еще проживая во Франции, он не раз выступал с популярными статьями во французских периодических изданиях, распространяемых по всему миру. Только в авиационном еженедельнике «Крылья» в 1934 – 1935 гг. появилось восемь его статей по проблемам космонавтики. Даже в «Новостях литературы, искусства и науки» была опубликована его статья «Когда поэты возносятся в небо» – о космической теме в литературе.
Оставшись без работы, оторванный от научных исследований, Штернфельд в 1938 – 1939 гг. все свое свободное время отдает работе над книгой «Полет в мировое пространство» и уже в начале 1941 г. сдает ее в издательство. Выходу книги помешала война, и книга вышла только в 1949 г.
В сентябре 1939 г. Арии Штернфельд получает тревожное сообщение из Польши: вся его семья заперта в Лодзинском гетто. О том, что все его родные погибли, он узнает уже после войны. А в 1942 г. он сам с Густавой и двумя маленькими детьми оказывается на Урале. Практически все годы войны они оторваны друг от друга: жена преподает французский язык в городке Новая Ляля, он преподает в Металлургическом техникуме г.Серова.
И вновь все свободное время – за письменным столом, а в результате, вернувшись в декабре 1944 г. в Москву, он немедленно передает для печати в «Доклады АН СССР» две написанные еще в эвакуации статьи. В послевоенные годы все попытки трудоустройства по своей научной специальности заканчиваются неудачей.
Его, как бывшего иностранца, да еще и с такой «неудобной» в годы яростной «борьбы с космополитизмом» фамилией, не принимали работать ни в один НИИ. Ему предлагают сменить фамилию на Звездин (Штернфельд в переводе с идиш означает «звездное поле»), но он отказался.
Правда, в его биографии уже был такой эпизод, когда ему пришлось воспользоваться псевдонимом. В 1930 г. под его статьей в а газете французских коммунистов «Юманите» стояла фамилия Л.Ролен (название улицы, где он жил), но ему тогда объяснили, что эта газета не имеет права печатать статьи иностранцев. Менять фамилию по конъюнктурным соображениям в стране, куда он так стремился попасть и власти которой он так доверял, Штернфельд не хочет.
С начала 1950-х гг. его научно-популярные статьи начинают активно публиковаться в советских журналах, и их тут же с удовольствием перепечатывает пресса других стран. Штернфельд – частый гость на всевозможных конференциях и симпозиумах. Его доклад 23 марта 1951 г. на Третьей метеоритной конференции, организованной в Москве Комитетом по метеоритам АН СССР, вызвал настоящую сенсацию.
В эти годы большую популярность во всех слоях общества – и среди взрослых, и среди старших школьников – вызвал опубликованный еще перед самым началом войны научно-фантастический роман Александра Казанцева «Пылающий остров», в котором автор высказал свою гипотезу о происхождении так называемого Тунгусского метеорита.
А.Казанцев предположил, что Тунгусская катастрофа связана с гибелью марсианского корабля. Ари Штернфельд, рассчитав все возможные траектории перелета Марс – Земля, допускаемых механикой космического полета, доказал, что марсианский корабль не мог прилететь на Землю ни 30 июня 1908 года, ни в какой-либо другой срок, близкий к этой дате. Его расчеты показали, что, если уж и мог прилететь в это время какой-либо космический корабль, то это был визитер с Венеры.
Тогда какова же была природа космического пришельца 1908 года? И на этот вопрос Штернфельд ответил. Дело в том, что Тунгусское тело двигалось навстречу орбитальному движению Земли, а это противоречит основным канонам механики космического полета. Так что космическим кораблем оно никак не могло бы быть.
А в это время в стране происходили события, в которых Штернфельд не только мог принять активное участие, но и сыграть в силу своих уникальных знаний значительную роль. В середине 1946 г. принимается историческое решение о создании в СССР мощной ракетостроительной промышленности, и уже в 1951 г. состоялся первый запуск баллистической ракеты с подопытными собаками на борту. В 1954 г. принят к разработке проект первой межконтинентальной ракеты. В том же году Академия наук СССР учреждает настольную золотую медаль им. К.Циолковского «За выдающиеся работы в области межпланетных сообщений».
Но работы ведутся в сверхсекретной обстановке, и Штернфельда к ним, естественно, близко не подпускают. Он работает в одном из проектно-конструкторских бюро и занимается проектированием противопожарного оборудования. Но в 1955 г. появляется его книга «Межпланетные полеты». Через год выходит ее второе издание. А у автора на столе уже лежит новая книга – «Искусственные спутники
А у автора на столе уже лежит новая книга – «Искусственные спутники Земли».
В декабре 1956 года она – уже на прилавках книжных магазинов. В следующие два года она выдерживает 25 изданий в 18 странах. Только в США «Спутники» в 1959 г. выдерживают три издания подряд. Имя Ари Штернфельда становится известным во всем мире, и лишь в СССР оно знакомо только кругу специалистов по астронавтике.
Не прозвучало оно публично и в те дни, когда космонавтика праздновала первые свои успехи. Но Ари был счастлив и без этого всеобщего признания. Его мечты сбылись: 4 октября 1957 г., был запущен первый искусственный спутник Земли, а всего через три с половиной года, 12 апреля 1961 г., состоялся первый полет человека в космос.
Траектории запущенных в 1959 – 1962 гг. советских и американских искусственных планет «Луна-1», «Венера-1», «Иарс-1», «Пионер-4», «Пионер-5», «Рейнджер-3» базировались на расчетах, приведенных еще в книге «Введение в космонавтику». а В 1960 г. Нансийский университет, где когда-то Штернфельд проходил курс наук, присваивает ему ученую степень доктора наук honoris causa без защиты диссертации на основании значительных заслуг перед наукой.
В 1963 г. Штернфельд удостаивается Международной премии Галабера по астронавтике. Одновременно этой же премии удостаивается и Юрий Гагарин, но на вручение ее Штернфельд не едет: ему просто не дают зарубежной визы.
И лишь после получения премии Галабера «советские корифеи» созревают, наконец, до признания заслуг Ари Абрамовича Штернфельда перед мировым сообществом. В 1965 г. ему, при явном неудовольствии ряда крупных величин в системе Академии наук, присваивают без защиты степень доктора технических наук и звание «Заслуженного деятеля науки и техники РСФСР».
В Польше Штернфельд и его семья смогла побывать только летом 1956 г. Он дважды подавал прошения о возвращении на постоянное место жительства в Польшу. В 1946 г., когда шла массовая репатриация бывших польских граждан, ему не разрешили, так как у него уже было советское гражданство. В 1956 г. это была туристическая поездка. Ари, его жена и дочери посетили территорию бывшего Лодзинского гетто, узнали подробности гибели всех родных и близких в годы оккупации.
Спустя год Штернфельд получил, наконец, разрешение на репатриацию, но этого сделать уже не захотели его дочери. К тому же он получил в Москве желанную квартиру. В 1963 г.В 1962 г. от неизлечимой болезни крови ушла из жизни Густава, и через какое-то время Ари сочетался браком с Ильзой Браун, редактором польской редакции радиовещания. Вместе они прожили 17 лет, вплоть до смерти Ари 5 июля 1980 г.
К сожалению, имя Ари Штернфельда в трудах российских авторов по космонавтике найти трудно, однако в электронных энциклопедиях, коими сегодня наполнен Интернет, он всегда упоминается как один из основателей современной космической науки.
Но когда в эфире звучит популярная песня, начинающаяся словами «Заправлены в планшеты космические карты», вряд ли кто-нибудь из слушателей в тот момент задумывается над тем, кто же действительно был автором этих «космических карт».
И уж тем более вряд ли кто-нибудь из них знает, что карты эти почти сто лет назад составил, занимаясь в университете во Франции, молодой польский еврей по имени Ари Штернфельд.
еврейскому происхождению, на что мне лично плевать по определенным причинам, уделено слишком много внимания в этом очерке, и по сему я не рад, что это сделано вами столь ЗАВИСИМО от национальности.
Россия и Зимбабве будут вместе бороться с санкциями западных стран. Соответствующие соглашения были достигнуты представителями двух стран на заседании межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству в Хараре.
«Кроме выражения солидарности в осуждении этих санкций, мы должны объединить наши усилия для предотвращения ущерба для наших экономик, нанести который хотели авторы этих необоснованных и аморальных мер», — заявил по итогам заседания министр иностранных дел Зимбабве Симбараше Мумбенгегви, передает ТАСС.
Российскую делегацию возглавлял министр промышленности и торговли Денис Мантуров, призвавший к отмене «несправедливых санкций». В рамках визита в Хараре он встретился и с президентом Зимбабве Робертом Мугабе. Среди прочего, обсуждались совместные инвестиционные проекты.
