У нас в Башкирии на той неделе армяшка на выходе из бара паренька с девушкой на перо посадил. По их реакции все гастры и не только гастры армянского производства уже должны под плиткой и асфальтом лежать.
Старый милитарюга Хайнлайн, «Звездная пехота». Либретто: из части сбежал придурок, изнасиловал и убил маленькую девочку. Придурка военное командование выцарапало из лап гражданского правосудия под тем же предлогом: «Он сукин сын, но он наш сукин сын, и судить его будем мы». Далее читаем и конспектируем:
«Ведь Диллингер оставался одним из нас, он все еще числился в наших списках. Несмотря даже на то, что мы не хотели иметь с ним ничего общего, что нам никогда не придется служить с ним, что все мы счастливы были бы отречься от него, он принадлежал к нашему полку. Мы не могли отказаться от него и позволить шерифу за тысячу миль отсюда повесить его. Если уж возникнет такая необходимость, человек — настоящий человек — сам пристрелит свою собаку, а не станет искать, кто бы сделал это за него. Полковые документы гласят, что Диллингер — один из нас, и мы просто не имеем права бросить его.
В тот вечер мы маршировали по плацу "тихим шагом" — шестьдесят шагов в минуту, и это, доложу вам, тяжело, когда привык делать тысячу, — оркестр играл "Панихиду по неоплаканным", затем вывели Диллингера, одетого по полной форме МП, как и все мы, и оркестр заиграл "Денни Дивера", пока с него срывали знаки различия, даже пуговицы и пилотку, оставив только светло-голубой мундир, который больше не являлся формой. Барабаны забили непрерывную дробь, и затем все было кончено.
Мы прошли к осмотру, а затем разошлись по палаткам бегом. Не помню, чтобы кто-нибудь потерял сознание или кого-то затошнило. Однако за ужином почти никто ничего не ел, и не слыхать было обычной болтовни.
(…)
Никакого сочувствия к нему у меня не было, и нет. Старая песня — "Все понять — все простить" — это сущая ерунда. Многие вещи вызывают тем больше отвращения, чем больше их понимаешь. Мое сочувствие — на стороне Барбары Энн Энтсуайт, которую я никогда не видел и теперь уже не увижу, и ее родителей, которые тоже никогда не увидят больше свою девочку.
Тем же вечером, стоило оркестру отложить инструменты, мы надели тридцатидневный траур — по Барбаре, а также в знак позора нашего полка. Знамена были задрапированы черным, на поверках не играла музыка, не было пения на ежедневном марше. Только раз кто-то попробовал — и тут же его спросили, как ему нравится полный набор синяков и шишек. Конечно, мы ни в чем не были виноваты, но обязанность наша — охранять маленьких девочек, а вовсе не убивать их. Была задета честь нашего полка, и мы должны были смыть с себя пятно. Мы были опозорены и постоянно ощущали свой позор.»
Изложено ясно?
А при чем тут вера или не вера в российское правосудие? В 100% случаев местным солдат с базы не отдают (к примеру америкосы), а судят "в легкую" сами. Потому и шумят. Если Россия выдаст, то будте первый случай (ну редкий случай). Я считаю что Россия должна провести внутреннее расследование и если виновен, отдать властям Армении. Если бы такое бы случилось на территории России, я бы хотел такого решения.
У меня вот один знакомый так любит, на вопрос отвечать "вот это сначала прочитай" и какую-нить книгу, в которой то что он хотел сказать выражено одной строкой на 800-й странице.
Может для начала цитату? Если оно того стоит, то тогда читать.
Ох уж этот кавказский менталитет: у меня угнали отару овец — это преступление, я угнал отару овец — это подвиг.
Представляю как в Армении реагировали бы на массовые демонстрации в России с требованием смертной казни водителя-армянина после аварии с автобусом возле Подольска, все-таки 18 погибших из-за водителя-мудака.
Но в Армении были демонстрации в поддержку этого водителя: он же ни в чем не виноват, а трупы русских — это чужие трупы.
