Ужас! Кошмар! Дикость то какая — и это в Москве! Стало быть в других регионах пенсионерок на каждом углу киргизы насилуют! Вот ждут пока престарелая россиянка выйдет из дома — и ага... в кусты ее.
Хотелось бы знать, а стоит ли опасаться киргизов простым пенсионерам мужчинам?
Млять! Чем дальше — тем всё интереснее! Скоро с такими властями русские все побегут из Москвы, писец защиты искать не у кого, рассчитывай только на себя! Будут эти ган доны что нибудь делать или всех так по одному перережут и перетрахают?? Надо же предпринимать меры на опережение преступлений, а толерасты??
Ростов стал центром эмиграции. Со всей Украины, с Крыма — с земель, которые всегда, во все времена были русскими и были подарены Украине большевиками, на Русь бежали русские люди. В Крыму их резали татары, в остальной Украине — поляки и бандеровцы. По жестокости бандеровцы ничем не уступали наведавшимся на эту землю семь десятилетий назад гитлеровцам — жгли, грабили, убивали. Сыграли свою роль и местные гопники — народное хозяйство в Украине давно было и не народным и не хозяйством, — развалили все, что только можно.
Так на деревне появлялось еще кое-что, чего там никогда не было, — криминал. Не мешок посыпки с фермы украсть — а самый настоящий, махровый криминал, грабеж, разбой и убийство, порой из-за нескольких гривен — хватило бы на бутылку водки. И вот эти пацаны из полумертвых сел — голодные, озлобленные, дорвавшиеся до оружия, сбивающиеся в банды — грабили и убивали беженцев, которые шли через границу, спасая самое ценное, что у них было. И они грабили их не просто так — убивали, насиловали, распинали, вспарывали животы, вешали. И они это делали не просто так, просто так — ограбили бы до нитки и отпустили. Нет, они это делали потому, что ненавидели — ненавидели тупой, тяжелой, заливаемой до поры сивушной бурдой ненавистью. Они ненавидели горожан, которые ехали мимо их деревень, спасая добро, — и неважно, что один на «Ланд-Круизере», а второй на старом «жигуленке» — все едины, все одним миром мазаны! Все они до поры до времени смотрели на них как на уродов, как на ничтожества — а вот теперь перевернулось все. И последние — стали первыми. До времени.
Многих из этих гопников уничтожили ополченцы, казаки и остатки русской армии, прикрывавшие отступление, — разговор с такими был короткий, расстрел на месте. Потом эта гопота — кто в живых остался — почти поголовно пошла на службу, стали полицаями, эсэсовцами, кто-то и в сельские старосты выбился. Вот такой вот сейчас — народ. Свои — хуже самых страшных из чужих.
Вот и вышли беженцы — многие в чистое поле, да и в России-то их не особо ждали, это тебе не СССР, где беду пострадавшей от землетрясения маленькой Армении каждый воспринял как свою, личную боль, как общую беду. Теперь же — их никто не ждал, и им нечего было терять, и у многих в руках было оружие, а за спиной разбомбленный дом и зверски убитые родные. Совершенно неожиданно — маятник качнулся в другую сторону, если раньше кавказцев было все больше, то теперь на всем юге было больше русских, да каких русских — таких, от которых разве что только бежать. Так, с болью и кровью рождалась новая — и хоть Ростов не станет ее столицей, про него всегда будут помнить. Потому что империя начиналась, не в Москве, она начиналась здесь.
должна быть чуркобойня на каждом шагу, если они сюда прутся. К чертям границу закрыть забором с пулеметами крупнокалиберными,кавказ раскатать ковровыми бомбардировками и жить счастливо!
Комментарии
И двести ментов отправлено на поиски ёбарей... и ведь сразу нашли, что просто нереально.
Либо это люди разных видов :-)
можно уже никуда и не ехать.
Не по теме:
Как на Дерибасовской, угол Ришельевской,
В восемь часов вечера разнеслася весть,
Как у нашей бабушки, бабушки-старушки,
Шестеро налетчиков отобрали честь.
Хотелось бы знать, а стоит ли опасаться киргизов простым пенсионерам мужчинам?
Обратитесь к шайземану он вам поможет:)
Так на деревне появлялось еще кое-что, чего там никогда не было, — криминал. Не мешок посыпки с фермы украсть — а самый настоящий, махровый криминал, грабеж, разбой и убийство, порой из-за нескольких гривен — хватило бы на бутылку водки. И вот эти пацаны из полумертвых сел — голодные, озлобленные, дорвавшиеся до оружия, сбивающиеся в банды — грабили и убивали беженцев, которые шли через границу, спасая самое ценное, что у них было. И они грабили их не просто так — убивали, насиловали, распинали, вспарывали животы, вешали. И они это делали не просто так, просто так — ограбили бы до нитки и отпустили. Нет, они это делали потому, что ненавидели — ненавидели тупой, тяжелой, заливаемой до поры сивушной бурдой ненавистью. Они ненавидели горожан, которые ехали мимо их деревень, спасая добро, — и неважно, что один на «Ланд-Круизере», а второй на старом «жигуленке» — все едины, все одним миром мазаны! Все они до поры до времени смотрели на них как на уродов, как на ничтожества — а вот теперь перевернулось все. И последние — стали первыми. До времени.
Многих из этих гопников уничтожили ополченцы, казаки и остатки русской армии, прикрывавшие отступление, — разговор с такими был короткий, расстрел на месте. Потом эта гопота — кто в живых остался — почти поголовно пошла на службу, стали полицаями, эсэсовцами, кто-то и в сельские старосты выбился. Вот такой вот сейчас — народ. Свои — хуже самых страшных из чужих.
Вот и вышли беженцы — многие в чистое поле, да и в России-то их не особо ждали, это тебе не СССР, где беду пострадавшей от землетрясения маленькой Армении каждый воспринял как свою, личную боль, как общую беду. Теперь же — их никто не ждал, и им нечего было терять, и у многих в руках было оружие, а за спиной разбомбленный дом и зверски убитые родные. Совершенно неожиданно — маятник качнулся в другую сторону, если раньше кавказцев было все больше, то теперь на всем юге было больше русских, да каких русских — таких, от которых разве что только бежать. Так, с болью и кровью рождалась новая — и хоть Ростов не станет ее столицей, про него всегда будут помнить. Потому что империя начиналась, не в Москве, она начиналась здесь.