С Вашего позволения процитирую Лирическое наступление Е. Клюева из "Между двух стульев" как бэ посреди соседних странностей ;)))
"Одному моему знакомому очень не нравилась сказка "Курочка ряба". Он не понимал ее. Поступки героев этой сказки казались ему дикими выходками. Рассуждал он примерно так.
"Жили себе дед да баба. Была у них курочка ряба" — это нормально: деды и бабы действительно живут на свете, и у них обычно водится какая-нибудь живность. "Снесла курочка яичко — яичко не простое, а золотое" — что же, предположим. Примем это как допущение... А вот дальше... Дальше начинаются совершенно не мотивированные действия героев. Посудите сами: "Дед бил, бил — не разбил". Зачем, спрашивается, он это яичко бил, если понял, что оно золотое? Золотые яйца не бьются — каждому ясно. "Баба била, била — не разбила" — экая глупая баба! Мало ей, что яйцо золотое, так ее и печальный пример деда ни в чем не убедил... Идем дальше: "Мышка бежала, хвостиком махнула — яичко упало и разбилось". Как же оно, интересно, разбилось, когда золотые яйца (см. выше) не бьются? Ладно, примем это как второе допущение. Но что ж потом? А потом — "Плачет дед". С чего бы это? Ведь за минуту до разбиения яйца мышью сам он стремился к тому же результату! Очень непоследовательный получается дед... Или этот дед настолько мелочен, что ему важно, кто именно разбил яйцо? Непонятно. "Плачет баба" — опять же глупая баба! Механически повторяет все, что делает дед. "А курочка кудахчет: "Не плачь, дед..." — Стоп! Если курочка ряба умеет говорить, то почему же раньше она молча следила за бессмысленными поступками деда и бабы, почему не возмутилась, не объяснила ситуации? Подозрительная курица... Так вот, она говорит: "Не плачь, дед, не плачь, баба, снесу я вам яичко другое — не золотое, а простое!" Тоже мне, утешение: плакали-то они о золотом!.. И вообще — будь яичко с самого начала простым, никакой трагедии не произошло бы: дед благополучно разбил бы его с первого раза без посторонней помощи. И даже баба бы разбила. Но на этом сказка кончается. Что ж это за сказка такая? А вот представим себе: "Жили себе дед да баба. Была у них курочка ряба. Снесла курочка яичко — яичко не простое, а золотое. Обрадовался дед. Обрадовалась баба. Взяли они яичко и понесли на рынок. И там за это золотое яичко продали им десять тысяч простых. Сто яичек они съели, а остальные протухли". ...Чудная сказка! Я дарю ее моему знакомому: пусть рассказывает своим внукам и правнукам про оборотистых деда и бабу, а мы с вами давайте поставим перед собой вопрос: что же все-таки делать с золотым яичком? Ответ на этот вопрос может быть только один: делать с золотым яичком нечего — и что бы ни предприняли дед и баба, все одинаково нелепо, потому как для них золотое яичко — это привет из другой реальности. Это бабочка, залетевшая в комнату, где ей не выжить. Это персиковая косточка, брошенная в снег, где ничего не вырастет из нее. Это прекрасное стихотворение на не известном никому языке... "Дар напрасный, дар случайный". Всему — свое место."
И для полноты цитат оная будет из "Пути сердца", как лучик бликующего отражения ) Для Вас noname ;)
"«Когда мы выходим из битв, мы видим по-новому, – как говорит «Дао-дэ-цзин», «глазами, не затуманенными желанием».
Непробуждённый ум склонен вести войну против способа существования вещей; чтобы следовать пути с сердцем мы должны понимать весь процесс ведения войны вне и внутри себя, понимать, как он начинается, как он кончается. Корни войны скрыты в неведенье. Без понимания мы легко можем оказаться напуганными мимолётными изменениями жизни, неизбежными утратами, разочарованиями, ненадёжностью существования, подверженного действию старости и смерти. Неправильное понимание приводит нас к войне с жизнью, где мы мечемся между болью и страстным желанием безопасности и наслаждений, которые по природе своей никогда не могут принести истинного удовлетворения.
