Глава президентской администрации Сергей Иванов положил телефонную трубку и посмотрел на вошедших. Перед ним стояли президент Франции Олланд и канцлер Германии фрау Меркель.
— Вам что угодно?
— Мне необходимо видеть господина президента, — сказал Олланд
— Как? Так-таки его самого?
— Его, — твердо ответил Олланд
— Он сейчас занят, но спрошу, — сказал, видимо колеблясь, Иванов и, приоткрыв дверь в кабинет президента, доложил: — Владимир Владимирович, тут явился господин Олланд с дамой, который говорит, что ему нужен президент.
— А пусть войдет, — раздался из кабинета хрипловатый голос.
Гости вошли. В кабинете были двое. Один в военной форме с большой звездой на погонах и хозяин кабинета президент Путин. Видимо, они собирались пообедать. На столе стояли разнообразные тарелки с едой и две пластиковые бутылки.
«Квас Вятский», прочитала надпись на бутылках фрау Меркель, знавшая русский язык. Некстати вспомнилась недавняя газетная статья, в которой говорилось, что в России начался голод из-за введенных Западом санкций.
От созерцания стола гостей отвлек знакомый голос с веселыми нотками:
— Ну-с, чем я вам могу быть полезен?
Тут гости увидели Путина. Он стоял у окна и весело смотрел на вошедших.
— Я, — горько заговорил Олланд — являюсь президентом Франции....
Путин вытянул вперед руку, на которой сверкнули золотые часы, как бы заграждая уста Олланду, и заговорил с большим жаром:
— Нет, нет, нет! Ни слова больше! Ни в каком случае и никогда! Никогда больше ничего не будем заказывать во Франции. Это нечестное ведение бизнеса. Так партнеры не поступают. Нет, милейший, так невозможно!
— Я извиняюсь, — заговорил ошеломленный этим внезапным нападением Олланд, — я не по этому делу, и бизнес здесь ни при чем.
— То есть как это ни при чем, если прошла уже неделя от крайнего срока, как Франция должна передать корабли Мистраль, построенные на деньги России. А корабли всё еще стоят во Франции.
— Франция объявила санкции России, поэтому... — сообщил Олланд.
— Голубчик, это вздор!
— Чего вздор?
— Отказываться от передачи оплаченного товара под предлогом каких-то санкций — вот что вздор!
— Я извиняюсь, — начал было опять Олланд, не зная, как отделаться от придирающегося к нему Путина.
— Извинить не могу, — твердо сказал тот.
— Я не по этому делу пришел, — совсем расстраиваясь, проговорил Олланд.
— Не по этому? — удивился Путин. — А какое же еще дело могло привести вас ко мне, коллега? Впрочем, я рад. Прошу к столу. Квас какого региона России вы предпочитаете в это время дня?
— Покорнейше... я не пью квас...
— Напрасно! Квас очень полезен для здоровья.... Совсем худо, — заключил хозяин. Итак, я слушаю ваше дело.
— Вы ведете войну на Украине....
— Я? — воскликнул в изумлении Путин, — помилосердствуйте. Мне это даже как-то не к лицу!
— Виноват, — сказал опешивший Олланд, — но там идет война, и русские воюют...
— Ах, ну да, ну да! Дорогой мой! Я открою вам тайну: там русские воюют с русскими, это печально, но не Россия с Украиной. А скажите, что же в связи с этой войной привело вас ко мне? Ведь Украина так далеко от Франции.
— Изволите ли видеть, Франция и остальное прогрессивное человечество, — он краем глаза взглянул на фрау, которая рассматривала осетрину на блюде на столе, — твердо стоит на принципах демократии и нерушимости границ в Европе. Поэтому, прогрессивное человечество, — он поднял глаза в потолок и глубоко вздохнул, — поручило мне донести до вас, чтобы вы немедленно прекратили войну на Украине и вывели войска. Иначе мы усилим санкции, и дело может дойти до большой войны в Европе.
Последнюю фразу Олланд произнес не совсем уверенным голосом.
