Ругань не прервалась, просто она стала, как бы это сказать, целенаправленной. Ругали правительство, американцев, незаконных иммигрантов, Газпром и еще кого-то. Это тоже было бы обыкновенно, если бы не то обстоятельство, что отчаянно матерящиеся люди стали строиться в колонны, вооружаясь подручными предметами, в числе которых было десятка два автоматов и дюжина гранатометов. Забавные, однако, товары встречаются иногда на городских рынках. Гитара моя бедная ревела, как десять полковых оркестров сразу.
Разбившиеся на боевые подразделения посетители рынка дружно замаршировали к воротам, с энтузиазмом горланя строевые песни. Особенно мне понравилась команда боевых бомжей, вооруженная бутылками стеклоочистителя «Пафос» со вставленными в горлышки запальными фитилями. Некоторые из бойцов выдергивали фитиль и, не сбиваясь с шага, не ломая строй, делали глоток, после чего, воодушевленные, продолжали свой марш. Все это напоминало фольксштурм или игру «Зарница» в сумасшедшем доме. Наконец рынок опустел, только откуда-то с проспекта доносилось неразборчиво не то «Не плачь, девчонка», не то «Уймись, мамаша». Наконец все стихло.
Нет худа без добра! По дороге домой я обнаружил развороченный, с выбитыми стеклами пивной киоск. Все правильно, где война, там непременно заводятся мародеры. И пускай инициированная Егорием Защитником войнушка не имела настоящего продолжения, то есть закончилась сразу, как только я прекратил играть на гитаре, свойственные смуте безобразия уже начались. Это была, так сказать, мелкая экспроприация местного значения, грабители даже не успели разворовать все. Наверное, поддались общему порыву и вместе с хозяевами торгового бизнеса влились в стройные колонны завербованных Егорием добровольцев. На земле валялись раздавленные упаковки жвачки, сникерсов, надорванные блоки сигарет, какие-то газеты и прочая чепуха. Конечно, становиться мародером на старости лет нехорошо, но я не стал морализировать, а обрадовался, прихватил с собой несколько пластиковых бутылок с пивом из числа тех, что уцелели, нераспечатанный блок «Честера» и двинулся домой. Не дожидаться же мне, пока хозяева киоска вернутся с несостоявшейся войны, в самом деле. Кроме того, поскольку виновники переполоха обосновались в моей – или бывшей моей – гитаре, я счел себя вправе рассчитывать на небольшую компенсацию. Мы, барды и маркитантки, по традиции, всегда следуем в хвосте армии, прихватывая все, что плохо лежит. Такая у нас сложилась за долгие века репутация, приходится соответствовать, понимаете ли. Все барды – пьяницы и воры, а маркитантки сами понимаете, кто. Зато мы, как правило, остаемся в живых и не прочь доставить друг дружке удовольствие, если, конечно, обстоятельства благоприятствуют. Правда, сегодня мне с маркитантками не повезло, ладно хоть пивом разжился, и то хорошо.
Валите нахер отсюда, все левые силы вместе взятые! Мы прекрасно понимаем, кому ваши визги нужны. Сейчас достаточно хорошо осветили, как заокеанские хозяева платят вам за ваши "демократические" взгляды. В "анатомии протеста 2" на документальном видео отлично видно, сколько вам платят, какие цели хозяева ставят, как вы их торопитесь выполнять.... Рассказывайте теперь, что на площадь вы ходите по зову сердца, а не а деньги, ага... ТариФ СРАЗУ ОГЛАСИТЕ: за марш сколько положено?
"На штурм капитализма". А потом? Что будет потом подумали? Потом будет суп с котом. Якутия скажет — пока! У вас бардак. Попращается с нами Татарстан и даже Дальний Восток. Итог: расчленение России и уничтожение ее как геополитической реальности. А остатки территории будут жить в комфортных условиях Сирии сегодня. Вот и весь итог новой революции.
Комментарии
Разбившиеся на боевые подразделения посетители рынка дружно замаршировали к воротам, с энтузиазмом горланя строевые песни. Особенно мне понравилась команда боевых бомжей, вооруженная бутылками стеклоочистителя «Пафос» со вставленными в горлышки запальными фитилями. Некоторые из бойцов выдергивали фитиль и, не сбиваясь с шага, не ломая строй, делали глоток, после чего, воодушевленные, продолжали свой марш. Все это напоминало фольксштурм или игру «Зарница» в сумасшедшем доме. Наконец рынок опустел, только откуда-то с проспекта доносилось неразборчиво не то «Не плачь, девчонка», не то «Уймись, мамаша». Наконец все стихло.