Наша война с жизнью выражена в каждом измерении нашего переживания, как внешнего, так и внутреннего. Пока наши дети окончат среднюю школу, они увидят по телевизору около восемнадцати тысяч актов насилия и убийств. Главной причиной увечий у американских женщин стали побои, нанесённые мужьями, с которыми они живут. Мы ведём войны внутри самих себя, войны со своими семьями и сообществами; во всём мире идут войны между расами и нациями. И все войны между людьми – это отражение нашего собственного внутреннего конфликта и страха.
Мой учитель ачаан Ча так описывал эту непрекращающуюся борьбу:
«Мы, люди, постоянно пребываем в сражении, в войне, – и это для того, чтобы уйти от того факта, что мы столь ограниченны, связаны столь многими обстоятельствами, которые не в силах подчинить себе. Но вместо того, чтобы уйти от страдания, мы продолжаем создавать его, вести войну с добром, вести войну со злом, вести войну с тем, что слишком мало, и с тем, что слишком велико, вести войну со слишком коротким или со слишком длинным, с правильным или неправильным; мы отважно продолжаем вести этот бой».
Современное общество поощряет склонность нашего ума к отрицанию или подавлению осознания реальности. Наше общество – это общество отрицания: оно обусловливает нас, чтобы предохранить от какой-либо прямой трудности и неудобства. Мы тратим огромную энергию на отрицание своей неуверенности, сражаемся с болью, смертью и утратами, прячемся от основных истин мира природы и нашей собственной сущности.
Чтобы оградить себя от мира природы, мы располагаем кондиционерами воздуха, автомашинами с отоплением и тёплой одеждой; всё это предохраняет нас от всякого времени года. Чтобы оградить себя от призрака старости и дряхлости, мы помещаем в свои объявления улыбающихся молодых людей – я в то же время мы отсылаем своих стариков в инвалидные дома и учреждения для престарелых. Мы прячем душевнобольных в психиатрические больницы, мы отправляем бедняков в гетто – и окружаем эти гетто скоростными автострадами, так чтобы люди, достаточно счастливые, так как не живут там, не видели окружающего их страдания.
Мы отвергаем смерть до такой степени, что даже 96-летняя старуха, только что принятая в приют для неизлечимых, пожаловалась директору: «Почему меня?» Мы почти уверены в том, что наши покойники не умерли, одеваем трупы в фантастические одеяния и гримируем их для участия в собственных похоронах, как если бы они отправлялись на вечеринку. В нашем фарсе с самими собой мы изображаем дело так, будто бы наша война – это в действительности не война. Мы изменили название военного министерства на министерство обороны, мы называем целый класс ядерных ракет «стражами мира»!
Как же нам удаётся столь последовательно ограждать себя от истин нашего существования? Мы пользуемся отрицанием, чтобы отвернуться от болей и трудностей жизни, пользуемся наркотиками, чтобы поддерживать своё отрицание. Наше общество названо «обществом наркоманов», ибо в нём насчитывается более двадцати миллионов алкоголиков, десять миллионов наркоманов, миллионы приверженцев азартных игр, чревоугодия, сексуальности, нездоровых взаимоотношений или скорости и поглощённости работой. Наши склонности проявляются в виде вынужденных повторных привязанностей, которыми мы пользуемся, чтобы уклоняться от чувства и отрицать трудности своей жизни. Реклама побуждает нас сохранять темп, поддерживать потребление, курение, пьянство, пристрастие к пище, к деньгам, к сексу. Наши болезненные склонности служат тому, чтобы сделать нас нечувствительными к тому, что есть; они помогают избежать собственных переживаний; и общество под громкие звуки фанфар поощряет такие склонности».
Энн Уилсон Шрааф, автор книги «Когда общество становится наркоманом», так описывает это явление:
«К нашему обществу лучше всего приспосабливается такой человек, который не жив и не мёртв, а просто лишён чувствительности, зомби. Когда вы мертвы, вы не способны работать для общества. Когда вы вполне живы, вы постоянно говорите «нет» многим процессам внутри этого общества – расизму, загрязнению окружающей среды, угрозе ядерной войны, гонке вооружений, нездоровой питьевой воде, канцерогенн
«К нашему обществу лучше всего приспосабливается такой человек, который не жив и не мёртв, а просто лишён чувствительности, зомби. Когда вы мертвы, вы не способны работать для общества. Когда вы вполне живы, вы постоянно говорите «нет» многим процессам внутри этого общества – расизму, загрязнению окружающей среды, угрозе ядерной войны, гонке вооружений, нездоровой питьевой воде, канцерогенным продуктам питания. Таким образом в интересах нашего общества оказывать содействие тем вещам, которые смягчают остроту положения, которые поддерживают нашу приверженность навязчивым идеям и сохраняют нас в состоянии лёгкой нечувствительности – наподобие зомби. Следовательно, само наше современное общество потребления функционирует как наркоман»."