Зимбабве оказалась под санкциями западных стран в 2008 году, когда были обнаружены нарушения на выборах и конфискация земель белых фермеров. Оказавшие разрушительное влияние на экономику африканского государства ограничения были сняты в 2013-м, но только со стороны ЕС.
США сохраняет в отношении Зимбабве режим ограничительных мер.
Россия попала под санкции стран Запада, в том числе США и государств-членов Евросоюза, в 2014 году после присоединения Крыма к РФ и конфликта на востоке Украины. В августе 2014 года Москва в качестве ответной меры ввела продовольственное эмбарго.
да и вообще...все хорошее в пиндосии было изобретено и создано типа стопроцентноыми англосаксами...цветное ТВ Владимиром Зворыкиным....вертолеты Игоркм Сикорским....переменный ток Никола Тесла....ракеты Вернером фон Брауном...можно и дальше продолжить
"На официальной защите в 1956 году эскизного проекта ИСЗ С. П. Королёв также отметил, что проект спутника разработан в ОКБ-1 на основе исследовательских работ группы сотрудников НИИ-4, возглавляемой М. К. Тихонравовым."
П. Е. Эльясберг (НИИ-4) полковник, доктор технических наук, один из теоретиков и практиков в области ракетно-космической техники. Ленинская премия (1957) за запуск первого спутника.
Разве кто то что то плохое говорит о русских? Вместе с русскими работали и евреи и представители других наций, короче, советские люди. Но все заслуги почему то приписываются одним русским.
Обратите внимание, что в нижнем ряду отсутствует один портрет. Это был портрет М. К. Тихонравова, который завещал после смерти свой портрет снять, потому что не хочет "присутствовать в этой синагоге". Антисемитт!
Я просто пошутил, потому как vadziku написал: Теперь покажи мне на этом фотостенде фотографию Тихонравова :-). Мне показалось, что ответ мой с долей сарказма и юмора. Ну если не хватает Истомина и Флоренского, то это совсем другое дело. Это уже не только синагога, но церковь (имеется в виду Флоренский если, конечно знакома кому то такая звучная фамилия)
Немного повспоминал. Есть уверенность, что это место фото Келдыша, основателя ИКИ. Надо поинтересоваться, почему её нет и есть ли она в настоящее время
Ну конечно, если еврей кошерный, то он советский человек, служитель нации. А если жулик или там либерал с демократом, то враг, наймит, жидо-масон и фашист-бандеровец.
Начать нужно с того, что пресловутый Ф1 использовался только в лунной программе. ЕСЛИ ОНА БЫЛА! То есть Ф1 разработан, отлажен и показал супер фантастическую надежность. Поэтому говорить о стоимости разработки и производства бессмысленно (если только не думаешь, что всё это говоришь дебилу), деньги уже потрачены. Дальше объяснять тоже не нужно — «капитализм».
И не важно по чьему заказу спроектированы, сделаны РД – они сделаны у НАС! И не по каким-то придуманным причинам, а потому что другие не могут.
Кстати, похоже чертежи, схемы и технологии изготовления Ф1 утеряны вместе с лунным грунтом (380 кг), оригинальными фото и видеоматериалами. Кстати, n штук Ф1 они не использовали, может тоже потеряли.
Плюс к тому были утеряны наработки по физиологической тренировке и диете космонавтов, которые позволяли "лунарям" после двухнедельного полета в практически неподвижном состоянии скакать зайчиками непосредственно после приземления. Современные американские космонавты после полета лежат точно так же как и наши. Хлипкий народ стал по сравнению с богатырями-американцами 60х-70х :-)
В-общем все потеряно, а то что все сразу — чисто совпадение :-)
Россия тоже потеряла наработки по физиологической тренировке и диете космонавтов — советские космонавты в те годы после приземления тоже зайчиками скакали.
Кстати, а американцами подаренный лунный грунт тоже потеряли? Похоже, единственное, что потеряно — здравый смысл. Умора...
Добавлю, помнится некто Волк, тот самый, что был командиром отряда космонавтов, которая должна была летать на Буране, в целях проверки возможности пилотировать его на посадке был запулен на нашу орбитальную станцию. Потом, через две недельки, после посадки, вытащили из посадочного модуля и в вертолет за штурвал, потом сразу, без перекура, на Ту-154 и из Байконура в Москву, а потом сразу из Москвы на истребителе (сорри, не помню на каком) обратно. И ниче, справился. Амеры летали на Луну недельку всего. Хоть убейте, не вижу причин почему бы им тоже не скакать.
А про грунт, счас еще вспомнят еще про тот, который перепутали с куском дерева.
Это не мои фантазии, а ваша некомпетентность, хамство и невнимательность. Пилот вертолета на Байконере был. Вся эта канитель затевалась для оценки работоспоспобности человека и возможности управления им Бураном на посадке.
Да я-то читаю, а вам, похоже, так переспорить охота, что даже внимательно не читаем или намеренно пропускаем? ;) Цитата по первой ссылке: "После этого мне не дали встать на ноги, пройти от корабля до вертолета. Несли в кресле, хотя это было излишне..." Еще раз перечитайте последнюю фразу.
А тот факт, что человек отмахал на вертолете, Тушке и МИГе от Байконура и обратно после 12 дней в невесомости ничего, по вашему, не значит? И это после того как Волк, цитата из того же источника:" ...двадцать минут провисел па ремнях вниз головой в спускаемом аппарате, нe могли сразу вытащить, какой-то болт заело." Вы думаете, что он "прошагать бодрячком" не смог бы, особенно когда на тебя весь мир смотрит?
F-1 двигатель уникальный, мне кажется что его очень трудно куда то приспособить в отличии от РД-170 или НК-33.
F-1 создан путём долгих экспериментов. После возрастания размера камеры сгорания свыше определённого размера, в ней начинаются неравномерности горения и взрывы.
Для решения этой проблемы инженеры несколько лет эмпирически подбирали форму и размещение форсунок для впрыска. history.nasa.gov
Насколько я понимаю полного понимаю процессов и теоретического описания нет до сих пор.
Можно предположить что любое изменение параметров двигателя приведёт к непредсказуемым последствиям. А для тех проектов что есть F-1 не подходит по тяге и габаритам. Как только НАСА сократили финансирование после лунной гонки, подходящих проектов не нашлось, поэтому его и забросили.
РД-170 хорошо масштабируется.
НК-33 маленький.
Кстати на сегодняшние деньги стоимость разработки РД-170 колоссальна, Роскосмосу не осилить,
Комментарии
У них своя ена !
Когда она падает к $- они пляшут от радости!
Причем лицензию на эксклюзивное производство,продажу и использование на своей территории(США).
Производство на своей территории ,как то не задалось))
Осталась только эксклюзивная продажа и эксплуатация и то с ограничениями-только коммерческие пуски т.к производство находится на чужой территории(Россия).
Схожая ситуация и с РД181 для ракеты Antares(контракт с корпорацией Orbital Sciences)
Так что эти РД180 и РД181 это продукт ,который Россия экспортирует США.
...взяло патент,,,Это как?
Можно взять только лицензию на российский патент-списочек для таких ,как ты давно весит ниже
lpre.de
upload.wikimedia.org
Причем надергана автором из различных публикаций
Из текста следует явное не соответствие логике автора.
То тон пишет ,что РД180 разработал в США то пишет,что это разработка Энергомаша?
Стоит уяснить,что уже почти 20лет(!) США покупает эти двигатели у нас.
20 лет ! Устаревший двигатель!
Только идиот может не видеть этого.
Еще там вранье про РН "Русь"
РД180 в рамках нашей космической программы оказался не совсем подходящим.
А вот его половинка РД191 очень даже хороша ,в силу гибкости ее применения.
Это позволило создать практически всю линейку востребованных на сей день ракетоносителей от легкого класса- от 2х тонн до тяжелого -38тонн
Причем просто дублированием этих однотипных ракетных модулей в "пакет"
Сверхтяжелые(100тонн) РН на сей день(!) просто не востребованы в мире.
Для них попросту нет полезной нагрузки.
Серия Российских РН "Ангара-1.1,1.2,А-3,А-5,А-5В закрывает весь спектр коммерческих и военных стартов востребованных в мире и у нас.
Не пишите чушь , вот патенты на 180 двигатель с номерами ,сроками продления и указанием пантентодержателя
ПАТЕНТЫ ЭНЕРГОМАШ
"По словам вице-премьера России, документацию на производство ракетных двигателей РД-180 были переданы властям США еще при президенте Борисе Ельцине, однако, тогдашние власти решили, что производить их на территории Штатов было нецелесообразно.
