Кстати. ТУПОГОЛОВЫЕ камментаторы, ратующие за поэзию среди младших классов.
ИДИОТЫ !! Вспомните, а для кого писал Пушкин в то время? Явно не для мальчишек 8-10 лет!!! А для взрослых дваряшек!!!
Моим во втором классе задали Майкова:
Осенние листья по ветру кружат,
Осенние листья в тревоге вопят:
«Всё гибнет, всё гибнет! Ты черен и гол,
О лес наш родимый, конец твой пришел!»
Не слышит тревоги их царственный лес.
Под темной лазурью суровых небес
Его спеленали могучие сны,
И зреет в нем сила для новой весны.
Здесь в середине стиха есть ориентир "... конец твой пришёл",
воспринимаемый детьми, как "пи-ц твой пришёл". Всё остальное лишь дополняет "пи-ц".
Поэтому просыпается озорство в детском мозге, запоминается легко и весело !
Пусть учат всё,быть может легче будет.
Александр Пушкин
«Осень»
(Отрывок)
Чего в мой дремлющий тогда не входит ум?
Державин.
I
Октябрь уж наступил — уж роща отряхает
Последние листы с нагих своих ветвей;
Дохнул осенний хлад — дорога промерзает.
Журча еще бежит за мельницу ручей,
Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает
В отъезжие поля с охотою своей,
И страждут озими от бешеной забавы,
И будит лай собак уснувшие дубравы.
II
Теперь моя пора: я не люблю весны;
Скучна мне оттепель; вонь, грязь — весной я болен;
Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены.
Суровою зимой я более доволен,
Люблю ее снега; в присутствии луны
Как легкий бег саней с подругой быстр и волен,
Когда под соболем, согрета и свежа,
Она вам руку жмет, пылая и дрожа!
III
Как весело, обув железом острым ноги,
Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!
А зимних праздников блестящие тревоги?..
Но надо знать и честь; полгода снег да снег,
Ведь это наконец и жителю берлоги,
Медведю, надоест. Нельзя же целый век
Кататься нам в санях с Армидами младыми
Иль киснуть у печей за стеклами двойными.
IV
Ох, лето красное! любил бы я тебя,
Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.
Ты, все душевные способности губя,
Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;
Лишь как бы напоить, да освежить себя —
Иной в нас мысли нет, и жаль зимы старухи,
И, проводив ее блинами и вином,
Поминки ей творим мороженым и льдом.
V
Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила, читатель дорогой,
Красою тихою, блистающей смиренно.
Так нелюбимое дитя в семье родной
К себе меня влечет. Сказать вам откровенно,
Из годовых времен я рад лишь ей одной,
В ней много доброго; любовник не тщеславный,
Я нечто в ней нашел мечтою своенравной.
VI
Как это объяснить? Мне нравится она,
Как, вероятно, вам чахоточная дева
Порою нравится. На смерть осуждена,
Бедняжка клонится без ропота, без гнева.
Улыбка на устах увянувших видна;
Могильной пропасти она не слышит зева;
Играет на лице еще багровый цвет.
Она жива еще сегодня, завтра нет.
VII
Унылая пора! очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса —
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.
VIII
И с каждой осенью я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен русской холод;
К привычкам бытия вновь чувствую любовь:
Чредой слетает сон, чредой находит голод;
Легко и радостно играет в сердце кровь,
Желания кипят — я снова счастлив, молод,
Я снова жизни полн — таков мой организм
(Извольте мне простить ненужный прозаизм).
IX
Ведут ко мне коня; в раздолии открытом,
Махая гривою, он всадника несет,
И звонко под его блистающим копытом
Звенит промерзлый дол и трескается лед.
Но гаснет краткий день, и в камельке забытом
Огонь опять горит — то яркий свет лиет,
То тлеет медленно — а я пред ним читаю
Иль думы долгие в душе моей питаю.
X
И забываю мир — и в сладкой тишине
Я сладко усыплен моим воображеньем,
И пробуждается поэзия во мне:
Душа стесняется лирическим волненьем,
Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,
Излиться наконец свободным проявленьем —
И тут ко мне идет незримый рой гостей,
Знакомцы давние, плоды мечты моей.