— Дорогой коллега. Прогрессивное человечество вас обманывает. На Украине нет российских войск. А про большую войну — это серьезно. Как вы думаете, что будет с Францией в случае большой войны в Европе?
Тут уж Олланд ответил уверенно.
— Это никому не известно и никто не может предсказать исход войны заранее — ответил он.
-Ну да, неизвестно, — вмешался в разговор человек в погонах с большой звездой с хрипотцой в голосе — подумаешь, бином Ньютона! Через полчаса от Франции останутся радиоактивные развалины.
Олланд стал желт лицом. Фрау как-то зябко передернула плечами. Некстати вспомнились рассказы дедушки и бабушки, которая маленькая Анжела слыхала в детстве.
— Полчаса, — задумчиво считал Путин, — да, быстро... Впрочем, мы размечтались, — воскликнул хозяин, — к делу. Так что же вы хотите?
-Так мы уже всё сказали, — сказал Олланд, приближаясь к двери. Фрау за это время не произнесла ни слова.
— Ну если еще захотите поговорить, приходите к нам опять. Милости просим. Кстати, уточните насчет Мистралей. Когда торжественная передача? Сергей Борисович, проводите гостей.
Олланд и Меркель, отводя взгляд от Иванова, покинули приемную.
Через десятки лет туристы приезжали посмотреть на место, где когда то, по слухам, расстилался город, осмелившийся противостоять могучим свободным странам. Город, бывший рассадником тлена и мерзости, невообразимой каждому нормальному человеку. CARTHAGO DELENDA EST. Карфаген должен быть разрушен. Никто никогда не узнает того, что произошло в эти трое суток ни с Парижем, ни с его жителями. Солдаты вошли в город. Через три дня вышли. Затем на бывшую столицу Франции двинулись сапёрные подразделения. Облака дыма и пыли заволокли когда то синее небо, которое воспевали тысячи поэтов и писателей. Говорят, что ещё долгое время после этого на грудах кирпичей выли потерявшие хозяев собаки и с жутким шипением и мяуканием над трупами жителей дрались одичавшие кошки… А ещё ходил слух, что через десять лет после Судного Дня при расчистке территории нашли ЖИВОГО парижанина. Во время уничтожения он спрятался в городской канализации и умудрился спастись. Чем он питался все эти годы — так и осталось неизвестным. Правда, поговаривали, что неподалёку от его логовища нашли груду костей: крысиных, разных домашних животных, и человечьих… Его торжественно поместили в клетку в зоопарке Берлина и повесили надпись: Последний парижанин. Долго он не прожил. Отвыкший от человеческих глаз, при виде толп, собиравшихся вокруг него, француз сошёл с ума и перегрыз себе вены, покончив самоубийством. Фактом осталось ли то, что от когда то цветущего города остались только груды кирпичей и камня, на которых так ничего и не выросло. Сена быстро обмелела, заросла кустарником и водорослями, и уже ничто никогда не напомнит никому, что на том проклятом месте стоял цветущий город. Лишь ржавые обломки нелепого сооружения исполинских размеров, неизвестно почему не пущенные в переплавку напоминают многочисленным туристам о том, что здесь когда то был город…
Комментарии
— Вам что угодно?
— Мне необходимо видеть господина президента, — сказал Олланд
— Как? Так-таки его самого?
— Его, — твердо ответил Олланд
— Он сейчас занят, но спрошу, — сказал, видимо колеблясь, Иванов и, приоткрыв дверь в кабинет президента, доложил: — Владимир Владимирович, тут явился господин Олланд с дамой, который говорит, что ему нужен президент.
— А пусть войдет, — раздался из кабинета хрипловатый голос.
Гости вошли. В кабинете были двое. Один в военной форме с большой звездой на погонах и хозяин кабинета президент Путин. Видимо, они собирались пообедать. На столе стояли разнообразные тарелки с едой и две пластиковые бутылки.
«Квас Вятский», прочитала надпись на бутылках фрау Меркель, знавшая русский язык. Некстати вспомнилась недавняя газетная статья, в которой говорилось, что в России начался голод из-за введенных Западом санкций.
От созерцания стола гостей отвлек знакомый голос с веселыми нотками:
— Ну-с, чем я вам могу быть полезен?