"Еще в 1994 году при товарище Ельцине умудрились не только поставлять эти двигатели, но еще и передали всю техническую документацию на их производство на территории США", — сказал Рогозин."
mk.ru
"ОАО "НПО "Энергомаш" осуществляло продажу российских ракетных двигателей РД-180 в США за половину затрат на их производство. Как сообщил журналистам аудитор Счетной палаты (СП) РФ Сергей Рябухин, к такому выводу пришла СП в результате проверки деятельности научно-производственного объединения.
"В связи с этим только в 2008-2009гг. убыток от их продаж составил около 880 млн руб., или почти 68% всех убытков "Энергомаша" за этот период", — отмечается в материалах СП.
По данным СП, основную часть выручки от реализации продукции "Энергомаша" составляли средства, поступавшие от исполнения контрактов на экспортные поставки ракетных двигателей РД-180 в США и РД-171М на Украину, а также от выполнения научно-исследовательских работ, в том числе по созданию ракетного двигателя РД-191 для нового семейства российских ракет-носителей "Ангара".
Проверка показала, что в 2008-2009гг. деятельность предприятия была убыточна, причем основную долю убытка составляли работы по реализации РД-180 и РД-171М."
rbc.ru
argumentua.com
ruposters.ru
Вы как в анекдоте про штирлица Штирлиц в буденовке, в шароварах с лампасами, с шашкой наголо, шел по коридорам управления РСХА, волоча за собой деревянную кобуру с маузером. Никогда он еще не был так близок к провалу.
так и вы ( собирательный образ ) как только увидел, что пишут о "великодержавном величии"(великодержавном шовинизме итд) то сразу можно сказать ,что это нам пишет незалежный селюк из украинской глубинки)
В.И. Ленин
"Решительная борьба с пережитками великорусского шовинизма является первой очередной задачей нашей партии"
И.В. Сталин
""Я бы предпочел уйти от терминологии прошлых лет: "сверхдержава" — это то, чем мы пользовались во времена "холодной войны. Зачем — державность, сверхдержавность"?"
"Но при любом развитии событий недопустим и великодержавный шовинизм"
В.В. Путин
Надо понимать, это всё "незалежные селюки из украинской глубинки"?
risovach.ru
Но если информационные галлюцинации (с кем вы там разговариваете) у вас (собирательный образ) возникают постоянно, то обратитесь к психиатру...
И я вам уже писал ,что вас выдает имеено то что вы ,пишите про "великодержавное величие" и прочии хохлобред а вы мне зачем то цитируете Ленина , которого ваши орангутанги рагули так невзлюбили
Вам бы лучше в валпаперы идти ,что то комментировать а в теме про космос и прочее рагулям — селюкам делать нечего , вас это уже не каcается ни коим образом :-) Все что у вас оставалось после распада СССР , вы благополучно просрали а деньги разворовали и через лет 10 будете рассказывать своим внукам во время сбора турнепса для китайско европейских господинов( если конечно доживете и не сгинете в очередной могилизации) о том ,что и на территории украины строили авианосцы , космические корабли и авиалайнеры .
s017.radikal.ru
Появление в 1987 г. на прилавках книжных магазинов книги «Ари Штернфельд – пионер космонавтики» издательства «Наука» некоторое смущение в среде еврейских библиофилов. Что значит «пионер»? То есть, первопроходец? Само слово «пионер» именно это и означает, потому что происходит от французского pionnier, pion – «первопроходец».
Но ведь все мы с раннего детства воспитаны на мысли, что пионером мировой космонавтики был российский и советский ученый Константин Эдуардович Циолковский. О каком же тогда пионере можно еще вести речь?
Однако книга издана в СССР, где свято блюдут принцип приоритета русской науки. А у этого «пионера» имя и фамилия не вызывают сомнения в его национальности. В 1987 году допустить, что еврейский ученый может обойти в истории великого «отца космонавтики», представить было невозможно. «Нет, здесь что-то не то», – говорили тогда, каких-то 25 лет назад, те, кто этим вопросом заинтересовался.
Однако оказалось, что это – как раз таки именно «то».
В знойный полдень 7 июля 1935 г. в проходную московского сверхсекретного Реактивного научно-исследовательского института (РНИИ) зашел мужчина с выраженной еврейской внешностью и попросил о встрече с кем-нибудь из руководства. Говорил он по- русски плохо – с акцентом и подбирая слова. Заявил, что приехал из Польши и хочет работать в этом учреждении, потому что является одним из специалистов в той области, которой занят этот институт.
Время было непростое: после убийства Кирова 1 декабря 1934 г. и начавшихся арестов представителей оппозиции в стране стала нагнетаться всеобщая подозрительность и шпиономания. Однако нагловатая простота пришельца, его откровенная наивность в вопросе трудоустройства на строго секретный объект, да еще наличие у него иностранного подданства несколько обезоруживала охрану, и к нему вышел мужчина в военной форме, представившийся главным инженером по фамилии Королев.
Гость предъявил документы и коротко рассказал о себе. Военный провел его в здание института и внимательно выслушал. То, что узнал Королев (а это был тот самый Сергей Королев, будущий основатель практической космонавтики), было совершенно невероятным. Сидевший перед ним молодой человек – никому неизвестный польский еврей, оказывается, полтора года назад, 22 января 1934 г., представил на обсуждение Французской Академии наук доклад «Метод определения траектории объекта, движущегося в межпланетном пространстве, наблюдателем, находящимся на этом объекте».
Как позднее сам докладчик выяснил, это было первое в истории Французской Академии обсуждение космической тематики. А еще через три недели, 12 февраля, там же он зачитал еще один свой доклад – «О траекториях, позволяющих приблизиться к центральному притягивающему телу, исходя из заданной кеплеровской орбиты».
Дальше – больше. Спустя два месяца автора докладов приглашают в Сорбонну, где он в знаменитой в научном мире аудитории «Декарт» читает лекцию на тему «Некоторые новые взгляды на астронавтику». Насколько высоко оба доклада и лекция были оценены французской научной общественностью, свидетельствовало то, что 6 июня 1934 г. этому молодому и совершенно незнакомому в научном мире ученому присуждается Международная премия а по астронавтике.
Первая в истории мировой науки премия такого рода. Та самая, что была учреждена в 1927 г. французским ученым, одним из пионеров авиации и космонавтики Робером Эно-Пельтри совместно с французским промышленником А.Гиршем. Арии Штернфельд. 1932 г.
Для Королева этой информации было достаточно. В тот же день незнакомец был принят на работу в РНИИ на должность старшего инженера. В тот же день! Настолько высокой была потребность в квалифицированных кадрах этого профиля! Для 1935 года это была настоящая фантастика. Зачислить гражданина без советского гражданства при первом же его обращении в строго секретный институт, о самом существовании которого никому, кроме самого высокого руководства страны, не было известно, без самой основательной проверки органами госбезопасности, на самую высокую должность, дающую право вести самостоятельное тематическое направление, – это, действительно, была фантастика.
Но это произошло. Новым сотрудником РНИИ оказался человек по имени Ари Штернфельд. Это уже позднее «компетентные органы» собрали о нем все необходимые сведения. А пока он начал работать. Появись он в Москве чуть позднее, и события могли пойти по совсем иному сценарию, ибо уже 5 ноября того же, 1935 года Постановлением ЦИК СССР и СНК СССР №22 предполагалась «высылка за пределы Союза ССР иностранных подданных, являющихся общественно опасными».
А кто является «общественно опасным иностранным подданным» решали в те дни люди, для которых не представляло ни малейшего труда спокойно выстрелить человеку в затылок. В самом приезде в СССР некоего специалиста с Запада, изъявлявшего желание работать в СССР, не было ничего особенного. Во второ
Во второй половине 1920-х гг. на призыв большевиков помочь возродить экономику и культуру бывшей Российской империи откликнулись многие деятели науки, техники и культуры европейских стран.
Другое дело, что спустя всего десять лет большинство из них жестоко пожалели о своем доверии к советской власти, убеждавшей их и весь мир в том, что в СССР действительно строится первое социалистическое и при этом самое справедливое государство в мире. Тысячи прибывших в страну специалистов погибли в годы массовых репрессий, обвиненные в шпионаже и вредительстве, но такой поворот событий, хоть и приближался, предсказывать еще никто а не мог, и люди в страну еще приезжали, полные надежд и честолюбивых замыслов.
Одним из них и стал Ари Штернфельд.