XI
И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,
Минута — и стихи свободно потекут.
Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,
Но чу! — матросы вдруг кидаются, ползут
Вверх, вниз — и паруса надулись, ветра полны;
Громада двинулась и рассекает волны.
XII
Плывет. Куда ж нам плыть? . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . .
Никому.
Поверь, в 90-е бывали моменты, когда только молиться оставалось. 50/50 — как масть ляжет.
Но вот именно молиться почему-то в голову не приходило.
Дело в том что эти две вещи, рассказанные, имеют свое фактическое доказательство... А вот то что по религии должно быть после рожденной жизни их не имеет, поэтому атеист канещно не воспримет это как пищу для размышления)
Авдо, совет — не ищи глупее себя. Исходи из того, что то, что в состоянии понять ты — сможет понять твой собеседник. Это правильный подход для любого человека.
>Слишком долго в наше поколение вдалбливали клятый атеизм.
Глупень. Почитай высказывания великих о религии.
Далее. Ты к чему призываешь. Иудею поклоняться? Русским?
Не, ну Вы прикольный, Лев Николаевич... Вам что — вчерашних ссылок сюда набросать? Что происходит в реальной поповской жизни — параллельно с этим красивым словоблудием для скорбных умом домохозяек?
Дык, над Верой сейчас попы изголяются самым непотребным образом, а Лев Николаевич (простой мирянин) к ним идёт со своей верой и кошельком — не брезгует... всё оно как-то взаимосвязано, если чё...
Вы, Лев Николаевич, либо ЗНАЕТЕ, либо ВЕРИТЕ — Вы уж как-то разберитесь... а ссылки — про смрад тех "храмов", куда Вы идёте со своей верой... не брезгуете?
А на дуэли Пушкина захерачили лишь потому что Ляксандр Сергеевичь, как истинный эфиоп, не верил в огнестрельное оружие, и стрелялся исключительно из духовой трубки стрелами с ядом кураре.
Беда в том, что трубка стреляла не более чем на 10 шагов, а хитрожопый француз Дантес выбрал дистанцию в 250 метров.
Стоит-ли говорить, что сам Дантес был в бронежилете и с кастрюлей на голове, а вооружен был СВД с подствольным гранатометом?
Вот таким образом клятый Запад лишил братский народ Эфиопии национатьного поэта.
Бенкендорф тоже сука. Он много раз пытался убить Пушкина по приказу клятого царизма.
Но Ляксандр Сергеич всякий раз убивал подосланных ниндзя, спуская на них своего ручного слона.
Комментарии
ИДИОТЫ !! Вспомните, а для кого писал Пушкин в то время? Явно не для мальчишек 8-10 лет!!! А для взрослых дваряшек!!!
Но правильно будет не asus, а anus
Осенние листья по ветру кружат,
Осенние листья в тревоге вопят:
«Всё гибнет, всё гибнет! Ты черен и гол,
О лес наш родимый, конец твой пришел!»
Не слышит тревоги их царственный лес.
Под темной лазурью суровых небес
Его спеленали могучие сны,
И зреет в нем сила для новой весны.
Детям надо больше в дошкольном возрасте вслух читать.
воспринимаемый детьми, как "пи-ц твой пришёл". Всё остальное лишь дополняет "пи-ц".
Поэтому просыпается озорство в детском мозге, запоминается легко и весело !
Александр Пушкин
«Осень»
(Отрывок)
Чего в мой дремлющий тогда не входит ум?
Державин.
I
Октябрь уж наступил — уж роща отряхает
Последние листы с нагих своих ветвей;
Дохнул осенний хлад — дорога промерзает.
Журча еще бежит за мельницу ручей,
Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает
В отъезжие поля с охотою своей,
И страждут озими от бешеной забавы,
И будит лай собак уснувшие дубравы.
II
Теперь моя пора: я не люблю весны;
Скучна мне оттепель; вонь, грязь — весной я болен;
Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены.