Если Пермяков пострелял людей, то при выдаче его армянскому правосудию (без кавычек) до суда он не доживет. И тогда появятся кавычки. Хотя, должен ли жить такой человек, который мог расстрелять семью, добить ножом выживших... Я не судья, но как присяжный проголосовал бы — не должен. Ни состояние аффекта, ни психическое заболевание тут не может быть оправданием. Псих — зачем угроза обществу? И расходы на содержание. За каким дьяволом с оглядкой на ИВРОПУ отменили смертную казнь? Сталкивался с ситуацией: 17-летний парень выкинулся из окна за несчастную любовь. Переломал все, что можно было. Поставили шизофрению. Лечился таблетками. Через несколько лет при попытке убить семью (свою) был госпитализирован в психушку. Лет 7-8 лечился. Признан подправившим своё здоровье. В честь выхода из больницы устроил пьянку с одноклассниками. 4-х зарезал. И не самых безнадежных пацанов-то...
Сейчас опять оздоравливается в психушке. Ну, думаю там не лучше чем турма, но лучше наверное, чем на кладбище. Хотя, тема обсуждения психушек не стоит...
Короче, собаке собачья смерть. Опять же — за что собакам такие сравнения...
Мотивов и прецендентов нет.
Сделано профессионально.
У организаторов мотивы, возможности и средства.
Также вырезали семью в Кущевке что-бы выбить русских.
Комментарии
Пожелать тебе такой бытовухи?
Ничего не напоминает?
«Ведь Диллингер оставался одним из нас, он все еще числился в наших списках. Несмотря даже на то, что мы не хотели иметь с ним ничего общего, что нам никогда не придется служить с ним, что все мы счастливы были бы отречься от него, он принадлежал к нашему полку. Мы не могли отказаться от него и позволить шерифу за тысячу миль отсюда повесить его. Если уж возникнет такая необходимость, человек — настоящий человек — сам пристрелит свою собаку, а не станет искать, кто бы сделал это за него. Полковые документы гласят, что Диллингер — один из нас, и мы просто не имеем права бросить его.
В тот вечер мы маршировали по плацу "тихим шагом" — шестьдесят шагов в минуту, и это, доложу вам, тяжело, когда привык делать тысячу, — оркестр играл "Панихиду по неоплаканным", затем вывели Диллингера, одетого по полной форме МП, как и все мы, и оркестр заиграл "Денни Дивера", пока с него срывали знаки различия, даже пуговицы и пилотку, оставив только светло-голубой мундир, который больше не являлся формой. Барабаны забили непрерывную дробь, и затем все было кончено.
Мы прошли к осмотру, а затем разошлись по палаткам бегом. Не помню, чтобы кто-нибудь потерял сознание или кого-то затошнило. Однако за ужином почти никто ничего не ел, и не слыхать было обычной болтовни.
(…)
Никакого сочувствия к нему у меня не было, и нет. Старая песня — "Все понять — все простить" — это сущая ерунда. Многие вещи вызывают тем больше отвращения, чем больше их понимаешь. Мое сочувствие — на стороне Барбары Энн Энтсуайт, которую я никогда не видел и теперь уже не увижу, и ее родителей, которые тоже никогда не увидят больше свою девочку.
Тем же вечером, стоило оркестру отложить инструменты, мы надели тридцатидневный траур — по Барбаре, а также в знак позора нашего полка. Знамена были задрапированы черным, на поверках не играла музыка, не было пения на ежедневном марше. Только раз кто-то попробовал — и тут же его спросили, как ему нравится полный набор синяков и шишек. Конечно, мы ни в чем не были виноваты, но обязанность наша — охранять маленьких девочек, а вовсе не убивать их. Была задета честь нашего полка, и мы должны были смыть с себя пятно. Мы были опозорены и постоянно ощущали свой позор.»
Изложено ясно?
Может для начала цитату? Если оно того стоит, то тогда читать.
Представляю как в Армении реагировали бы на массовые демонстрации в России с требованием смертной казни водителя-армянина после аварии с автобусом возле Подольска, все-таки 18 погибших из-за водителя-мудака.
Но в Армении были демонстрации в поддержку этого водителя: он же ни в чем не виноват, а трупы русских — это чужие трупы.
Сейчас опять оздоравливается в психушке. Ну, думаю там не лучше чем турма, но лучше наверное, чем на кладбище. Хотя, тема обсуждения психушек не стоит...
Короче, собаке собачья смерть. Опять же — за что собакам такие сравнения...
Сделано профессионально.
У организаторов мотивы, возможности и средства.
Также вырезали семью в Кущевке что-бы выбить русских.
Русофобией и нацизмом воняет за версту.