Тут гости увидели Путина. Он стоял у окна и весело смотрел на вошедших.
— Я, — горько заговорил Олланд — являюсь президентом Франции....
Путин вытянул вперед руку, на которой сверкнули золотые часы, как бы заграждая уста Олланду, и заговорил с большим жаром:
— Нет, нет, нет! Ни слова больше! Ни в каком случае и никогда! Никогда больше ничего не будем заказывать во Франции. Это нечестное ведение бизнеса. Так партнеры не поступают. Нет, милейший, так невозможно!
— Я извиняюсь, — заговорил ошеломленный этим внезапным нападением Олланд, — я не по этому делу, и бизнес здесь ни при чем.
— То есть как это ни при чем, если прошла уже неделя от крайнего срока, как Франция должна передать корабли Мистраль, построенные на деньги России. А корабли всё еще стоят во Франции.
— Франция объявила санкции России, поэтому... — сообщил Олланд.
— Голубчик, это вздор!
— Чего вздор?
— Отказываться от передачи оплаченного товара под предлогом каких-то санкций — вот что вздор!
— Я извиняюсь, — начал было опять Олланд, не зная, как отделаться от придирающегося к нему Путина.
— Извинить не могу, — твердо сказал тот.
— Я не по этому делу пришел, — совсем расстраиваясь, проговорил Олланд.
— Не по этому? — удивился Путин. — А какое же еще дело могло привести вас ко мне, коллега? Впрочем, я рад. Прошу к столу. Квас какого региона России вы предпочитаете в это время дня?
— Покорнейше... я не пью квас...
— Напрасно! Квас очень полезен для здоровья.... Совсем худо, — заключил хозяин. Итак, я слушаю ваше дело.
— Вы ведете войну на Украине....
— Я? — воскликнул в изумлении Путин, — помилосердствуйте. Мне это даже как-то не к лицу!
— Виноват, — сказал опешивший Олланд, — но там идет война, и русские воюют...
— Ах, ну да, ну да! Дорогой мой! Я открою вам тайну: там русские воюют с русскими, это печально, но не Россия с Украиной. А скажите, что же в связи с этой войной привело вас ко мне? Ведь Украина так далеко от Франции.
— Изволите ли видеть, Франция и остальное прогрессивное человечество, — он краем глаза взглянул на фрау, которая рассматривала осетрину на блюде на столе, — твердо стоит на принципах демократии и нерушимости границ в Европе. Поэтому, прогрессивное человечество, — он поднял глаза в потолок и глубоко вздохнул, — поручило мне донести до вас, чтобы вы немедленно прекратили войну на Украине и вывели войска. Иначе мы усилим санкции, и дело может дойти до большой войны в Европе.
Последнюю фразу Олланд произнес не совсем уверенным голосом.
— Дорогой коллега. Прогрессивное человечество вас обманывает. На Украине нет российских войск. А про большую войну — это серьезно. Как вы думаете, что будет с Францией в случае большой войны в Европе?
Тут уж Олланд ответил уверенно.
— Это никому не известно и никто не может предсказать исход войны заранее — ответил он.
-Ну да, неизвестно, — вмешался в разговор человек в погонах с большой звездой с хрипотцой в голосе — подумаешь, бином Ньютона! Через полчаса от Франции останутся радиоактивные развалины.
Олланд стал желт лицом. Фрау как-то зябко передернула плечами. Некстати вспомнились рассказы дедушки и бабушки, которая маленькая Анжела слыхала в детстве.
— Полчаса, — задумчиво считал Путин, — да, быстро... Впрочем, мы размечтались, — воскликнул хозяин, — к делу. Так что же вы хотите?
-Так мы уже всё сказали, — сказал Олланд, приближаясь к двери. Фрау за это время не произнесла ни слова.
— Ну если еще захотите поговорить, приходите к нам опять. Милости просим. Кстати, уточните насчет Мистралей. Когда торжественная передача? Сергей Борисович, проводите гостей.
Олланд и Меркель, отводя взгляд от Иванова, покинули приемную.
(politonline.ru)