Я, генерал от инфантерии Корнилов, Лавр Георгиевич, обращаюсь ко всем жителям страны нашей с одним вопросом: до каких пор? Доколе нас, людей, страну нашу населяющих, будут унижать? Сколько ещё нас, с начала времён землёй этой владевших, всякие пришлые, словно чума, словно мор египетский убивать будут? Почему эти чужаки, власть в России захватившие, будут Страну нашу уничтожать? Сотни тысяч жизней положили они в никому не нужной Великой Войне, набив свои карманы золотом. Ещё больше награбили, взяв деньги в долг у французов, англичан и американцев и разворовав их. Теперь же мы, народ русский, должен вместо того, чтобы детей своих голодных кормить, отдавать этим жадным заграничным зверям свой кусок хлеба. Но мало показалось этого нелюдям, власть захватившим. Они решили окончательно уничтожить Россию и народ, её населяющий, прибегнув к помощи врагов рода российского: евреям! Вся промышленность государства была уничтожена. Всем вам памятны грабежи и убийства при изъятии хлеба у крестьян. Тамбов — обезлюдел. Ставрополь — обезлюдел. Малороссия — почти мертва. Тысячи и тысячи людей погибли от голода, десятки тысяч убиты просто походя. Невинные осуждены и казнены! Деньги русские ничего не стоят. Хлеба — нет. Заводы стоят. Пахать некому и не на чем. Но получили ли вы хлеб? Нет! Оказался он в Польше, Франции, Америке. Народ ест лебеду, из глины лепёшки пекут. Коры на деревьях не найти, вся содрана. Так до каких пор терпеть будем, люди? Позволим и дальше правителям нас убивать? Позволим и дальше страну нашу разорять и западным и еврейским банкирам её продавать? Будем ждать, пока нас под пулемёты французские да английские, как в Ижевске, Рыбинске, Ярославле поставят? Не бывать этому! Не позволим! Я обращаюсь ко всем: хватит терпеть, братья! Беритесь за оружие, давайте отпор сионистам и демократам! Не подчиняйтесь их приказам, сопротивляйтесь! Не гните свою шею, хватит! Иго татарское триста лет нас гнуло, но подобной чумы как сейчас, никогда Русь Святая не переносила. Мы, члены Единой Российской Партии призываем всех: сопротивляйтесь! Не давайте убивать себя. Сейчас мы требуем передачи власти нам, народу. Пока требуем. Но если Правительство не выполнит этого требования, то мы возьмём власть в стране сами.
Песня звучала нескладно, но зато лихо. Недаром разучивали три дня, прежде чем выступить в поход на восточных притеснителей и узурпаторов. Тон задавала бодро топающая молодежь. Старики и бабы плелись позади, не отставая. Правда, с обмундированием и оружием было плоховато – кто шел с дубиной, кто с мотыгой, а кто и просто по карманам камней набил – но ведь это дело временное, каждый верил, в бою добудет себе настоящее оружие. Народец Подкуполья пробуждался.
Сам Гурыня ехал на президентской колымаге. Ехал и поучал избранного народом президента Западного Подкуполья.
– Перво-наперво, надо границы разграничить, падла, и свою земелюшку вернуть, проволоку натянуть, трубы перекрыть и везде, падла, дозоры поставить с пушками…
– Нету пушек-то, – разводил руками всенародно избранный – дородный мужик с крохотными поросячьими глазенками, красными щеками и обвислым носом-огурцом, был он самым вальяжным и представительным среди посельчан, потому и избрали. Звали президента Микола Гроб. И рассуждал Микола серьезно: – Нету и взять неоткуда.
– Это ерунда, падла, – не желал слушать отговорок Гурыня, – пушки мы отобьем у гадов… Или закажем за барьером, продадим половину земель за пушки, а себе у этих сволочей ихнюю половину отвоюем!
– Толковое решение, – чесал в затылке президент.
– Еще бы! Нас уже скоро признают во всем, падла, цивилизованном мире! Послов пришлют! – Гурыня испытующим взглядом пронизал президента независимого Западного Подкуполья. – Ты, Микола, послов-то хоть видал?
– Не-е, не видал, – признался президент. – Чаво нам с послами делить-то? Мы народ смирный… а землю продадим, непременно продадим! Главно, чтоб пушки дали и пойло включили, а то краны-то пустые стоят, народ сумлевается насчет дюмократии… и еще бы колбаски, хоть малость, нам с бабой?
