Американцы объясняют стагнацию в экономике малыми темпами истребления населения Земли

Дошло бы ещё наконец всё это до народа Украины, а то русские "ватники" им не братья, а те, кто спонсировал всё то, что сейчас творится у них, прямо лучшие друзья. Перестаньте скакать уже и включите мозги!

Предлагаю им расстрелять часть своего населения для решения этой насущной для идиотов из пиндосии проблемы.

Слишком долго США, как страна, не испытывали лишений связанных с войной, поэтому так и рассуждают.
Что-то давно в пендосии север с югом не воевали ;)
Надо бы помочь, заодно они и экономику ,может, себе поправят, если будет что поправлять ;)

В США уже давно готовятся к чему-то очень плохому. Лагеря построили, восстания давить армией разрешили, Обама сказал что "в США много преступности, потому что у населения много оружия", а теперь говорят что надо меньше народу, чтоб было больше кислороду.

Экономика зависит от здоровья людей. Травят нас фастфудом и колой — хуже работаем. Это ясно и ёжикам.

Звериный оскал всё яснее проступает сквозь маску гуманизма,демократии и свобод.Чтож,предсказуемо и ожидаемо.

Вообще-то это все романтика, еще раз говорю.
Теория "ЗОЛОТОГО МИЛЛИАРДА", столь развиваемая и осуществляемая "Комитетом 300" и Бильдербергским Клубом УЖЕ ДАВНО считает, что ресурсов МАЛО, а ЕДОКОВ МНОГО.
И уже работают над этим — ПРИВИВКИ, ГЕНОЦИД, БРАТОУБИЙСТВЕННЫЕ и РЕЛИГИОЗНЫЕ ВОЙНЫ...
Вопрос в том, что СТАДО ПЛЕБЕЕВ САМО готово убивать СЕБЯ. БРАТ БРАТА.
Вот об этом стоит подумать...

Так помочь надо пиндосам, чтобы дохли быстрее.

Пусть своих половину расстреляют и будем им РОСТ

Ростов стал центром эмиграции. Со всей Украины, с Крыма — с земель, которые всегда, во все времена были русскими и были подарены Украине большевиками, на Русь бежали русские люди. В Крыму их резали татары, в остальной Украине — поляки и бандеровцы. По жестокости бандеровцы ничем не уступали наведавшимся на эту землю семь десятилетий назад гитлеровцам — жгли, грабили, убивали. Сыграли свою роль и местные гопники — народное хозяйство в Украине давно было и не народным и не хозяйством, — развалили все, что только можно.
Так на деревне появлялось еще кое-что, чего там никогда не было, — криминал. Не мешок посыпки с фермы украсть — а самый настоящий, махровый криминал, грабеж, разбой и убийство, порой из-за нескольких гривен — хватило бы на бутылку водки. И вот эти пацаны из полумертвых сел — голодные, озлобленные, дорвавшиеся до оружия, сбивающиеся в банды — грабили и убивали беженцев, которые шли через границу, спасая самое ценное, что у них было. И они грабили их не просто так — убивали, насиловали, распинали, вспарывали животы, вешали. И они это делали не просто так, просто так — ограбили бы до нитки и отпустили. Нет, они это делали потому, что ненавидели — ненавидели тупой, тяжелой, заливаемой до поры сивушной бурдой ненавистью. Они ненавидели горожан, которые ехали мимо их деревень, спасая добро, — и неважно, что один на «Ланд-Круизере», а второй на старом «жигуленке» — все едины, все одним миром мазаны! Все они до поры до времени смотрели на них как на уродов, как на ничтожества — а вот теперь перевернулось все. И последние — стали первыми. До времени.
Многих из этих гопников уничтожили ополченцы, казаки и остатки русской армии, прикрывавшие отступление, — разговор с такими был короткий, расстрел на месте. Потом эта гопота — кто в живых остался — почти поголовно пошла на службу, стали полицаями, эсэсовцами, кто-то и в сельские старосты выбился. Вот такой вот сейчас — народ. Свои — хуже самых страшных из чужих.
Вот и вышли беженцы — многие в чистое поле, да и в России-то их не особо ждали, это тебе не СССР, где беду пострадавшей от землетрясения маленькой Армении каждый воспринял как свою, личную боль, как общую беду. Теперь же — их никто не ждал, и им нечего было терять, и у многих в руках было оружие, а за спиной разбомбленный дом и зверски убитые родные. Совершенно неожиданно — маятник качнулся в другую сторону, если раньше кавказцев было все больше, то теперь на всем юге было больше русских, да каких русских — таких, от которых разве что только бежать. Так, с болью и кровью рождалась новая — и хоть Ростов не станет ее столицей, про него всегда будут помнить. Потому что империя начиналась, не в Москве, она начиналась здесь.