Уроженец небольшого городка Серадза, расположенного почти на западной границе Польши, Ари (Арие-Яков) Штернфельд, был, если верить семейным преданиям, дальним потомком выдающегося философа и раввинистического авторитета XII века Моше Маймонида (Рамбама).
Мысль о полете на луну возникла у Ари еще в детстве, когда в Рош Ходеш, в начале каждого месяца он вместе с отцом молился о наступлении такого времени, когда евреи будут недосягаемы для своих врагов так же, как Луна недосягаема для жителей Земли. В хедер при местной синагоге Ари ходить отказался, и тогда родители пригласили мальчику домашнего педагога – меламеда.
Тот, чтобы как-то увлечь своего ученика, давал ему книги по математике и астрономии, благодаря чему тот научился высчитывать лунные месяцы. Но были люди, которые, вопреки молитвам, доказывали, что Луна вполне даже досягаема для человека. Еще в 1865 г. Жюль Верн выпустил фантастический роман, о первом путешествии человека на Луну.
Его герои организовали в американском городе Балтиморе «Пушечный клуб», разработали исполинскую пушку «Колумбиаду» и совершили такой полет. Приводились технические подробности и расчеты, согласно которым проект становился возможным даже для середины XIX века. Ракета запускалась из шахты глубиной 274 м, а развить снаряду Вторую космическую скорость помогал заряд пироксилина весом 180 тонн.
Расчеты автору подготовил известный французский математик Анри Гарсе. Так что мечта казалась вполне осуществимой. Даже название романа у Жюля Верна подтверждало точность расчетов и реальность изображаемых событий: «С Земли на Луну прямым путем за 97 часов 20 минут».
А 1901 г. вышел еще и роман Герберта Уэллса «Первые люди на Луне». Для того, чтобы захватить фантазию юноши, этого оказалось достаточным. В начале Первой мировой войны семья Штернфельдов перебралась в Лодзь, и Ари потупил в еврейскую гуманитарную гимназию. Мысли о космических полетах не отпускали его. Он даже начал решать связанные с полетами технические задачи. Какое наиболее рациональное количество топлива должно быть в ракете, чтобы не перегрузить ее, иначе она просто не взлетит?
Как, находясь в ракете определять расстояние ее от Солнца с помощью бортового термометра? В 1922 г., когда Ари было 17 лет, он прочет только что вышедшую в Германии монографию Альберта Эйнштейна «О специальной и общей теории относительности», и, чтобы разобраться в каких-то не очень понятных для него моментах, написал автору письмо.
Эйнштейн ответил, и вдохновленный этим контактом с великим ученым, Ари позднее даже целую главу в своей монографии посвятил теории относительности применительно к космонавтике. После гимназии Ари поступает на философский факультет Ягеллонского университета в Кракове. Однако гуманитарные науки не увлекают его, и, закончив первый курс, он уезжает во Францию, в г. Нанси, где поступает в Институт электроники и прикладной механики местного университета.
Учеба ему давалась очень тяжело. Французский язык пришлось осваивать с нуля. Чтобы оплачивать маленькую неотапливаемую комнатушку и хоть как-то питаться, пришлось параллельно с учебой работать контролером газовых счетчиков. Фактически местом его многочасового пребывания была институтская библиотека. Но все эти годы учебы в университете мысли о полетах в космос не оставляли его. Он начинает заниматься расчетами траекторий межпланетных полетов. Свои увлечения вынужден скрывать от окружающих, опасаясь, что те начнут сомневаться а в его разуме. «Перелет через Атлантический океан Чарльза Линдберга казался тогда всем фантастикой, – писал он позднее, – а тут какой-то одержимый занимается тем, что пытается доказать реальную возможность овладения вселенной».
В 1927 г. Ари Штернфельд получает диплом инженера-механика и уезжает в Париж. Он успешно работает конструктором и даже получает в Бельгии патент на одно из своих изобретений, но все свободное время посвящает освоению проблем полетов в космос. В 1928 г. он поступает в докторантуру в Сорбонну. Цель – работа над диссертацией на эту тему. На его запрос, где в мире еще занимаются возможными полетами в космос, из Центрального исследовательского института в Париже приходит ответ: «Нигде».
Он изучает механику полета ракет, вычисляет их возможные траектории. Для решен
Он изучает механику полета ракет, вычисляет их возможные траектории. Для решения материальных проблем устраивается на работу в те учреждения, где есть счетные машины. Дома у него арифмометр. Вот и вся аппаратура, которая есть у него в руках, и тем более трудно недооценить результаты его труда, полученные при таких скудных возможностях.
Его научные руководители ничем не могут ему помочь, потому что он работает над темой, которой никто не владеет. Более того, когда летом Штернфельд представляет, наконец, свою работу к защите, ни один из профессоров Сорбонны не берется дать заключение о ценности его работы. Ему даже предлагают взять другую тему для диссертации, но Ари отказывается. Больше всего он страдает от того, что у него нет соратников.
Но именно в этот момент в его жизни появляется любимая женщина. Это – Густава Эрлих, одна из подруг его сестер по жизни в Лодзи. Она тоже выпускница Сорбонны. Густава – секретарь польского отделения французской компартии, участник движения эсперантистов. Человек неравнодушный, она поддерживает Ари в его стремлении продолжить работу над космическими проектами. Владея польским, немецким, французским, русским и идишем, она редактирует его статьи, ведет деловую переписку.
В университете Штернфельд увлекается работами Циолковского. Но нигде в Париже, даже в национальной библиотеке, его книг нет. И тогда он обращается к далекому русскому ученому из провинциального города Калуга с просьбой прислать ему его работы. Завязывается переписка. Чтобы читать письма и книги Циолковского в подлиннике, Ари начинает заниматься русским языком.
В августе 1930 г. он помещает в газете «Юманите» статью «Вчерашняя утопия – сегодняшняя реальность», посвященную межпланетным полетам. В ней он отдает дань русскому ученому и признает его приоритет в области космонавтики. Чтобы воплотить в жизнь свою мечту – завершить все необходимые расчеты и оформить их в монографию, Ари возвращается в Лодзь, к родителям. У него нет счетной машинки.
Арифмометр ему выносит из заводской конторы его друг. С трудом он достает единственную в горорде семизначную таблицу логарифмов. Но работу над книгой он, тем не менее, завершает. В ней 490 страниц. Машинопись – дело рук сестры Франки, погибшей в годы нацистской оккупации вместе с другими членами его семьи. Монография на французском языке. Ее название – «Введение в космонавтику». Не в «астронавтику», не в «звездоплавание», а именно в «космонавтику». Так в науку входит новое слово, но должно будет пройти еще добрых полвека, пока оно станет одним из самых популярных слов на планете.
3 В 1932 г. Ари Штернфельд впервые оказывается в СССР. Не исключено, что сработала рекомендация Густавы: французская компартия поручала ему представить Наркомату а тяжелой промышленности свой проект робота-андроида для выполнения трудоемких и опасных работ. В Москве Ари поселили в гостинице «Савойя», выделили в помощь квалифицированных чертежников, и через месяц проект был рассмотрен. От полагающегося гонорара Штернфельд отказался.
Но пребывание в Москве во многом предопределило его дальнейшую судьбу. А пока ему предстояло позаботиться о публикации монографии, подготовке которой он фактически посвятил последние десять лет жизни. Ари мотается по всей Европе и читает лекции по космонавтике. Он пересылает свою работу на отзыв европейским светилам в этой области – немцам Герману Оберту и Вальтеру Гоману. Г.Оберт был известен тем, что теоретически обосновал возможность полета человека на ракете, а В.Гоман – тем, что математически просчитал способ перехода космического корабля между двумя орбитами с минимальными затратами топлива, впоследствии названный гомановской траекторией.
Оба отзыва оказались для Штернфельда в высшей степени одобрительными, ибо в его монографии была изложена целая совокупность проблем, связанных с завоеванием космоса. Многие вопросы были разработаны в ней впервые в истории науки. Но далеко не все были готовы в те годы воспринимать идеи Штернфельда. Его доклад в декабре 1933 г. в Варшавском университете был принят довольно холодно. Штернфельд пытался найти издателя для своей монографии, но безуспешно.
О том, чтобы работать в Польше над проблемами космических полётов, нечего было и думать, и он уезжает в Париж. К тому моменту, когда появились первые работы по космонавтике Ари Штернфельда, число серьезных работ в этой области можно было посчитать по пальцам. В основном, это были работы по ракетной технике. Американец Роберт Годдард – первым описал принцип действия многоступенчатых ракет и опубликовал монографию «Метод достижения предельных высот» (1919).
