Однажды, ехал комиссар, по делам партийным. Ехал в место, о колоколах которых, молва шумела даже в это смутное время. И попали сани в пургу русскую. И когда силы оставили путешественников лошади вдруг сами пошли, дотянули — в ненастье всегда кто-то залазил на колокольню — и лошади на звук впасли и себя, и седоков. И не поднялась рука комиссара — не сделал, что должен был. И хлебнул он от партии родной. Но колокола помнил всю жизнь.
Так вот, зовут меня Женя Комиссар. Живу я в деревне-герое. Месяц назад не досчитался памятника героям каменоломен ВОВ2. В классе у малого все говорят по-русски, но гордо анкетируются «украинцами». А не «украинцы» имеют цепкие чёрные глаза и занимаются не танцами, а борьбой. У нас муэдзин перекрикивается с церковным перебором. Храмов наросло чуть ли не в два порядка, но протолкнуться сквозь «упитанные» иномарки и такие же могучие телеса их хозяев по праздникам всё равно сложно. Зато в обычное воскресенье оборону держат с два десятка бойких старушек, еженедельных героев крёстных ходов и борцов с дьяволом из налоговой, да парочка субтильных интеллигентов, старающихся незаметно проскользнуть к началу и раствориться в конце службы. В тёплые деньки вырисовываются животы в шароварах, мацающих по очереди единственный кусок железа и успешно тренирующих большеротый молодняк кричать «Любо!». На обрыве маются коротко стриженые пацаны в защитных штанах. В многочисленных квазипатриотических «Славах» и «Кентаврах» собираются спортивные сумки с блеклыми глазами. Надеюсь, теперь понятно, почему я сплю со сталью, а малой носит самую тяжёлую детальку от принтера в рюкзаке. И надеюсь у вас в деревне расклад не хуже.
Недавно ознакомился с очередным опусом про как кто кого сколько и за что «топил» девяносто лет назад. Друзья, в девяностые мы всё же легко отделались ! Но некоторые продолжают качать лодку. Уверенно чувствуют себя с раздавшейся в плечах матерью-Церковью ? Появилась жажда повбивать разметные колышки вокруг Храма ? Получили пару какашек в спину и теперь водят кровавыми глазами, держа «Закон Божий» наперевес ? Я НЕ ВИЖУ в вас, мои хозяева колоколов, такой силы. Я видел её у монахов-молчальников, таскающих камень на спине мостить дорогу на советском ещё кладбище. У улыбающихся батюшек, выплавляющих дробь на охоту в помощь соседям-язычникам. У девочки-библиотекаря Воскресной школы, напоминающей, что библиотека состоит не только из жития святых. Сейчас мне ближе язычники – я с ними отбивал памятники ВОВ2. Мне ближе мусульмане — я с ними вязал алкогольных дебоширов. Мне ближе кришнаиты – я с ними горланил песни в пику торговцам плотью со сцены. Меня не смущает сотрудник с носом «неподходящей» величины.
А смущают меня вздёрнутые носы-картошки, которые не только не хотят чуять «жидовскую вонь», но шире взглянуть на святоотеческие творения. Для меня дальше христиане, которые «в пост мясца не едят, а человеков едят поедом». Мне не соседи, переехавшие в Америку, исправно причащающиеся и прозывающие своих детей «православным именем» Марк. Мне не сотрудник, человек, добавляющий работы бухгалтеру и продолжающий быть оцифрованным, просто через список расчётного отдела.
У нас был случай, когда «отсекли» двух коммунистов-партизан, а те раненые и без боекомплектов пробились к храму. Немцы терпеливо дождались окончания дел церковных и расстреляли на пороге. И кто здесь не верующий ? У кого из нас поднимется перст судить ?
Войны не выигрываются идеологией. Войны не выигрываются оружием. Войны не выигрываются генералами. Войны выигрываются РЕСУРСАМИ. Так вот, други мои, напоминаю, что апологетика возникла в «мирное» время. Как игра ума с воображаемым противником в битве за ресурсы. И не следует использовать тактику «выжженной земли» в своём «ресурсном поле». У нас у самих «рыло в пушку». И «острого» желания «упасть на амбразуру» маловато как для спасения своей души, так и для торжества Правды. А обзывая всех «письколюбами» и тыча сорокалетнему мужику детскую библию, мы свою Церковь не укрепим. Ибо люди пойдут в док к shive`е, где в маловразумительные статьи, скользкие до невозможности разумно конфликтнуть, вкраплены картинки с православными монахами и патриархами, ходами и библиями. Где, да усохнут руки художника, Христос обнимается с Кришной. А мы, забаненнные, будем продолжать исходить ядом на своей территории. Три тысячи членов РСДРП(б) в марте 1917 года превратились в мощную машину, вознесшую страну в триста миллионов на пик своего могущества, только благодаря гибкости (в том числе поиске союзников), умению концентрироваться, обеспеченному тылу и великой идее (которую ни с кем не конформировали и в «храм не приглашали»). К сожалению, из всего этого православные обладают только последним.
И последнее. Напомню, что Иисус ещё и Человек. А у человека ЕСТЬ национальность. По матери или по отцу. И вокруг Иисуса сидели и слушали далеко не русичи. Мне не мешают евреи доехать до работы. Мне не мешают евреи выполнить мой долг за день. Мне не мешают евреи обнять своего сына. Мне не мешают евреи перекреститься. Мне не мешают евреи уснуть. Один батюшка сказал : «Евреи – это народ-история. Народ-напоминание. Недаром в тёмные времена ВСЕ пытаются их вырезать. Ибо пока жив хоть один еврей, МЫ, взглянув на него, будем помнить, что БОГ ЕСТЬ».
