"Другая песня – армейская «перестройка». «Модернизировав» юстицию, Александр Федорович Керенский уцепился за портфель военного и морского министра. Сразу же затрепетал ветер перемен. Все более-менее известные в войсках командиры смещаются со своих постов, взамен назначаются никому не известные, но лично преданные Керенскому вояки, получившие прозвище «младотурки» (помните ельцинских «младореформаторов»?).
Вообразив себя Бонапартом («мы все глядим в Наполеоны»), Керенский лично объезжает боевые части, стремясь воодушевить солдат на «полную победу» (после чего его назовут «главноуговаривающим»). Но армия ослаблена «кадровыми чистками», реорганизацией и солдатскими комитетами, т. е. уже небоеспособна. Июньское наступление 1917 года доказывает это и заканчивается полным провалом."
"Сегодня явно господствует мнение о большевистском перевороте 25 октября (7 ноября) 1917 года как о роковом акте уничтожения Русского государства. Но это заведомая неправда, хотя о ней вещали и вещают многие влиятельные идеологи, Гибель Русского государства стала необратимым фактом уже 2(15) марта 1917 года, когда был опубликован так называемый "приказ N 1".
Приказ исходил от Центрального исполнительного комитета (ЦИК) Петроградского — по существу Всероссийского — Совета рабочих и солдатских депутатов, где большевики до сентября 1917 года ни в коей мере не играли руководящей роли; непосредственным составителем "приказа" был секретарь ЦИК, знаменитый тогда адвокат Н.Д. Соколов.
"Приказ N 1", обращённый к армии, требовал, в частности,
"немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов... Всякого рода оружие... должно находиться в распоряжении... комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам... Солдаты ни в чём не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане..." /Войсковые комитеты действующей армии. Март 1917 г. — март 1918 г. М., 1981, с. 18.
"Приказ" отдавался в условиях мировой войны, под ружьем в России было около 11 миллионов человек; кстати, последний военный министр Временного правительства А.И. Верховский свидетельствовал, что "приказ N 1" был отпечатан "в девяти миллионах экземпляров" /Верховский А.И. На трудном перевале. М., 1959, с. 207.
Для понимания ситуации следует обрисовать обстоятельства появления "приказа". 2 марта Соколов явился с его текстом, — который уже был опубликован в утреннем выпуске "Известий Петроградского Совета", — перед только что образованным Временным правительством. Один из его членов, В.Н. Львов, рассказал об этом в своем мемуаре, опубликованном вскоре же, в 1918 году: "...быстрыми шагами к нашему столу подходит Н.Д. Соколов и просит нас познакомиться с содержанием принесенной им бумаги... Это был знаменитый приказ номер первый... После его прочтения Гучков (военный министр) немедленно заявил, что приказ... немыслим, и вышел из комнаты, Милюков (министр иностранных дел) стал убеждать Соколова в совершенной невозможности опубликования этого приказа (он не знал, что газету с его текстом уже начали распространять)... Наконец и Милюков в изнеможении встал и отошел от стола... я (т.е. В.Н. Львов, обер-прокурор Синода) вскочил со стула и со свойственной мне горячностью закричал Соколову, что эта бумага, принесенная им, есть преступление перед родиной... Керенский (тогда — министр юстиции, с 5 мая — военный министр, а с 8 июля — глава правительства) подбежал ко мне и закричал: "Владимир Николаевич, молчите, молчите!", затем схватил Соколова за руку, увёл его быстро в другую комнату и запер за собой дверь" /Старцев В.И. Внутренняя политика Временного правительства первого состава. Л., 1980, с. 69.
В 1917 году властное воздействие Соколова на ход событий казалось не вполне объяснимым. Так, автор созданного по горячим следам и наиболее подробного рассказа о 1917 годе (и сам активнейший деятель того времени) Н.Н. Суханов-Гиммер явно удивлялся, как он писал, "везде бывавшему и все знающему Н.Д. Соколову, одному из главных работников первого периода революции" /Суханов Н.Н. Записки о революции. М., 1990, т. 1, с. 53.
Лишь гораздо позднее стало известно, что Соколов, как и Керенский, был одним из руководителей российского масонства тех лет, членом его немногочисленного "Верховного совета". Соколов в свое время положил начало политической карьере Керенского (тот был одиннадцатью годами моложе), устроив ему в 1906 году приглашение на громкий процесс над прибалтийскими террористами, после которого этот тогда безвестный адвокат в одночасье стал знаменитостью.
Выдвигая "приказ N 1", Соколов, разумеется, не предвидел, что его детище менее чем через четыре месяца в буквальном смысле ударит по его собственной голове. В июне Соколов возглавил делегацию ЦИК на фронт. "В ответ на убеждение не нарушать дисциплины солдаты набросились на делегацию и зверски избили её", — рассказывал тот же Суханов; Соколова отправили в больницу, где он "лежал... не приходя в сознание несколько дней... Долго, долго, месяца три после этого он носил белую повязку — "чалму" — на голове" (там же, т. 2, с. 309).
Став 5 мая военным министром, Керенский всего через четыре дня издал свой "Приказ по армии и флоту", очень близкий по содержанию к Соколовскому; его стали называть "декларацией прав солдата". Впоследствии генерал А.И. Деникин писал, что "эта "декларация прав"... окончательно подорвала все устои армии" /Деникин А.И. Очерки русской смуты. "Вопросы истории", 1990, N 8, с. 78.