Герман Оберт описал динамику движения ракетного аппарата и практические выгоды от развития космонавтики, выпустил книгу «Ракета и космическое пространство» (1923). Вальтер Гоман результаты своих исследований опубликовал в 1925 г. в книге «Возможность достижения небесных тел». Француз Роббер Эно-Пельтри разрабатывал теорию межпланетной навигации и в 1930 г. выпустил книгу «Астронавтика».
Все.
Все. Вслед за этими четырьмя работами уже следуют исследования, принадлежащие советским ученым, но с этого момента и начинается трагическая история развития советской космонавтики, когда результаты исследований и изобретений зависели уже не от ученых, а от социальной системы страны, где эти ученые работают.
Свою первую работу, посвященную межпланетным путешествиям, Фридрих Цандер опубликовал в 1908 году, будучи студентом Рижского политехнического института. В ней он рассмотрел вопрос жизнеобеспечения человека в космическом полете. После отделения Латвии от России, Ф.Цандер остался жить в СССР.
В 1924 г. он опубликовал статью «Перелеты на другие планеты». Именно Ф.Цандер запатентовал идею крылатой ракеты, которая, по его мнению, должна была стать основным средством для выполнения межпланетных перелетов. В 1929 г. Ф.Цандер приступил к созданию реактивного двигателя на сжатом воздухе с бензином.
Три года было потрачено на эту работу, но она завершилась успехом. В сентябре 1931 г. вместе с С.Королевым Ф.Цандер создает в Москве общественную организацию – Группу изучения реактивного движения (ГИРД). Помощь в ее создании они получили от Осоавиахима. Через несколько месяцев ГИРД стала по существу государственной научно-конструкторской лабораторией по разработке ракетных летательных аппаратов, в которой были созданы и запущены первые советские жидкостно-баллистические ракеты ГИРД-09 и ГИРД-10.
Первый удачный пуск ракеты а ГИРД состоялся 17 августа 1933 г. Запуска ракеты Ф.Цандер, к сожалению, не увидел: он умер от тифа за несколько месяцев до этого события. В то же время, что и Ф.Цандер, проблемой межпланетных полетов увлекся полтавский юноша Саша Шаргей. Происходил Шаргей из семьи крещеных евреев: мать (в девичестве – Розенфельд), выйдя замуж, перешла в православие. В 1919 г., когда Александру было всего 22 года, он уже завершил работу, которая, будь она в те годы оценена по достоинству, оказала бы огромное влияние на развитие космонавтики и сэкономила ученым многие годы исследований.
О существовании Циолковского и о его работах Александр тогда еще ничего не знал. Он сам оригинальным методом вывел основное уравнение движения ракеты, составил схему и описание четырехступенчатой ракеты на кислородно-водородном топливе, придумал камеры сгорания двигателя и многое другое. А еще он предлагал использовать сопротивление атмосферы для торможения ракеты при спуске с целью экономии топлива.
Для начала ХХ столетия, для уровня науки той эпохи его предложения поражали оригинальностью и глубоким знанием современной физики. Шаргей хотел использовать гравитационное поле встречных небесных тел для доразгона или торможения космических аппаратов при полете в межпланетно росранстве. Он даже рассмотрел возможность использования солнечной энергии для питания бортовых систем космических аппаратов и возможность размещения на околоземной орбите больших зеркал для освещения поверхности Земли.
Шаргей надеялся продолжить свои расчеты, однако события, перевернувшие жизнь огромной страны, перевернули и его жизнь. Во время Гражданской войны он дезертировал из Белой армии, куда был призван как офицер царской армии, и, приобретя документы на имя Юрия Кондратюка, начал новую жизнь.
Под этим именем он, собственно, и остался в истории космонавтики. Долгие годы Шаргей-Кондратюк работает в Сибири, но о своем увлечении не забывает, и в 1929 г. даже издает в Новосибирске книгу, назвав ее для своего времени весьма даже претенциозно: «Завоевание межпланетных пространств». Однако 30 июля 1930 г. он вместе с группой сотрудников, занятых созданием элеватора, был арестован по обвинению во вредительстве и отправлен в одну из «шарашек» НКВД заниматься проектированием угольных предприятий.
Позднее его привлекли к созданию ветроэлектростанций. Для этой работы его даже досрочно освободили из ссылки. Работы курировал нарком тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе, после самоубийства которого все исследования в этой области были свернуты. Группа сотрудников изучения реактивного движения и лично С.Королев пытались добиться разрешения о привлечении Ю.Кондратюка к своим работам, но из этого ничего не получилось: статья уголовного кодекса проклятием висела над ученым.
(В 1941 г. Ю.Кондратюк пропал без вести, защищая Москву в рядах народного ополчения). Если всего этого не знать, будет сложно понять ту невероятную скорость, с которой Сергей Королев чуть ли не за один день оформил в свою секретную «контору» Ари Штернфельда.
Ученых с именем и с уже рядом завершенных научных разработок в области теоретических проблем космонавтики в СССР в середине 1930-х гг.практически не было. Казалось бы, все пути для серьезной работы открыты, но Штернфельд попал в Советский Союз на переломе эпох, и будущее его ждало незавидное.
4 Оказавшись в СССР и будучи зачисленным в институт, занимающийся разработкой реактивной техники, Ари Штернфельд имел все основания рассчитывать на то, что а главный труд его жизни, содержащий многочисленные расчеты трае
Оказавшись в СССР и будучи зачисленным в институт, занимающийся разработкой реактивной техники, Ари Штернфельд имел все основания рассчитывать на то, что а главный труд его жизни, содержащий многочисленные расчеты траекторий будущих полетов космических кораблей, заинтересует, наконец, государство, строящее самое передовое, и в техническом отношении также, общество.
Но для этого требовалось, в первую очередь, обеспечить перевод его книги «Введение в космонавтику» на русский язык и издать ее. А это невозможно было сделать, пока сотрудники института не ознакомятся с его работой и не осознают ее ценность. И нашелся человек, который помог Штернфельду решить эту задачу. Это был Георгий Лангемак, заместитель директора РНИИ по научной части.
До 1933 г. в СССР в области ракетной техники работало несколько научных коллективов. Интересы дела требовали создания единой научно-исследовательской базы. Предложения специалистов были услышаны и поддержаны начальником вооружений Красной Армии М. Н. Тухачевским. Результатом этого явилось создание в конце 1933 г. в Москве на базе московской ГИРД и ленинградской Газодинамической лаборатории (ГДЛ) Реактивного научно-исследовательского института (РНИИ) во главе с Иваном Клейменовым.
Заместителем Клейменова стал С.Королев, которого на этом посту сменил в апреле 1934 г. Г.Лангемак. Георгий быстро подружился с новым сотрудником и стал одним из немногих, кто по достоинству оценил значение его расчетов. В конце концов, именно Лангемак перевел «Введение в космонавтику» на русский язык и сделал все, чтобы книга была издана. Книга Ари Штернфельда для своего времени оказалась своеобразной энциклопедией по предстоящему освоению космического пространства.
В ней были приведены расчеты и теоретическое обоснование множества траекторий космических полетов – то, чем до этого практически никто не занимался. Более того, были определены самые оптимальные из них с точки зрения затрат энергии. Штернфельд доказал, что траектории, при которых космический корабль сначала удаляется от цели и только потом начинает приближаться к ней, позволяют значительно сэкономить топливо. Эти траектории так до сих пор и называют «штернфельдовскими», а их автор остался в истории как «штурман космических трасс».
Это он ввел понятие космических скоростей и рассчитал их стартовые значения, сформулировал понятие «сезоны космической навигации», впервые теоретически обосновал орбиты искусственных спутников Земли – за много лет до появления первого из них. Он первым применил теорию относительности при анализе межзвездных полетов и доказал, что достижение звезд, в принципе, возможно в течение одной человеческой жизни. Впервые в его книге были введены в обращение такие термины, как «космонавтика», «космодром», «первая космическая скорость», «космический аппарат», «перегрузка», «скафандр», «космический корабль»...
«Введение в космонавтику» в переводе с французского Георгия Лангемака была издана в СССР в 1937 г. Как писал позднее академик Б.Раушенбах, «по этой книге учились многие из тех, кому в будущем предстояла практическая работа по завоеванию космоса». Это была «книга на все времена». Когда через 37 лет, в 1974 г., в издательстве «Наука» вышло ее второе издание, в него не было внесено никаких существенных изменений.
Оно было лишь дополнено примечаниями и комментариями автора. Но тогда, когда книга только появилась, о практическом применении изложенных в ней теорий и думать не приходилось. Академик-секретарь Отделения физико-математических наук АН СССР А.Колмогоров, ознакомившись с книгой, отметил только, что «при настоящем состоянии вопросов космонавтики постановка их в качестве плановых задач научных институтов АН была бы преждевременна».
