Мораль созидателей воспринимает Человечество как единое целое, а мораль клана видит Человечество разделённым на два сорта — на овец, которые дают шерсть, и пастухов, которые шерсть стригут. При этом для разных сортов людей действуют разные правовые и моральные режимы — что позволено в отношении «овцы», не позволено в отношении "пастуха". Мораль коллектива призвана для создания всеобщей солидарности, мораль клана — обязана уметь разделять людей на сорта, касты или тому подобное.
Мораль клана — присваивающего сообщества — одна и та же, что для средневековых дворян, что для современной «элиты», что для членов преступных группировок.
Последнее время важные седобородые люди просто места себе не находят — ищут ответ на вопрос: почему это вдруг такое огромное количество молодых людей начало ностальгировать по СССР? И находят утешение в том, что молодёжь "тогда не жила". Тот факт, что среди тех, кто "тогда жил", ностальгирующих ещё больше, — объясняется уже тоской по молодости и т.д. Некоторые доходят до логической точки, объявляющей наш народ несамостоятельным и органически любящим рабство.
На деле ностальгия имеет совершенно иную природу.
Во-первых, это ностальгия по целостной, не дискретной морали, в рамках которой все люди являются людьми. Это для времён Средневековья и колониальных империй было нормально и естественно считать, что "дворяне" и "народ" — разные породы людей. После СССР так себя обманывать уже не получается. После СССР мораль присваивающего сообщества — очевидный шаг назад, деградация. Поэтому принимающий его мораль раскалывает свою психику. Ему плохо, ему приходится постоянно делать вид, что он не знает и не понимает очевидного — людей разделяет только ответ на вопрос, как они используют свою свободу воли. Вне воли человека никакого разделения нет, и следовательно, нет никаких оправданий для присваивания.
Во-вторых, ностальгия по СССР вызвана естественной тоской человека по смыслу жизни. Смысл труда в "обществе присваивания" сведён к биологии — обеспечению выживания себя и потомства, при возможности — повышению своего положения в иерархии. Выживать и оберегать детей действительно надо, повышать свой статус — хорошо. Но это не тянет на смысл жизни. Человек стремится иметь высшее оправдание своему труду, он стремится к служению идеалам — Родине, Богу, добру, людям. Это причина, по которой даже самый богатый торговец унитазами люкс в глазах людей никогда не будет ровней даже самому бедному профессору. Потому что один зарабатывает деньги, пусть и большие, на привередливых задницах, а второй — пробуждает человеческий разум. Поэтому, заработав на унитазах, торговец зачастую начнёт заниматься благотворительностью. Это не значит, что унитазы — никому не нужная ерунда. Просто разум так же выше унитаза, как голова выше задницы. Без унитаза человек остаётся человеком, а без разума — нет.
Наше общество остановилось в развитии. Никому не надо лезть в космос, у людей и так все есть. Новый телефон каждые два месяца, сто видов губной помады, кредитная машина и бетонная коробка в рассрочку на всю жизнь.
Комментарии
Мораль клана — присваивающего сообщества — одна и та же, что для средневековых дворян, что для современной «элиты», что для членов преступных группировок.
Последнее время важные седобородые люди просто места себе не находят — ищут ответ на вопрос: почему это вдруг такое огромное количество молодых людей начало ностальгировать по СССР? И находят утешение в том, что молодёжь "тогда не жила". Тот факт, что среди тех, кто "тогда жил", ностальгирующих ещё больше, — объясняется уже тоской по молодости и т.д. Некоторые доходят до логической точки, объявляющей наш народ несамостоятельным и органически любящим рабство.
На деле ностальгия имеет совершенно иную природу.
Во-первых, это ностальгия по целостной, не дискретной морали, в рамках которой все люди являются людьми. Это для времён Средневековья и колониальных империй было нормально и естественно считать, что "дворяне" и "народ" — разные породы людей. После СССР так себя обманывать уже не получается. После СССР мораль присваивающего сообщества — очевидный шаг назад, деградация. Поэтому принимающий его мораль раскалывает свою психику. Ему плохо, ему приходится постоянно делать вид, что он не знает и не понимает очевидного — людей разделяет только ответ на вопрос, как они используют свою свободу воли. Вне воли человека никакого разделения нет, и следовательно, нет никаких оправданий для присваивания.
Во-вторых, ностальгия по СССР вызвана естественной тоской человека по смыслу жизни. Смысл труда в "обществе присваивания" сведён к биологии — обеспечению выживания себя и потомства, при возможности — повышению своего положения в иерархии. Выживать и оберегать детей действительно надо, повышать свой статус — хорошо. Но это не тянет на смысл жизни. Человек стремится иметь высшее оправдание своему труду, он стремится к служению идеалам — Родине, Богу, добру, людям. Это причина, по которой даже самый богатый торговец унитазами люкс в глазах людей никогда не будет ровней даже самому бедному профессору. Потому что один зарабатывает деньги, пусть и большие, на привередливых задницах, а второй — пробуждает человеческий разум. Поэтому, заработав на унитазах, торговец зачастую начнёт заниматься благотворительностью. Это не значит, что унитазы — никому не нужная ерунда. Просто разум так же выше унитаза, как голова выше задницы. Без унитаза человек остаётся человеком, а без разума — нет.