Угнанный самолёт сразу же взяли под охрану, а его необычный экипаж — под арест
Приехал я в Казань живой и здоровый, а на работу устроиться не могу — как узнают, что был в плену, сразу от ворот поворот. В феврале 1946 года поехал в Мордовию. В Саранске отказали в двух местах. Обратился на механический завод, там мой друг, земляк, солагерник Василий Грачёв работал в автопарке механиком или инженером. Мы с ним вместе 7 классов в Торбееве закончили. Такой толковый парень был. Он попросил за меня, но мне отказали, а его самого, боевого офицера — лётчика, за то, что был в плену, за измену Родине, выгнали с завода и посадили на 10 лет. Он сидел в тюрьме в Ирбите. Там он и сейчас живёт. Стал начальником цеха, потом в профсоюзах работал.
Поехал в Торбеево. Там сразу обратился к своему другу детства Гордееву Александру Ивановичу, третьему секретарю райкома партии. Он очень хорошо принял, позвал к себе в гости вечером. Я рассказал, как в плену был. Он: "Миша, тебе работа будет". Утром, как договорились, прихожу. "Нет здесь для тебя работы. Здесь Волги нет, давай езжай к себе на Волгу".
...Потом всё же взяли меня в речной порт, дежурным по вокзалу. Всякое было, пленом этим мне то и дело тыкали. А с 1949 года я уже ходил капитаном на катере. Прошёл обучение на механика, сдал на отлично, а замещение должности не получил. Нас было 13 человек, все получали лишние 100 рублей за замещение должности механика и только мне не дали. Директор затона Павел Григорьевич Солдатов говорит: "Мы тебя по ошибке туда послали. Ты, — говорит, — был в плену, скажи спасибо, что мы тебя держим".
После XX-го съезда КПСС, когда Хрущев развенчал Сталина, вопрос с бывшими пленными был поставлен так — изменников надо карать, а тех, кто не сам сдался, кто не сотрудничал с немцами, их нужно реабилитировать, а заслуги отметить. Журналистам дали задание — искать среди бывших пленных примечательных людей. Завотделом газеты "Советская Татария" Ян Борисович Винецкий тоже ходил по военкоматам. В нашем Свердловском райвоенкомате ему сказали, что, дескать, есть у нас артиллерист, улетел из плена на немецком самолёте, привёз 9 человек. А Ян Борисович сам был лётчиком, воевал в Испании. Он решил узнать всё подробнее...
Ян Борисович Винецкий написал обо мне большую статью. В "Литературке" обещали под Новый год статью обо мне опубликовать.
Однако, затем её перенесли ко Дню Красной Армии, на 23 февраля. Потом ко мне приехал полковник из журнала ДОСААФ "Патриот". Оказывается, ещё не верили... 23 марта утром я поехал на железнодорожный вокзал. Там киоскеру даю 10 рублей, беру "Литературоку" и вижу долгожданную статью. Радость какая была.
Начальство сразу зауважало меня. Директор затона вызывает к себе, выражает почтение, говорит, что меня ждёт к телефону министр речного флота СССР Шашков Зосим Алексеевич. А я в то время преподавал на курсах в Аракчино. Там готовили младших специалистов — рулевых, мотористов и так далее. В этот день у меня был последний урок. И пошло, и поехало. Меня перехватил подполковник Георгий Евстигнеев из редакции "Советской авиации". Мы с ним на транспортном самолёте Ил-14 улетели в Москву, в Министерство Речного Флота.
А в самолёте везли вино. Лётчики, как узнали, кого везут, сразу водку, коньяк стали таскать. В общем, когда приземлились в Москве, мы с Жорой не знаем, что делать, как в таком виде к министру идти. Выходим, спрашивают, где Девятаев. Говорю, он там, в кабине. Ловим такси и к Жоре домой. Утром я проснулся, давай голову мыть холодной водой, думаю, как же я пойду к министру с такой мордой.
Министр всех собрал, рассказал им обо мне, как меня с работы выгоняли за плен и говорит: "Пусть Михаил Петрович в кабинет к любому из вас дверь ногой открывает". Где только я не был тогда в гостях. Мне деньги дали. Купил подарков, приехал домой в Казань...
... сейчас у нас новый герой всех времен и скоро 4-х сроков, про которого новый учебник пишут ... Скоро начнет за каждый себе звезду вешать и Леню догонит ... А там и до мавзолея недалеко ...