Тем не менее, книга экспонировалась в павильоне СССР на Всемирной выставке 1938-1939 гг. в Нью-Йорке. а Институт, в который Штернфельд пришел работать, занимался конструированием ракетных летательных аппаратов. Одним из пусковых моментов в создании РНИИ были успехи по созданию реактивного миномета «Катюша», работы над которым велись с 1929 г. и были завершены в 1933 г. Едва ли не ведущую роль в создании «Катюши» сыграл Г.Лангемак – основоположник исследований по конструированию реактивных снарядов на бездымном порохе.
Осмотревшись и обнаружив, что представления большинства его коллег о ракетной технике находятся на любительском уровне, Штернфельд примыкает к группе интеллигентного, образованного и наиболее информированного о предмете ведущихся разработок Михаила Тихонравова, занимающегося созданием баллистических ракет на жидком топливе.
Штернфельд подключился к работе отдела, конструирующего крылатые ракеты. Он внес ряд новшеств в конструкцию механизмов, повысивших дальность и точность стрельбы. По трем изобретениям он даже получил авторские свидетельства. Принимал он также участие в деятельности Стратосферного комитета Осоавиахима и, завершая работу над «Введением в космонавтику», дополнил книгу разделом «Стратосферная ракета».
Будущие полеты в стр
Будущие полеты в стратосферу были в те дни предметом активного обсуждения в советской прессе. Штернфельд предлагал для решения многих проблем свои решения. Это касалось и оптимизации режимов двигателей, и путей увеличения высоты полета и дальности полета ракет, и даже теории использования составных ракет. Его предложения создатели ракеты готовы воплотить в жизнь.
28 февраля 1937 г. на заседании Стратосферного комитета в Московском планетарии Штернфельд зачитывает доклад «Об особенностях стратосферной ракеты». Но это был последний эпизод в его научной деятельности: вскоре его увольняют из института. Начиналась очередная «чистка», и Штернфельд становится одной из первых ее жертв.
В июле того же, 1937 г. его без предупреждения и объяснения причин, в самый разгар испытаний ракеты увольняют. Якобы «по сокращению штатов». И вновь Ари Штернфельда спасает Его величество Случай. Случись эта ситуация с его увольнением менее чем через месяц, исход мог бы быть просто трагическим: в СССР начинались этнические «чистки». 25 июля появляется Оперативный приказ Наркома внутренних дел Н.Ежова об аресте германских подданных, работающих на предприятиях, имеющих оборонное значение.
Не делаются даже исключения для политических эмигрантов. А 11 августа появляется аналогичный приказ о начале антипольских репрессий. В первую очередь аресту подлежали бывшие члены «Польской военной организации» (Polska Organizacja Wojskowa), созданной во время Первой мировой войны в целях борьбы за освобождение польских территорий из-под российского владычества.
Среди других жертв репрессий оказываются «все оставшиеся в СССР военнопленные польской армии, перебежчики из Польши (независимо от времени перехода их в СССР), политэмигранты и политобмененные из Польши» и др. Штернфельд прибыл в СССР из Франции, в 1936 г. он и его жена получили советское гражданство, но, тем не мене, его при желании очень легко можно было причислить к перебежчикам из Польши, тем более, что в годы разгула репрессий особенно не разбирались «кто есть кто».
Усугубляющим моментом для него был факт его участия в работах, на которых стоял с гриф «Секретно». Царившая в обществе политическая паранойя, связанная с пресловутой секретностью, диктовала именно такой подход.
От оценки этой ситуации зависит ответ на вопрос, почему он не попал «под раздачу»: «иностранец», работающий в «закрытом» НИИ, оказывался в подвалах Лубянки первым. а К таким «кадрам» в любом коллективе всегда относились с подозрением, и на них первых обычно писали свои доносы всевозможные сексоты – секретные сотрудники НКВД – банальные доносчики, каких этот самый НКВД наплодил в те годы несчетное количество. Во всяком случае, когда в печати появились две работы, выполненные им совместно с М.Тихонравовым («Применение ракет для исследования стратосферы» и «Устойчивый вертикальный полет ракеты), имя А.Штернфельда в них даже не упоминалось.
5 Весной 1937 г. Сталин приступил к Большой чистке Вооруженных сил, и 22 мая был арестован маршал М.Тухачевский. Его деятельность по реформированию вооружённых сил, его взгляды на подготовку армии к будущей войне встречали сопротивление и оппозицию в наркомате обороны, и те, от кого зависела судьба армии (в первую очередь, маршалы Ворошилов и Буденный), относились к нему неприязненно.
Как позднее отмечал маршал Жуков, Ворошилов, тогдашний нарком, в этой роли был человеком некомпетентным, но Сталин принял его сторону. 11 июня Тухачевский и еще семь человек высшего командного состава Красной Армии были расстреляны.
Сразу после этого начались репрессии во всех армейских структурах, которые Тухачевский курировал. «Чистка» в РНИИ, который маршал в 1933 г. создал, проявив личную инициативу, началась немедленно. Искать компромат сотрудникам НКВД долго не пришлось. В свое время, объединив под одной крышей два проектных коллектива – Московский ГИРД и Ленинградский ГДЛ, создатели ракетной техники подложили под себя то, что называется «бомбой замедленного действия».
Добиваясь приоритета в осуществлении проекта, обе группы вели откровенно некорректную войну друг с другом. За два года совместной работы они измучили себя взаимными обвинениями и доносами. Было ясно, что в условиях репрессивной политики властей это рано или поздно закончится большой трагедией, что и произошло во второй половине 1937 г.
Первыми были арестованы руководители всего проекта Иван Клейменов и Георгий Лангемак. Произошло это 2 ноября 1937 г. При этом следствие не приняло во внимание, что за несколько месяцев до этого оба были представлены к правительственным наградам за создание новых типов вооружения, и в частности, реактивного миномета «Катюша».
Оба были обвинены в шпионаже в пользу немецкой разведки. 15 декабря в дело легли материалы, полученные от одного из их оппонентов по работе в РНИИ, выпускника академии им. Жуковского, специалиста по механике Андрея Костикова. В ночь с 10 на 11 января 1938 г. И.Клейменов и Г.Лангемак были расстреляны.
Место Г.Лангемака в РНИИ сразу после его
Место Г.Лангемака в РНИИ сразу после его ареста занял А.Костиков. По мнению некоторых историков и работников ракетно-космической отрасли, Костиков, который пришел в РНИИ лишь в 1933 г., не только продвинул свою карьеру ложными доносами на своих коллег, но и присвоил авторство разработки реактивного миномета «Катюша».
И хотя к 1933 г. практически все основные работы по созданию «Катюши» уже были завершены, именно А.Костикову в июле 1941 г. было присвоено Героя Социалистического Труда «за изобретение одного из видов вооружения, поднимающего боеспособность Красной Армии» («Катюш»).
Но на этом честолюбивые замыслы А.Костикова не оканчиваются: он пишет заявления в партком с обвинениями в адрес двух других ведущих специалистов – Валентина Глушко и Сергея Ковалева. Заявления были немедленно переправлены в НКВД, и Глушко был арестован. По август 1939 г. он находился под следствием во внутренней тюрьмы НКВД а на Лубянке и в Бутырской тюрьме, 15 августа 1939 г. осужден Особым совещанием при НКВД СССР сроком на 8 лет.
Весной того же, 1939 г., А.Костиков по просьбе НКВД создает особую экспертную комиссию, которая 20 июня 1938 г. составляет справку о вредительской деятельности В.Глушко и С.Королева. Спустя 7 дней, 27 июня, Королева арестовывают. Его подвергают пыткам, а 25 сентября приговаривают к расстрелу, но через два дня Военная коллегия заменяет расстрел на 10 лет тюремного заключения.
Что касается А.Костикова, то он дослужился до звания генерал-майора, был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР, удостоен звания Героя Социалистического Труда и Сталинской премии I степени. (Умер в 1950 г. в возрасте 51 года).
Ари Штернфельда счастливо миновали репрессии, но он глубоко разочарован, что работы по созданию баллистических ракет свернуты, что их значение недооценивается, ибо, кроме задач по развитию космонавтики, существуют еще проблемы развития военной техники. Он пытается достучаться до кабинетов высшего руководства страны, не задумываясь над тем, что в обстановке всеобщей подозрительности это может быть превратно расценено. 16 мая 1939 г. он пишет в ЦК ВКП(б) письмо о необходимости продолжения работ в этой области. Пишет, не подозревая даже, что подобные работы уже давно ведутся в готовящейся к войне с СССР Германии.
