Что ж тогда три года всё переходили в наступление и всё никак не получалось?
А немцы вот этого не знали и три года успешно блокировали Ленинград, даже танки не считали нужным привлекать к блокаде, перебросили их на другие фронты, как теперь выясняется.
хз,хз.. смотря по местности,укреплениям,времени,с какой целью обороняют.. и многими прочими параметрами.. при наступление сначала "огневой вал",по сути всё будет сметено,и потери будут минимальны,чем нежели будут постоянно терять обороняющиеся..
Лютое место. Там до сих пор деревья толком не растут, так, кусты какие-то чахлые.
Кстати, не забудьте вспомнить парное изделие — Мясной Бор. Оттуда шло встречное наступление, совместные действия должны были прорвать оборону Ленинграда. Обе части операции кончились очень печально.
немцы занимали населённые пункты и дороги выдавливая красную армию в болота вокруг Ленинграда, танки там вязли наступление вязло (прим 9 человек убитых на кв метр)
Примерно в шестидесяти километрах на ЮВ от Невского пятачка расположилось село Погостье.
Зимой 41-42 гг. там тоже было очень "жарко".
Вот как в своих мемуарах описывает те события ленинградец Николай Никулин, чудом выживший в той мясорубке.
Н. Н. Никулин, "Воспоминания о войне".
"..В армейской жизни под Погостьем сложился между тем своеобразный ритм. Ночью подходило пополнение: пятьсот — тысяча — две-три тысячи человек.[3] То моряки, то маршевые роты из Сибири, то блокадники (их переправляли по замерзшему Ладожскому озеру). Утром, после редкой артподготовки, они шли в атаку и оставались лежать перед железнодорожной насыпью. Двигались в атаку черепашьим шагом, пробивая в глубоком снегу траншею, да и сил было мало, особенно у ленинградцев. Снег стоял выше пояса, убитые не падали, застревали в сугробах. Трупы засыпало свежим снежком, а на другой день была новая атака, новые трупы, и за зиму образовались наслоения мертвецов, которые только весною обнажились от снега, — скрюченные, перекореженные, разорванные, раздавленные тела. Целые штабеля.
О неудачах под Погостьем, об их причинах, о несогласованности, неразберихе, плохом планировании, плохой разведке, отсутствии взаимодействия частей и родов войск кое-что говорилось в нашей печати, в мемуарах и специальных статьях. Погостьинские бои были в какой-то мере типичны для всего русско-немецкого фронта 1942 года. Везде происходило нечто подобное, везде — и на Севере, и на Юге, и подо Ржевом, и под Старой Руссой — были свои Погостья…
В начале войны немецкие армии вошли на нашу территорию, как раскаленный нож в масло. Чтобы затормозить их движение не нашлось другого средства, как залить кровью лезвие этого ножа. Постепенно он начал ржаветь и тупеть и двигался все медленней. А кровь лилась и лилась. Так сгорело ленинградское ополчение. Двести тысяч лучших, цвет города. Но вот нож остановился. Был он, однако, еще прочен, назад его подвинуть почти не удавалось. И весь 1942 год лилась и лилась кровь, все же помаленьку подтачивая это страшное лезвие. Так ковалась наша будущая победа.
Кадровая армия погибла на границе. У новых формирований оружия было в обрез, боеприпасов и того меньше. Опытных командиров — наперечет. Шли в бой необученные новобранцы…
— Атаковать! — звонит Хозяин из Кремля.
— Атаковать! — телефонирует генерал из теплого кабинета.
— Атаковать! — приказывает полковник из прочной землянки.
И встает сотня Иванов, и бредет по глубокому снегу под перекрестные трассы немецких пулеметов. А немцы в теплых дзотах, сытые и пьяные, наглые, все предусмотрели, все рассчитали, все пристреляли и бьют, бьют, как в тире. Однако и вражеским солдатам было не так легко. Недавно один немецкий ветеран рассказал мне о том, что среди пулеметчиков их полка были случаи помешательства: не так просто убивать людей ряд за рядом — а они все идут и идут, и нет им конца.."
Был там в 75-м, накануне тридцатилетия Победы. Помню изрытое воронками поле, чуть больше футбольного, и земля вперемешку с человеческими костями. Обрывки противогазов, пробитые каски, истлевшие сапоги. Жуткое зрелище...