Колымага скрипела и раскачивалась на колдобинах. Два здоровенных детины волокли ее спереди, еще двое бугаев толкали сзади – президенту было не с руки идти своим ходом, не царево это дело. На огромном сером полотнище, вьющемся над полками, красовалось жирное и четкое: «Даеш суривинитет!» Стая бродячих шавок бежала следом и радостно тявкала. Никто не сомневался в успехе операции.
– Вон они, падла, летают, – важно говорил Гурыня президенту и тыкал обрубком пальца вверх, в грязные, сочащиеся мутью тучи, где трещали зависающие и срывающиеся с места тарахтелки, – Забарьерье нам поможет, там права народов превыше всего, там за ето дело рожу на задницу натянут. Гуманисты, падла!
– Доброхоты, – важно кивал Микола.
Ближе к границе, которой еще не было и которой восточные недруги пока не знали, Гурыня спрыгнул с колымаги. И дал последнее наставление президенту:
– Окопавшихся не щадить! В переговоры, падла, не вступать! И помни, Микола, за свободу на смерть идешь, народ в тебя верит. Ты видал народный суд?
– Видал, – дрожащим голоском признался президент. Еще бы ему не видеть, как забивали камнями смутьянов и всяких несогласных с демократией.
– То-то! – Гурыня сунул президенту кулак под нос. – И еще помни: каждый твой шаг сверху виден, падла, тарахтелки они не зря летают. Головой отвечаешь, Микола, за народное счастье. Понял, падла?!
Президент совсем расстроился. Но виду не показал. Только спросил:
– А вы где ж будете?
– Там, – махнул рукой Гурыня, махнул в совершенно неопределяемом направлении, – за оврагом. У нас, Микола, миссия особая, наше дело, падла, пробудить народишко от спячки, просветить его, дать дубину праведного гнева в руки – и вражину подлую указать. А там уж, падла, сам народ свою дорогу выбирать должен, усек?!
Патриотизм — он сегодня не просто синоним пошлости, а сама пошлость. Показательный пуск крылатых ракет с Каспия, вся эта демонстрация крутизны, приуроченная ко дню рождения Путина — вопиющая пошлятина, как и восторги российской публики по сему поводу ("вставили пиндосам!"). Как и триумфальные сообщения о футбольных победах, всегда идущие главной новостью по телеку. А уж оргазмическое ликование футбыдла, орущего "Россия!! Россия!!!", будто заклинающего безликого бога пошлости...
Империя сползает в небытие не тогда, когда слабеют ее мышцы, дребезжит ее голос, а тогда, когда она всеми порами начинает источать из себя пошлость. Россия провоняла пошлостью, как морг — смертью. Пошлость, как запах, впиталась в одежду, в православные бороды, в триколоры. Пошлость выдыхают дула российских калашей. Любой нынешний российский "бренд" — пошл. Россия опошлила даже свое знаменитое богоискательство, даже свою великую русскую речь. Кажется, что пошла уже сама русская даль с ее перелесками и золотыми точками куполов.
Что настанет после пошлости? Какой будет пост-пошлость?
Аналогия Стрелкова с Лениным или Троцким это гнилая аналогия.
Стрелков/Гиркин никогда не скрывал своих симпатий к белогвардейцам. Даже будучи историческим реставратором он всегда наряжался белогвардейцем. И никогда не скрывал своих симпатий к эмигрантскому белогвардейскому движению, которое боролось с СССР.
Донбасс восстал против оставшейся части бандеровской Украины под левыми лозунгами. Я, наивный, думал тогда, что общая борьба за Русский мир сможет примирить левых и правых (красных и белых) общей целью. Считал Стрелкова за образцового патриота. Уже тогда некоторые его косяки во время обороны Славянска я списывал на особенности военного времени. Однако нет, ошибался. Гиркин как был белогвардейской сволочью, другом антисоветских поклонников генерала Власова, так им и остался.
Одержимый молитвенным экстазом, вместе с другими одержимыми, под истерически-призывные бубины завывания он уставился вверх, на уходящий в заоблачные райские выси вселенский столп, на это светлое и радостное олицетворение новой, светлой и радостной жизни в едином цивилизованном и просвещенном мире. И он видел, как грохнулся слева от столпа один горящий ком, как потом, почти вслед за первым обрушился справа на море голов другой сгусток огня. Он слышал, как завопили в тысячи глоток свободные и независимые господа-подкуполяне, любезные чада, а вместе с ними и недоумки, ублюдки, кретины, дерьмом набитые, грешники, святые, агнцы и козлища… Завизжали истошно залитые кипящим огнем освобожденные бабы, затрещал в лютом пламени их красивый транспарант с призывом никого больше не рожать до полной эмансипации, завыли на разные лады солидные люди в тюбетейках… Но приглядываться и прислушиваться к корчам, судорогам и воплям погибающих не было времени.