Что с 1937 г. на полигоне Пенемюнде в Восточной Померании уже существует секретный исследовательский центр под руководством Вернера фон Брауна по созданию ракеты Фау-2, которой немцы будут обстреливать во время войны города Европы. А пока он пишет в ЦК ВКП(б): «Нет сомнения, что разработка таких, на первый взгляд, теоретических вопросов, как межпланетные сообщения ускорят и решение ряда практических проблем, как, например, сверхскоростные сообщения на земле, сверхдальнобойная артиллерия и др.».
Но его не слышат. На его письма никто не отвечает. Малообразованное советское руководство на эту тему просто не задумывается. А пока после ухода из РНИИ Штернфельд остается без работы. Сначала ему удается устроиться в НИИ машиностроения и приступить к конструированию робота, но вскоре его изгоняют и оттуда.
Напомним, шел 1937 год. Штернфельду только 32 года. Он полон сил, идей и желания сделать что-то полезное для своей новой родины, но от него отталкиваются, как от прокаженного. Клеймо «сотрудника врагов народа» висит на нем, как проклятие. Как писала позднее его дочь Майя, «с 1937 года и до конца своей жизни (целых 43 года!) отец оставался ученым-одиночкой, по 20 часов в сутки дома занимавшимся теоретическими вопросами космических полетов».
Будучи безработным, он обращается в партийные органы, к руководству академических институтов, но все бесполезно. И тогда он пишет письмо прямо на имя Сталина. Письмо датировано 16 мая 1939 г. Письмо полно горечи, но главная мысль очевидна: дело не только в том, что он остался без работы, а в том, что он, человек, обладающий редкой специальностью, никому не нужен. «После удаления меня из НИИ, где я занимался вопросами астронавтики, все мои усилия устроиться на работу в АН остаются безрезультатными.
Я осмеливаюсь просить Вас помочь мне продолжать работу в области, в которой после кончины Циолковского в Советском Союзе, по моим сведениям, никто не работает. Мне представляется поистине парадоксальным тот прискорбный факт, что одному из немногих специалистов в мире в данной области нет возможности нормально работать...».
Но и теперь он не удостаивается даже просто вежливого ответа. Он никому не нужен. Его творческий потенциал не используется даже тогда, когда космическая эра действительно наступит и по картам звездного мира, начертанным им а когда-то, будут летать космические аппараты.
Тем не менее, уже в 1940 г., Академия наук, та самая, что отказывала Штернфельду в приеме на работу, представила на соискание только что учрежденной Сталинской премии среди научных работ его «Введение в космонавтику».
А Центральное вещание передало 19 мая 1939 г. в эфир его беседу о космонавтике, в которой он ответил на вопросы радиослушателей. М
А Центральное вещание передало 19 мая 1939 г. в эфир его беседу о космонавтике, в которой он ответил на вопросы радиослушателей. Можно сказать, что именно тогда началась работа Штернфельда по пропаганде научных знаний, в которой он зарекомендовал себя как один из самых талантливых популяризаторов ХХ века.
6 Справедливости ради следует отметить, что желание заниматься популяризацией науки Штернфельд испытывал всегда. Еще проживая во Франции, он не раз выступал с популярными статьями во французских периодических изданиях, распространяемых по всему миру. Только в авиационном еженедельнике «Крылья» в 1934 – 1935 гг. появилось восемь его статей по проблемам космонавтики. Даже в «Новостях литературы, искусства и науки» была опубликована его статья «Когда поэты возносятся в небо» – о космической теме в литературе.
Оставшись без работы, оторванный от научных исследований, Штернфельд в 1938 – 1939 гг. все свое свободное время отдает работе над книгой «Полет в мировое пространство» и уже в начале 1941 г. сдает ее в издательство. Выходу книги помешала война, и книга вышла только в 1949 г.
В сентябре 1939 г. Арии Штернфельд получает тревожное сообщение из Польши: вся его семья заперта в Лодзинском гетто. О том, что все его родные погибли, он узнает уже после войны. А в 1942 г. он сам с Густавой и двумя маленькими детьми оказывается на Урале. Практически все годы войны они оторваны друг от друга: жена преподает французский язык в городке Новая Ляля, он преподает в Металлургическом техникуме г.Серова.
И вновь все свободное время – за письменным столом, а в результате, вернувшись в декабре 1944 г. в Москву, он немедленно передает для печати в «Доклады АН СССР» две написанные еще в эвакуации статьи. В послевоенные годы все попытки трудоустройства по своей научной специальности заканчиваются неудачей.
Его, как бывшего иностранца, да еще и с такой «неудобной» в годы яростной «борьбы с космополитизмом» фамилией, не принимали работать ни в один НИИ. Ему предлагают сменить фамилию на Звездин (Штернфельд в переводе с идиш означает «звездное поле»), но он отказался.
Правда, в его биографии уже был такой эпизод, когда ему пришлось воспользоваться псевдонимом. В 1930 г. под его статьей в а газете французских коммунистов «Юманите» стояла фамилия Л.Ролен (название улицы, где он жил), но ему тогда объяснили, что эта газета не имеет права печатать статьи иностранцев. Менять фамилию по конъюнктурным соображениям в стране, куда он так стремился попасть и власти которой он так доверял, Штернфельд не хочет.
С начала 1950-х гг. его научно-популярные статьи начинают активно публиковаться в советских журналах, и их тут же с удовольствием перепечатывает пресса других стран. Штернфельд – частый гость на всевозможных конференциях и симпозиумах. Его доклад 23 марта 1951 г. на Третьей метеоритной конференции, организованной в Москве Комитетом по метеоритам АН СССР, вызвал настоящую сенсацию.
В эти годы большую популярность во всех слоях общества – и среди взрослых, и среди старших школьников – вызвал опубликованный еще перед самым началом войны научно-фантастический роман Александра Казанцева «Пылающий остров», в котором автор высказал свою гипотезу о происхождении так называемого Тунгусского метеорита.
А.Казанцев предположил, что Тунгусская катастрофа связана с гибелью марсианского корабля. Ари Штернфельд, рассчитав все возможные траектории перелета Марс – Земля, допускаемых механикой космического полета, доказал, что марсианский корабль не мог прилететь на Землю ни 30 июня 1908 года, ни в какой-либо другой срок, близкий к этой дате. Его расчеты показали, что, если уж и мог прилететь в это время какой-либо космический корабль, то это был визитер с Венеры.
Тогда какова же была природа космического пришельца 1908 года? И на этот вопрос Штернфельд ответил. Дело в том, что Тунгусское тело двигалось навстречу орбитальному движению Земли, а это противоречит основным канонам механики космического полета. Так что космическим кораблем оно никак не могло бы быть.
А в это время в стране происходили события, в которых Штернфельд не только мог принять активное участие, но и сыграть в силу своих уникальных знаний значительную роль. В середине 1946 г. принимается историческое решение о создании в СССР мощной ракетостроительной промышленности, и уже в 1951 г. состоялся первый запуск баллистической ракеты с подопытными собаками на борту. В 1954 г. принят к разработке проект первой межконтинентальной ракеты. В том же году Академия наук СССР учреждает настольную золотую медаль им. К.Циолковского «За выдающиеся работы в области межпланетных сообщений».
Но работы ведутся в сверхсекретной обстановке, и Штернфельда к ним, естественно, близко не подпускают. Он работает в одном из проектно-конструкторских бюро и занимается проектированием противопожарного оборудования. Но в 1955 г. появляется его книга «Межпланетные полеты». Через год выходит ее второе издание. А у автора на столе уже лежит новая книга – «Искусственные спутники
А у автора на столе уже лежит новая книга – «Искусственные спутники Земли».
В декабре 1956 года она – уже на прилавках книжных магазинов. В следующие два года она выдерживает 25 изданий в 18 странах. Только в США «Спутники» в 1959 г. выдерживают три издания подряд. Имя Ари Штернфельда становится известным во всем мире, и лишь в СССР оно знакомо только кругу специалистов по астронавтике.
Не прозвучало оно публично и в те дни, когда космонавтика праздновала первые свои успехи. Но Ари был счастлив и без этого всеобщего признания. Его мечты сбылись: 4 октября 1957 г., был запущен первый искусственный спутник Земли, а всего через три с половиной года, 12 апреля 1961 г., состоялся первый полет человека в космос.