Да были, конечно, верующие. В то время просто не было принято свою веру напоказ выставлять, как сейчас это всякие позёры делают. Много было тех, кто постарше возрастом, которые верили "по привычке"... Так что — пусть себе стоит. Это ведь не очередная точка продаж РПЦ, где они своего бога за деньги продают
Что бы читатели лучше поняли ценность этого клочка Нашей земли, приведу лишь две красноречивые цифры. По некоторым данным на Невском пятачке за все время боев безвозвратные потери составили около 250 тыс человек. в то же время при штурме Берлина потери составили немногим больше — 330 тысяч. Вот такая Цена. Как говаривал один из Величайших русских: "Деньги дороги, жизнь человеческая еще дороже, а время дороже всего"
Комментарии
Синие/белые...
Вопрос: вот река, на одном берегу противник, на другом "синие", где лучше занять оборуну, при условии, что отступаем :)
- Конечно на берегу реки (высоты и проч.), — сказал я...
— Неправильно. Надо обороняться на берегу, где наступает противник...
— Ну... это... как же... неоптимально :-|
— Любая оборона переходит в наступление, а там у вас уже готовый плацдарм.
Эти слова модифицировали мои мозги навсегда :)
Хороший препод был у меня.
Что ж тогда три года всё переходили в наступление и всё никак не получалось?
А немцы вот этого не знали и три года успешно блокировали Ленинград, даже танки не считали нужным привлекать к блокаде, перебросили их на другие фронты, как теперь выясняется.
Кстати, не забудьте вспомнить парное изделие — Мясной Бор. Оттуда шло встречное наступление, совместные действия должны были прорвать оборону Ленинграда. Обе части операции кончились очень печально.
Проезжая мимо, отдайте честь погибшим.
Зимой 41-42 гг. там тоже было очень "жарко".
Вот как в своих мемуарах описывает те события ленинградец Николай Никулин, чудом выживший в той мясорубке.
Н. Н. Никулин, "Воспоминания о войне".
"..В армейской жизни под Погостьем сложился между тем своеобразный ритм. Ночью подходило пополнение: пятьсот — тысяча — две-три тысячи человек.[3] То моряки, то маршевые роты из Сибири, то блокадники (их переправляли по замерзшему Ладожскому озеру). Утром, после редкой артподготовки, они шли в атаку и оставались лежать перед железнодорожной насыпью. Двигались в атаку черепашьим шагом, пробивая в глубоком снегу траншею, да и сил было мало, особенно у ленинградцев. Снег стоял выше пояса, убитые не падали, застревали в сугробах. Трупы засыпало свежим снежком, а на другой день была новая атака, новые трупы, и за зиму образовались наслоения мертвецов, которые только весною обнажились от снега, — скрюченные, перекореженные, разорванные, раздавленные тела. Целые штабеля.
О неудачах под Погостьем, об их причинах, о несогласованности, неразберихе, плохом планировании, плохой разведке, отсутствии взаимодействия частей и родов войск кое-что говорилось в нашей печати, в мемуарах и специальных статьях. Погостьинские бои были в какой-то мере типичны для всего русско-немецкого фронта 1942 года. Везде происходило нечто подобное, везде — и на Севере, и на Юге, и подо Ржевом, и под Старой Руссой — были свои Погостья…
В начале войны немецкие армии вошли на нашу территорию, как раскаленный нож в масло. Чтобы затормозить их движение не нашлось другого средства, как залить кровью лезвие этого ножа. Постепенно он начал ржаветь и тупеть и двигался все медленней. А кровь лилась и лилась. Так сгорело ленинградское ополчение. Двести тысяч лучших, цвет города. Но вот нож остановился. Был он, однако, еще прочен, назад его подвинуть почти не удавалось. И весь 1942 год лилась и лилась кровь, все же помаленьку подтачивая это страшное лезвие. Так ковалась наша будущая победа.
Кадровая армия погибла на границе. У новых формирований оружия было в обрез, боеприпасов и того меньше. Опытных командиров — наперечет. Шли в бой необученные новобранцы…
— Атаковать! — звонит Хозяин из Кремля.
— Атаковать! — телефонирует генерал из теплого кабинета.
— Атаковать! — приказывает полковник из прочной землянки.
И встает сотня Иванов, и бредет по глубокому снегу под перекрестные трассы немецких пулеметов. А немцы в теплых дзотах, сытые и пьяные, наглые, все предусмотрели, все рассчитали, все пристреляли и бьют, бьют, как в тире. Однако и вражеским солдатам было не так легко. Недавно один немецкий ветеран рассказал мне о том, что среди пулеметчиков их полка были случаи помешательства: не так просто убивать людей ряд за рядом — а они все идут и идут, и нет им конца.."
После войны он смог только изливать свой негативный опыт и переносить его на всех окружающих.
Все было бы ничего... только в войне-то мы победили 9 мая 1945 года.
Вечная Память!
они не историки!
ну и дайте определение "шоколадный король"