Я худею... Сталин писавший и публиковавший свои стихи "даже Иосифу Виссарионовичу, который ничего в стихах не понимал." сказал "сыночек" Констатнина Симонова, ничего не написавший и не опубликовавший...
После смерти Вождя, многие стали плевать ему в спину, тот же Симонов, то же отметился. А ведь во время страшной войны он получил новую квартиру в Москве, то есть его заслуги перед страной были оценены на очень большом уровне, что не помешало ему плюнуть в Сталина. Кроме как предательством такое назвать нельзя.
Комментарии
Ты должен слышать нас, мы это знаем:
Не мать, не сына — в этот грозный час
Тебя мы самым первым вспоминаем.
Ещё такой суровой годовщины
Никто из нас не знал за жизнь свою,
Но сердце настоящего мужчины
Лишь крепче закаляется в бою.
В дни празднеств, проходя перед тобою,
Не думая о горестях войны,
Кто знал знал из нас, что будем мы судьбою,
С тобою в этот день разлучены?..
Так знай же, что в жестокий час разлуки
Лишь твёрже настоящие сердца,
Лишь крепче в клятве могут сжаться руки,
Лишь лучше помнят сыновья отца.
Все те, кто праздник наш привык с тобою
В былые дни встречать у стен Кремля,
Встречают этот день на поле боя,
И кровью их обагрена земля.
Они везде: от пламенного юга,
От укреплений под родной Москвой
До наших мест, где северная вьюга
В окопе заметает с головой.
И если в этот день мы не рядами,
По праздничным шагаем площадям,
А пробивая пусть себе штыками,
Ползём вперёд по снегу и камням,
Пускай Информбюро включает в сводку,
Сегодня, лишних слов не говоря,
Свой штык врагу, втыкая молча в глотку,
Мы отмечаем праздник Октября.
А те из нас, кто в этот день в сраженьи
Во славу милой родины падёт, — В их взоре, как последнее виденье,
Сегодня площадь Красная пойдёт.
Товарищ Сталин! Сердцем и душою
С тобою до конца твои сыны,
Мы твёрдо верим, что придём с тобою
К победному решению войны.
Ни жертвы,ни потери, ни страданья
Народную любовь не охладят, — Лишь укрепляют дружбу испытанья,
И битвы верность русскую крепят.
Мы знаем, что ещё на площадь выйдем,
Добыв победу собственной рукой,
Мы знаем, что тебя ещё увидим
Над праздничной народною рекой.
Как наше счастье, мы увидим снова
Твою шинель солдатской простоты,
Твои родные, после битв суровых
Немного постаревшие черты.
Константин Симонов
Товарищ Сталин, Вы большой ученый,
В языкознаньи знаете Вы толк,
А я простой советский заключенный,
И мне товарищ — серый брянский волк.
За что сижу, воистину не знаю,
Но прокуроры, видимо, правы.
Сижу я нынче в Туруханском крае,
Где при царе сидели в ссылке Вы.
В чужих грехах мы сходу сознавались,
Этапом шли навстречу злой судьбе.
Мы верили Вам так, товарищ Сталин,
Как, может быть, не верили себе.
И вот сижу я в Туруханском крае,
Где конвоиры, словно псы, грубы.
Я это все, конечно, понимаю,
Как обостренье классовой борьбы.
То дождь, то снег, то мошкара над нами,
А мы в тайге с утра и до утра.
Вы здесь из искры разводили пламя,
Спасибо Вам, я греюсь у костра.
Вам тяжелей, Вы обо всех на свете
Заботитесь в ночной тоскливый час,
Шагаете в кремлевском кабинете,
Дымите трубкой, не смыкая глаз.
И мы нелегкий крест несем задаром
Морозом дымным и в тоске дождей,
Мы, как деревья, валимся на нары,
Не ведая бессонницы вождей.
Вчера мы хоронили двух марксистов,
Тела одели ярким кумачом.
Один из них был правым уклонистом,
Другой, как оказалось, ни при чем.
Он перед тем, как навсегда скончаться,
Вам завещал последние слова,
Велел в евонном деле разобраться
И тихо вскрикнул: «Сталин — голова!»
Вы снитесь нам, когда в партийной кепке
И в кителе идете на парад.
Мы рубим лес по-сталински, а щепки,
А щепки во все стороны летят.
Живите тыщу лет, товарищ Сталин,
И пусть в тайге придется сдохнуть мне,
Я верю, будет чугуна и стали
На душу населения вполне!
ЮЗ АЛЕШКОВСКИЙ
Мне казалось, что слово Родина пишется с большой буквы. Я не грамар-наци, может и ошибаюсь.
"Прэлестно"(с)
Стихотворение, написанное на билете парижского метро 11 июня 1980 года, было продано за 200 тысяч, а маска — за 55 тысяч евро.
Всю нетерпимость горя и печали.
Нет слов таких, чтоб ими рассказать,
Как мы скорбим по Вас, товарищ Сталин… (с) Симонов.