Потому что сверху, прямо на проповедующего и грозящего карами Бубу Чокнутого падала лобасто-ушастая, очкастая голова Андрона Цуккермана, падала со вселенского столпа, вековечного и незыблемого.
– Едрена-матрена! – прохрипел кто-то за спиной. Удар был чудовищен, будто разорвалась исполинская, мегатонн на сто, бомба.
Здоровенным обломком расколовшейся головы поубивало всех рядом с Трезвяком. Досталось и ему: целую до того ногу оторвало напрочь, руку раздробило, вышибло левый глаз и разорвало брюхо. Волоча за собой кишки. Доходяга червем выполз из-под обломка, вгляделся в рваные края. Потом заполз сверху, внутрь, как в скорлупу. Голова гения всех времен и народов, отца демократии была пуста. Трезвяк раздавленными ладонями ощупал эту впалую пустоту, улыбнулся улыбкой познавшего истину. И умер.
Но и после смерти его искалеченное, изуродованное тело не нашло успокоения.
Разрывной снаряд, просвистев сиреной в свинцовом воздухе, ударил в застывшую грудь безмятежно улыбающегося покойника и разнес его вместе с телами прочих подкуполян, жаждавших свободы и демократии, разнес в кровавые ошметки. Митинг был окончен.
В разрушенную, заросшую бурьяном и репейником, накрытую свинцовым панцирем гари, кишащую миллиардами крыс и заваленную тысячами трупов Москву медленной поступью хозяев вползали танки мирового сообщества.
Комментарии
ООО «Кремль». Трест, который лопнет (Власть без мозгов) — Андрей Владимирович Колесников
Имитаторы. Иллюзия «Великой России» (Проект «Путин») — Александр Иванович Казинцев
Но непонятно зачем ему в президенты?
Вот он поедет такой в нашивках с черепками на форум ООН. Кароче, фигня какая-то.
Сам Гурыня ехал на президентской колымаге. Ехал и поучал избранного народом президента Западного Подкуполья.
– Перво-наперво, надо границы разграничить, падла, и свою земелюшку вернуть, проволоку натянуть, трубы перекрыть и везде, падла, дозоры поставить с пушками…
– Нету пушек-то, – разводил руками всенародно избранный – дородный мужик с крохотными поросячьими глазенками, красными щеками и обвислым носом-огурцом, был он самым вальяжным и представительным среди посельчан, потому и избрали. Звали президента Микола Гроб. И рассуждал Микола серьезно: – Нету и взять неоткуда.
– Это ерунда, падла, – не желал слушать отговорок Гурыня, – пушки мы отобьем у гадов… Или закажем за барьером, продадим половину земель за пушки, а себе у этих сволочей ихнюю половину отвоюем!
– Толковое решение, – чесал в затылке президент.
– Еще бы! Нас уже скоро признают во всем, падла, цивилизованном мире! Послов пришлют! – Гурыня испытующим взглядом пронизал президента независимого Западного Подкуполья. – Ты, Микола, послов-то хоть видал?
– Не-е, не видал, – признался президент. – Чаво нам с послами делить-то? Мы народ смирный… а землю продадим, непременно продадим! Главно, чтоб пушки дали и пойло включили, а то краны-то пустые стоят, народ сумлевается насчет дюмократии… и еще бы колбаски, хоть малость, нам с бабой?
Колымага скрипела и раскачивалась на колдобинах. Два здоровенных детины волокли ее спереди, еще двое бугаев толкали сзади – президенту было не с руки идти своим ходом, не царево это дело. На огромном сером полотнище, вьющемся над полками, красовалось жирное и четкое: «Даеш суривинитет!» Стая бродячих шавок бежала следом и радостно тявкала. Никто не сомневался в успехе операции.
– Вон они, падла, летают, – важно говорил Гурыня президенту и тыкал обрубком пальца вверх, в грязные, сочащиеся мутью тучи, где трещали зависающие и срывающиеся с места тарахтелки, – Забарьерье нам поможет, там права народов превыше всего, там за ето дело рожу на задницу натянут. Гуманисты, падла!
– Доброхоты, – важно кивал Микола.
Ближе к границе, которой еще не было и которой восточные недруги пока не знали, Гурыня спрыгнул с колымаги. И дал последнее наставление президенту:
– Окопавшихся не щадить! В переговоры, падла, не вступать! И помни, Микола, за свободу на смерть идешь, народ в тебя верит. Ты видал народный суд?
