Но если Аушвиц не был единственным проявлением массовой жестокости, если массовые убийства одновременно имели место на всей многонациональной территории и при поддержке большого количества разных людей, то тогда Аушвиц уже сложно разложить на категории или оправдать. Чем больше мы узнаем о 20-м столетии, тем сложнее нам будет извлекать легкие уроки или формулировать простые суждения относительно людей, которые все это пережили, – и тем легче будет сопереживать вместе с ними и понимать их.

Худшее из безумий