Впрочем, еще 16 июля 1917 года, выступая в присутствии Керенского (тогда уже премьера), Деникин не без дерзости заявил: [i][b]"Когда повторяют на каждом шагу, что причиной развала арми
...Впрочем, еще 16 июля 1917 года, выступая в присутствии Керенского (тогда уже премьера), Деникин не без дерзости заявил: "Когда повторяют на каждом шагу, что причиной развала армии послужили большевики, я протестую. Это неверно. Армию развалили другие..." Не считая, по-видимому, "тактичным" прямо назвать имена виновников, генерал сказал далее: "Развалило армию военное законодательство последних месяцев" (цит. изд., с. 114); присутствующие ясно понимали, что "военными законодателями" были Соколов и сам Керенский.
Комментарии
Вообразив себя Бонапартом («мы все глядим в Наполеоны»), Керенский лично объезжает боевые части, стремясь воодушевить солдат на «полную победу» (после чего его назовут «главноуговаривающим»). Но армия ослаблена «кадровыми чистками», реорганизацией и солдатскими комитетами, т. е. уже небоеспособна. Июньское наступление 1917 года доказывает это и заканчивается полным провалом."
km.ru
Приказ исходил от Центрального исполнительного комитета (ЦИК) Петроградского — по существу Всероссийского — Совета рабочих и солдатских депутатов, где большевики до сентября 1917 года ни в коей мере не играли руководящей роли; непосредственным составителем "приказа" был секретарь ЦИК, знаменитый тогда адвокат Н.Д. Соколов.
"Приказ N 1", обращённый к армии, требовал, в частности,
"немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов... Всякого рода оружие... должно находиться в распоряжении... комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам... Солдаты ни в чём не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане..." /Войсковые комитеты действующей армии. Март 1917 г. — март 1918 г. М., 1981, с. 18.
"Приказ" отдавался в условиях мировой войны, под ружьем в России было около 11 миллионов человек; кстати, последний военный министр Временного правительства А.И. Верховский свидетельствовал, что "приказ N 1" был отпечатан "в девяти миллионах экземпляров" /Верховский А.И. На трудном перевале. М., 1959, с. 207.
Для понимания ситуации следует обрисовать обстоятельства появления "приказа". 2 марта Соколов явился с его текстом, — который уже был опубликован в утреннем выпуске "Известий Петроградского Совета", — перед только что образованным Временным правительством. Один из его членов, В.Н. Львов, рассказал об этом в своем мемуаре, опубликованном вскоре же, в 1918 году: "...быстрыми шагами к нашему столу подходит Н.Д. Соколов и просит нас познакомиться с содержанием принесенной им бумаги... Это был знаменитый приказ номер первый... После его прочтения Гучков (военный министр) немедленно заявил, что приказ... немыслим, и вышел из комнаты, Милюков (министр иностранных дел) стал убеждать Соколова в совершенной невозможности опубликования этого приказа (он не знал, что газету с его текстом уже начали распространять)... Наконец и Милюков в изнеможении встал и отошел от стола... я (т.е. В.Н. Львов, обер-прокурор Синода) вскочил со стула и со свойственной мне горячностью закричал Соколову, что эта бумага, принесенная им, есть преступление перед родиной... Керенский (тогда — министр юстиции, с 5 мая — военный министр, а с 8 июля — глава правительства) подбежал ко мне и закричал: "Владимир Николаевич, молчите, молчите!", затем схватил Соколова за руку, увёл его быстро в другую комнату и запер за собой дверь" /Старцев В.И. Внутренняя политика Временного правительства первого состава. Л., 1980, с. 69.
В 1917 году властное воздействие Соколова на ход событий казалось не вполне объяснимым. Так, автор созданного по горячим следам и наиболее подробного рассказа о 1917 годе (и сам активнейший деятель того времени) Н.Н. Суханов-Гиммер явно удивлялся, как он писал, "везде бывавшему и все знающему Н.Д. Соколову, одному из главных работников первого периода революции" /Суханов Н.Н. Записки о революции. М., 1990, т. 1, с. 53.
Лишь гораздо позднее стало известно, что Соколов, как и Керенский, был одним из руководителей российского масонства тех лет, членом его немногочисленного "Верховного совета". Соколов в свое время положил начало политической карьере Керенского (тот был одиннадцатью годами моложе), устроив ему в 1906 году приглашение на громкий процесс над прибалтийскими террористами, после которого этот тогда безвестный адвокат в одночасье стал знаменитостью.
Выдвигая "приказ N 1", Соколов, разумеется, не предвидел, что его детище менее чем через четыре месяца в буквальном смысле ударит по его собственной голове. В июне Соколов возглавил делегацию ЦИК на фронт. "В ответ на убеждение не нарушать дисциплины солдаты набросились на делегацию и зверски избили её", — рассказывал тот же Суханов; Соколова отправили в больницу, где он "лежал... не приходя в сознание несколько дней... Долго, долго, месяца три после этого он носил белую повязку — "чалму" — на голове" (там же, т. 2, с. 309).
Став 5 мая военным министром, Керенский всего через четыре дня издал свой "Приказ по армии и флоту", очень близкий по содержанию к Соколовскому; его стали называть "декларацией прав солдата". Впоследствии генерал А.И. Деникин писал, что "эта "декларация прав"... окончательно подорвала все устои армии" /Деникин А.И. Очерки русской смуты. "Вопросы истории", 1990, N 8, с. 78.
Впрочем, еще 16 июля 1917 года, выступая в присутствии Керенского (тогда уже премьера), Деникин не без дерзости заявил: [i][b]"Когда повторяют на каждом шагу, что причиной развала арми
x-libri.ru
В космос ему надо. Или нападающим в сборную по футболу.
Опасно и дорого.
Дёшево, удобно и сердито.
Пусть на Нептуне амфоры ищет.
Их там нет? Он их там найдёт.
Хоть историю подучил за 12 лет.
Только почему здесь, а не у оЛдИ или ассы ? Почему они очко сжали и притихли ? Шеф сказал — надо развивать мыслю, что языки в жопу засунули ?