Макаревичу стало известно о коррупции в России

В общем он прав.

Многим проще решить проблему в свою пользу и побыстрее за "долю малую", чем по закону.

При этом никто с ножом к горлу к ним не пристаёт.

Вон человек 1000 отстегнул, лишь бы с правами остаться. Закон не хочет соблюдать.

О каком правовом государстве тогда можно говорить?

А если заломают во время дачи взятки? Боюсь, доказать что ты совершал сие противоправное деяние исключительно с благими целями будет сложновато. Вряд ли поверят, что после всего этого ты собирался ломануться в полицию и всё рассказать. Кстати... Зачем усложнять? Ведь закон и так есть. Что мешает сразу пойти и рассказать органам, что с тебя затребовали взятку? Только идут почему-то единицы.

Тут еще задолбаешься свои деньги на взятку получить обратно, тянуть будут как смогут.

Вот человек реально подметил, что уже более 20 лет власти говорят о переходном периоде. Возникает тот же вопрос: "Куда мы идем и когда все таки придем к ЭТОМУ"

Умных здесь много, но они промолчат ))), а дурак всегда прямо скажет ;)

"Какова продолжительность переходного периода, то-есть время формирования рыночных институтов? Большинство ученых экономистов считает, что 10-20 лет. Это прогноз, но он основывается на практике постсоциалистической трансформации наиболее развитых стран Восточной Европы – Венгрии, Польши и Чехии. Основные преобразования в этих странах завершены в течение 10 лет, хотя переходный период еще не закончен. В России, где реформы идут значительно труднее, переходный период, по прогнозам заканчивается в 2010г., то-есть продлится примерно 18 лет. Началом переходного периода является смена политического строя в стране. В России это произошло в 1991г. в результате подавления августовского путча (ГКЧП), распада СССР, самороспуска Верховного Совета СССР и вынужденного отказа от власти Президента М.С. Горбачева."

"Знаменательно и то, что в период перехода от социализма к капитализму произошло смешение целей и возможностей. Понятие, которое однозначно должно рассматриваться как средство (например, демократия — средство достижения справедливости, рыночная экономика — средство достижения эффективности хозяйствования), в нашей действительности стало как целью, так и самоцелью, в результате чего мы получили парадоксальную ситуацию: у человека нет ни на что права, но в то же время у нас есть демократия; полностью расшатана экономика, но у нас есть рыночная экономика и т.д.

Одним словом, в новой обстановке, т.е. в этот переходный период человек оказался обманутым и потерявшим надежду на будущее. Он оказался обманутым, поскольку вместо свободы получил псевдосвободу; вместо участия в управлении страной — ложную демократию; вместо твердых гарантий на социальную защиту — закон джунглей; вместо справедливости — господство сильного над слабым; вместо гарантированного завтрашнего дня — туманные заверения, бесперспективность, безнадежность и отчаяние.

В данной обстановке родился новый, постсоветский человек, которого от атеизма вновь вернули к Богу, однако этот его поворот к Всевышнему — вовсе не результат внутреннего стремления человека к космическому порядку, а безнадежная и обреченная вакханалия утопающего. Этот путь от отрицания Бога до повторного признания Божественного. Однако это не истинная вера, а лишь вновь и вновь — ложная надежда на выживание. Тут мы логично подошли к вопросу, который ставил Семен Франк: «Что это значит, неужели то, что признав ошибочность социалистического пути, христианин был вынужден признать суть буржуазного строя, основанного на наживе и эгоизме?». И он сам же отвечает в форме вопроса — «Не получается ли у нас с христианским мировоззрением явное Requetio ad absurdum?» (Указ. соч. С. 186).

Мы же это рассуждение прокомментируем следующим образом: да, мы впали в абсурд и получили абсурдного человека — человека, которого собственными руками заставили разрушить те ценности, которые делали его человеком; человека, который сам себя разрушил и довел до абсурда свое существование.

Несмотря на то, что индивидуальность советского человека и была заглушена господствующей идеологией коллективизма, человек, как составляющая часть коллектива и общества, все равно оставался человеком. В постсоветском пространстве, в условиях декларирования принципов защиты прав человека, свободы слова и при провозглашении того, что человек (индивид) — выше общества, сам человек, как это ни парадоксально, потерян и, как говорят французы, он стал бесконечно малой величиной (quantite negliquable)."