Суровою зимой я более доволен,
Люблю ее снега; в присутствии луны
Как легкий бег саней с подругой быстр и волен,
Когда под соболем, согрета и свежа,
Она вам руку жмет, пылая и дрожа!
III
Как весело, обув железом острым ноги,
Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!
А зимних праздников блестящие тревоги?..
Но надо знать и честь; полгода снег да снег,
Ведь это наконец и жителю берлоги,
Медведю, надоест. Нельзя же целый век
Кататься нам в санях с Армидами младыми
Иль киснуть у печей за стеклами двойными.
IV
Ох, лето красное! любил бы я тебя,
Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.
Ты, все душевные способности губя,
Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;
Лишь как бы напоить, да освежить себя —
Иной в нас мысли нет, и жаль зимы старухи,
И, проводив ее блинами и вином,
Поминки ей творим мороженым и льдом.
V
Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила, читатель дорогой,
Красою тихою, блистающей смиренно.
Так нелюбимое дитя в семье родной
К себе меня влечет. Сказать вам откровенно,
Из годовых времен я рад лишь ей одной,
В ней много доброго; любовник не тщеславный,
Я нечто в ней нашел мечтою своенравной.
VI
Как это объяснить? Мне нравится она,
Как, вероятно, вам чахоточная дева
Порою нравится. На смерть осуждена,
Бедняжка клонится без ропота, без гнева.
Улыбка на устах увянувших видна;
Могильной пропасти она не слышит зева;
Играет на лице еще багровый цвет.
Она жива еще сегодня, завтра нет.
VII
Унылая пора! очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса —
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.
VIII
И с каждой осенью я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен русской холод;
К привычкам бытия вновь чувствую любовь:
Чредой слетает сон, чредой находит голод;
Легко и радостно играет в сердце кровь,
Желания кипят — я снова счастлив, молод,
Я снова жизни полн — таков мой организм
(Извольте мне простить ненужный прозаизм).
IX
Ведут ко мне коня; в раздолии открытом,
Махая гривою, он всадника несет,
И звонко под его блистающим копытом
Звенит промерзлый дол и трескается лед.
Но гаснет краткий день, и в камельке забытом
Огонь опять горит — то яркий свет лиет,
То тлеет медленно — а я пред ним читаю
Иль думы долгие в душе моей питаю.
X
И забываю мир — и в сладкой тишине
Я сладко усыплен моим воображеньем,
И пробуждается поэзия во мне:
Душа стесняется лирическим волненьем,
Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,
Излиться наконец свободным проявленьем —
И тут ко мне идет незримый рой гостей,
Знакомцы давние, плоды мечты моей.
XI
И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,
Минута — и стихи свободно потекут.
Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,
Но чу! — матросы вдруг кидаются, ползут
Вверх, вниз — и паруса надулись, ветра полны;
Громада двинулась и рассекает волны.
XII
Плывет. Куда ж нам плыть? . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . .
отдохнёшь и ты!....
Поверь, в 90-е бывали моменты, когда только молиться оставалось. 50/50 — как масть ляжет.
Но вот именно молиться почему-то в голову не приходило.
Глупень. Почитай высказывания великих о религии.
Далее. Ты к чему призываешь. Иудею поклоняться? Русским?
Про Веру.
Беда в том, что трубка стреляла не более чем на 10 шагов, а хитрожопый француз Дантес выбрал дистанцию в 250 метров.
Стоит-ли говорить, что сам Дантес был в бронежилете и с кастрюлей на голове, а вооружен был СВД с подствольным гранатометом?
Вот таким образом клятый Запад лишил братский народ Эфиопии национатьного поэта.
Пушкину надо было в штыковую кидаться, а не пытаться попасть в Дантеса своими стрелами, тем более, что Дантес был в танке Абрамс.
Но Ляксандр Сергеич всякий раз убивал подосланных ниндзя, спуская на них своего ручного слона.
Искалечить-disfigured
А дословно разфигурить....
Учите пушкина)))))
Хероватые, надо сказать, были предки. Мартышки в чистом виде — что греха таить?
Вот и Пушкин тоже был не ангел.