– Видал, – дрожащим голоском признался президент. Еще бы ему не видеть, как забивали камнями смутьянов и всяких несогласных с демократией.
– То-то! – Гурыня сунул президенту кулак под нос. – И еще помни: каждый твой шаг сверху виден, падла, тарахтелки они не зря летают. Головой отвечаешь, Микола, за народное счастье. Понял, падла?!
Президент совсем расстроился. Но виду не показал. Только спросил:
– А вы где ж будете?
– Там, – махнул рукой Гурыня, махнул в совершенно неопределяемом направлении, – за оврагом. У нас, Микола, миссия особая, наше дело, падла, пробудить народишко от спячки, просветить его, дать дубину праведного гнева в руки – и вражину подлую указать. А там уж, падла, сам народ свою дорогу выбирать должен, усек?!
+100%
Империя сползает в небытие не тогда, когда слабеют ее мышцы, дребезжит ее голос, а тогда, когда она всеми порами начинает источать из себя пошлость. Россия провоняла пошлостью, как морг — смертью. Пошлость, как запах, впиталась в одежду, в православные бороды, в триколоры. Пошлость выдыхают дула российских калашей. Любой нынешний российский "бренд" — пошл. Россия опошлила даже свое знаменитое богоискательство, даже свою великую русскую речь. Кажется, что пошла уже сама русская даль с ее перелесками и золотыми точками куполов.
Что настанет после пошлости? Какой будет пост-пошлость?
(Алексей Широпаев, Фейсбук)
Стрелков/Гиркин никогда не скрывал своих симпатий к белогвардейцам. Даже будучи историческим реставратором он всегда наряжался белогвардейцем. И никогда не скрывал своих симпатий к эмигрантскому белогвардейскому движению, которое боролось с СССР.
Донбасс восстал против оставшейся части бандеровской Украины под левыми лозунгами. Я, наивный, думал тогда, что общая борьба за Русский мир сможет примирить левых и правых (красных и белых) общей целью. Считал Стрелкова за образцового патриота. Уже тогда некоторые его косяки во время обороны Славянска я списывал на особенности военного времени. Однако нет, ошибался. Гиркин как был белогвардейской сволочью, другом антисоветских поклонников генерала Власова, так им и остался.
Возражения есть?
1. по поводу "наряжался белогвардейцем" специально одну фотку запостил выше.
2. борьба за РМ и примиряла некоторым образом, правда про белых не слышал, а националистов с левыми — пожалуй.
3. про "косяки" вы не кургиняна в авторы приводите?
и, вообще, есть мнение, что его контора подбила на.
про "власовца" у меня информации нет, ничего не скажу
там и ссылочка есть про 10 тыщ.
Потому что сверху, прямо на проповедующего и грозящего карами Бубу Чокнутого падала лобасто-ушастая, очкастая голова Андрона Цуккермана, падала со вселенского столпа, вековечного и незыблемого.
– Едрена-матрена! – прохрипел кто-то за спиной. Удар был чудовищен, будто разорвалась исполинская, мегатонн на сто, бомба.
Здоровенным обломком расколовшейся головы поубивало всех рядом с Трезвяком. Досталось и ему: целую до того ногу оторвало напрочь, руку раздробило, вышибло левый глаз и разорвало брюхо. Волоча за собой кишки. Доходяга червем выполз из-под обломка, вгляделся в рваные края. Потом заполз сверху, внутрь, как в скорлупу. Голова гения всех времен и народов, отца демократии была пуста. Трезвяк раздавленными ладонями ощупал эту впалую пустоту, улыбнулся улыбкой познавшего истину. И умер.
Но и после смерти его искалеченное, изуродованное тело не нашло успокоения.
Разрывной снаряд, просвистев сиреной в свинцовом воздухе, ударил в застывшую грудь безмятежно улыбающегося покойника и разнес его вместе с телами прочих подкуполян, жаждавших свободы и демократии, разнес в кровавые ошметки. Митинг был окончен.
В разрушенную, заросшую бурьяном и репейником, накрытую свинцовым панцирем гари, кишащую миллиардами крыс и заваленную тысячами трупов Москву медленной поступью хозяев вползали танки мирового сообщества.
chervonec-001.livejournal.com
— вспомните всю хронологию — как он себя вёл, что говорил, куда лез, сколько шансов ему привалило а он их безбожно просрал...
— так же нужно обратить внимание на его физиогномику, реакции при разговоре, апатичность (заметьте НЕ спокойствие а именно апатичность, вялость)
— Осанка и психосоматические проявления, даже положение рук, позы, формулировки и логические конструкции...
кто больше?