Траектории запущенных в 1959 – 1962 гг. советских и американских искусственных планет «Луна-1», «Венера-1», «Иарс-1», «Пионер-4», «Пионер-5», «Рейнджер-3» базировались на расчетах, приведенных еще в книге «Введение в космонавтику». а В 1960 г. Нансийский университет, где когда-то Штернфельд проходил курс наук, присваивает ему ученую степень доктора наук honoris causa без защиты диссертации на основании значительных заслуг перед наукой.
В 1963 г. Штернфельд удостаивается Международной премии Галабера по астронавтике. Одновременно этой же премии удостаивается и Юрий Гагарин, но на вручение ее Штернфельд не едет: ему просто не дают зарубежной визы.
И лишь после получения премии Галабера «советские корифеи» созревают, наконец, до признания заслуг Ари Абрамовича Штернфельда перед мировым сообществом. В 1965 г. ему, при явном неудовольствии ряда крупных величин в системе Академии наук, присваивают без защиты степень доктора технических наук и звание «Заслуженного деятеля науки и техники РСФСР».
В Польше Штернфельд и его семья смогла побывать только летом 1956 г. Он дважды подавал прошения о возвращении на постоянное место жительства в Польшу. В 1946 г., когда шла массовая репатриация бывших польских граждан, ему не разрешили, так как у него уже было советское гражданство. В 1956 г. это была туристическая поездка. Ари, его жена и дочери посетили территорию бывшего Лодзинского гетто, узнали подробности гибели всех родных и близких в годы оккупации.
Спустя год Штернфельд получил, наконец, разрешение на репатриацию, но этого сделать уже не захотели его дочери. К тому же он получил в Москве желанную квартиру. В 1963 г.В 1962 г. от неизлечимой болезни крови ушла из жизни Густава, и через какое-то время Ари сочетался браком с Ильзой Браун, редактором польской редакции радиовещания. Вместе они прожили 17 лет, вплоть до смерти Ари 5 июля 1980 г.
К сожалению, имя Ари Штернфельда в трудах российских авторов по космонавтике найти трудно, однако в электронных энциклопедиях, коими сегодня наполнен Интернет, он всегда упоминается как один из основателей современной космической науки.
Но когда в эфире звучит популярная песня, начинающаяся словами «Заправлены в планшеты космические карты», вряд ли кто-нибудь из слушателей в тот момент задумывается над тем, кто же действительно был автором этих «космических карт».
И уж тем более вряд ли кто-нибудь из них знает, что карты эти почти сто лет назад составил, занимаясь в университете во Франции, молодой польский еврей по имени Ари Штернфельд.
А. Штернфельд с космонавтами А. Николаевым и П. Поповичем, 1962 год
качество всегда зависит от людей, которые вкладывают все свои способности,
всю свою "душу" в создание уникальных технических Произведений Искусства,
какими и являются ракетные двигатели!
Россия договорилась с Зимбабве о совместной борьбе с санкциями Запада
30 апреля 2016, 17:48
hayastannews.com
Роберт Мугабе, президент Зимбабве
Россия и Зимбабве будут вместе бороться с санкциями западных стран. Соответствующие соглашения были достигнуты представителями двух стран на заседании межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству в Хараре.
«Кроме выражения солидарности в осуждении этих санкций, мы должны объединить наши усилия для предотвращения ущерба для наших экономик, нанести который хотели авторы этих необоснованных и аморальных мер», — заявил по итогам заседания министр иностранных дел Зимбабве Симбараше Мумбенгегви, передает ТАСС.
Российскую делегацию возглавлял министр промышленности и торговли Денис Мантуров, призвавший к отмене «несправедливых санкций». В рамках визита в Хараре он встретился и с президентом Зимбабве Робертом Мугабе. Среди прочего, обсуждались совместные инвестиционные проекты.
Зимбабве оказалась под санкциями западных стран в 2008 году, когда были обнаружены нарушения на выборах и конфискация земель белых фермеров. Оказавшие разрушительное влияние на экономику африканского государства ограничения были сняты в 2013-м, но только со стороны ЕС.
США сохраняет в отношении Зимбабве режим ограничительных мер.
Россия попала под санкции стран Запада, в том числе США и государств-членов Евросоюза, в 2014 году после присоединения Крыма к РФ и конфликта на востоке Украины. В августе 2014 года Москва в качестве ответной меры ввела продовольственное эмбарго.
-------------------------
Стопроцентные "русские" изобрели первый спутник Земли...
s019.radikal.ru
Вот снимок, сделанный в холле Института космических исследований Российской Академии Наук.
На переднем плане — Первый Спутник, высшее технологическое достижение своего времени.
На втором — авторы. Если не читается на снимке, вот их имена:
Валентин Семенович Эткин,
Павел Ефимович Эльясберг,
Ян Львович Зиман,
Яков Борисович Зельдович,
Георгий Иванович Петров,
Яков Самуилович Шкловский,
Георгий Степанович Нариманов,
Константин Иосифович Грингауз,
Юрий Ильич Гальперин,
Семен Самойлович Моисеев,
Василий Иванович Мороз.
Оказалось что первый спутник создали евреи а всё остальное пропаганда, мать перемать...
Википедия говорит, что институт основан в 1965 году.
Сдается мне первый спутник был несколько пораньше.
Институт не существовал, над стендом фотографий нет никаких надписей ...
С чего вы взяли что это авторы спутника, тем более — ВСЕ авторы?
"На официальной защите в 1956 году эскизного проекта ИСЗ С. П. Королёв также отметил, что проект спутника разработан в ОКБ-1 на основе исследовательских работ группы сотрудников НИИ-4, возглавляемой М. К. Тихонравовым."
П. Е. Эльясберг (НИИ-4) полковник, доктор технических наук, один из теоретиков и практиков в области ракетно-космической техники. Ленинская премия (1957) за запуск первого спутника.
Теперь покажи мне на этом фотостенде фотографию Тихонравова :-)
Бог ты мой, вы в своих собственных ссылках путаетесь.
Лишь бы что плохое про Россию или русских сказать :-)
Еврей со средним образованием – жид.
Еврей с вашим образованием – еврей.
Еврей академик – великий русский ученый.
Хотите историю ИКИ, читайте
И не важно по чьему заказу спроектированы, сделаны РД – они сделаны у НАС! И не по каким-то придуманным причинам, а потому что другие не могут.
Кстати, похоже чертежи, схемы и технологии изготовления Ф1 утеряны вместе с лунным грунтом (380 кг), оригинальными фото и видеоматериалами. Кстати, n штук Ф1 они не использовали, может тоже потеряли.
В музее выставлен.
В-общем все потеряно, а то что все сразу — чисто совпадение :-)
Кстати, а американцами подаренный лунный грунт тоже потеряли? Похоже, единственное, что потеряно — здравый смысл. Умора...
А про грунт, счас еще вспомнят еще про тот, который перепутали с куском дерева.
На Байконуре не нашлось пилота вертолета?
Вот, просвещайтесь: buran.ru смотреть с 24:00
и вот: buran.ru
Вы сами свои ссылки читать не пробовали? :-)
А теперь сравните с бодрячками "лунной" программы, которые чуть не пританцовывая идут :-)
Не знаю что там они дарили, но гораздо большее количество оставшегося внезапно оказалось совсем не лунным, когда лет 10 назад проверку сделали.
Сколько помню в "лунном" грунте с реголитами непорядок оказался.
Хотя какой, к черту, космический центр. Видимо, разрешение родителей действует не дальше 100 метров на велосипеде...
Завидую тебе человек-рентген.
Ну а насчет родителей и велосипедов — так ведь ты более явно выказываешь свой возраст, употребляя такие детсадовские аргументы :-)
F-1 создан путём долгих экспериментов. После возрастания размера камеры сгорания свыше определённого размера, в ней начинаются неравномерности горения и взрывы.
Для решения этой проблемы инженеры несколько лет эмпирически подбирали форму и размещение форсунок для впрыска. history.nasa.gov
Насколько я понимаю полного понимаю процессов и теоретического описания нет до сих пор.
Можно предположить что любое изменение параметров двигателя приведёт к непредсказуемым последствиям. А для тех проектов что есть F-1 не подходит по тяге и габаритам. Как только НАСА сократили финансирование после лунной гонки, подходящих проектов не нашлось, поэтому его и забросили.
РД-170 хорошо масштабируется.
НК-33 маленький.
Кстати на сегодняшние деньги стоимость разработки РД-170 колоссальна, Роскосмосу не осилить,
да и НАСА тоже.
В отличии от него его аналог РД170 -четырехкамерный,что позволило его разделить на два(РД180) и четыре(РД191-193)
Вдобавок такая конструкция позволяет управлять векторами тяги раздельно.
Просто у США не оказалось на тот момент подходящего ЖРД.