Комментарии
Угнанный самолёт сразу же взяли под охрану, а его необычный экипаж — под арест
Приехал я в Казань живой и здоровый, а на работу устроиться не могу — как узнают, что был в плену, сразу от ворот поворот. В феврале 1946 года поехал в Мордовию. В Саранске отказали в двух местах. Обратился на механический завод, там мой друг, земляк, солагерник Василий Грачёв работал в автопарке механиком или инженером. Мы с ним вместе 7 классов в Торбееве закончили. Такой толковый парень был. Он попросил за меня, но мне отказали, а его самого, боевого офицера — лётчика, за то, что был в плену, за измену Родине, выгнали с завода и посадили на 10 лет. Он сидел в тюрьме в Ирбите. Там он и сейчас живёт. Стал начальником цеха, потом в профсоюзах работал.
Поехал в Торбеево. Там сразу обратился к своему другу детства Гордееву Александру Ивановичу, третьему секретарю райкома партии. Он очень хорошо принял, позвал к себе в гости вечером. Я рассказал, как в плену был. Он: "Миша, тебе работа будет". Утром, как договорились, прихожу. "Нет здесь для тебя работы. Здесь Волги нет, давай езжай к себе на Волгу".
...Потом всё же взяли меня в речной порт, дежурным по вокзалу. Всякое было, пленом этим мне то и дело тыкали. А с 1949 года я уже ходил капитаном на катере. Прошёл обучение на механика, сдал на отлично, а замещение должности не получил. Нас было 13 человек, все получали лишние 100 рублей за замещение должности механика и только мне не дали. Директор затона Павел Григорьевич Солдатов говорит: "Мы тебя по ошибке туда послали. Ты, — говорит, — был в плену, скажи спасибо, что мы тебя держим".
После XX-го съезда КПСС, когда Хрущев развенчал Сталина, вопрос с бывшими пленными был поставлен так — изменников надо карать, а тех, кто не сам сдался, кто не сотрудничал с немцами, их нужно реабилитировать, а заслуги отметить. Журналистам дали задание — искать среди бывших пленных примечательных людей. Завотделом газеты "Советская Татария" Ян Борисович Винецкий тоже ходил по военкоматам. В нашем Свердловском райвоенкомате ему сказали, что, дескать, есть у нас артиллерист, улетел из плена на немецком самолёте, привёз 9 человек. А Ян Борисович сам был лётчиком, воевал в Испании. Он решил узнать всё подробнее...
Ян Борисович Винецкий написал обо мне большую статью. В "Литературке" обещали под Новый год статью обо мне опубликовать.
Однако, затем её перенесли ко Дню Красной Армии, на 23 февраля. Потом ко мне приехал полковник из журнала ДОСААФ "Патриот". Оказывается, ещё не верили... 23 марта утром я поехал на железнодорожный вокзал. Там киоскеру даю 10 рублей, беру "Литературоку" и вижу долгожданную статью. Радость какая была.
Начальство сразу зауважало меня. Директор затона вызывает к себе, выражает почтение, говорит, что меня ждёт к телефону министр речного флота СССР Шашков Зосим Алексеевич. А я в то время преподавал на курсах в Аракчино. Там готовили младших специалистов — рулевых, мотористов и так далее. В этот день у меня был последний урок. И пошло, и поехало. Меня перехватил подполковник Георгий Евстигнеев из редакции "Советской авиации". Мы с ним на транспортном самолёте Ил-14 улетели в Москву, в Министерство Речного Флота.
А в самолёте везли вино. Лётчики, как узнали, кого везут, сразу водку, коньяк стали таскать. В общем, когда приземлились в Москве, мы с Жорой не знаем, что делать, как в таком виде к министру идти. Выходим, спрашивают, где Девятаев. Говорю, он там, в кабине. Ловим такси и к Жоре домой. Утром я проснулся, давай голову мыть холодной водой, думаю, как же я пойду к министру с такой мордой.
Министр всех собрал, рассказал им обо мне, как меня с работы выгоняли за плен и говорит: "Пусть Михаил Петрович в кабинет к любому из вас дверь ногой открывает". Где только я не был тогда в гостях. Мне деньги дали. Купил подарков, приехал домой в Казань...