Комментарии
Заратустра
* Артур Шопенгауэр *
Дон Маркис
(Моё, исторгнуто в диспуте с одним каббалистом)
Завтра в школу с родителями.
"Не в силе Бог, а в правде" — Александр Невский
"Если в первом акте на сцене висит ружье, то в последнем оно должно выстрелить." Антон Чехов
"Главное свойство во всяком искусстве — чувство меры." Лев Толстой
Висит на сцене в первом акте
Бензопила, ведро и ёж
Заинтригован Станиславский
Боится выйти в туалет
"Когда б в покорности незнанья
Нас жить Создатель осудил,
Неисполнимые желанья
Он в нашу душу б не вложил,
Он не позволил бы стремиться
К тому, что не должно свершиться,
Он не позволил бы искать
В себе и в мире совершенства,
Когда б нам полного блаженства
Не дóлжно вечно было знать."
М.Ю.Лермонтов
"Мы — дыхание нашей Планеты
Порождения яркого Света
Нам чужие законы — бессмысленны,
В сердце каждого вложена Истина.
Все мы Господу дети любимые,
И, мечтая, творим вместе с ним мы.
Нам не нужно стоять на коленях,
Мы же дети Его, а не пленники!
Помня то, что не раз уже жили мы,
Очень трудно рыдать над могилами.
Тот, кто связан любовью навеки,
Снова будет родным человеком.
Нет потерь, расставаний и бед,
Среди Вечности времени нет.
Откровеньями близких пугая,
Мы сливаемся в синее пламя.
Мы — дыхание нашей Планеты
Порождения чистого Света,
Мы разрушим все злые интриги.
Расступитесь! Мы — Дети Индиго!"
© 2008 Анечка Уварова
"Одному моему знакомому очень не нравилась сказка "Курочка ряба". Он не понимал ее. Поступки героев этой сказки казались ему дикими выходками. Рассуждал он примерно так.
"Жили себе дед да баба. Была у них курочка ряба" — это нормально: деды и бабы действительно живут на свете, и у них обычно водится какая-нибудь живность. "Снесла курочка яичко — яичко не простое, а золотое" — что же, предположим. Примем это как допущение... А вот дальше... Дальше начинаются совершенно не мотивированные действия героев. Посудите сами: "Дед бил, бил — не разбил". Зачем, спрашивается, он это яичко бил, если понял, что оно золотое? Золотые яйца не бьются — каждому ясно. "Баба била, била — не разбила" — экая глупая баба! Мало ей, что яйцо золотое, так ее и печальный пример деда ни в чем не убедил... Идем дальше: "Мышка бежала, хвостиком махнула — яичко упало и разбилось". Как же оно, интересно, разбилось, когда золотые яйца (см. выше) не бьются? Ладно, примем это как второе допущение. Но что ж потом? А потом — "Плачет дед". С чего бы это? Ведь за минуту до разбиения яйца мышью сам он стремился к тому же результату! Очень непоследовательный получается дед... Или этот дед настолько мелочен, что ему важно, кто именно разбил яйцо? Непонятно. "Плачет баба" — опять же глупая баба! Механически повторяет все, что делает дед. "А курочка кудахчет: "Не плачь, дед..." — Стоп! Если курочка ряба умеет говорить, то почему же раньше она молча следила за бессмысленными поступками деда и бабы, почему не возмутилась, не объяснила ситуации? Подозрительная курица... Так вот, она говорит: "Не плачь, дед, не плачь, баба, снесу я вам яичко другое — не золотое, а простое!" Тоже мне, утешение: плакали-то они о золотом!.. И вообще — будь яичко с самого начала простым, никакой трагедии не произошло бы: дед благополучно разбил бы его с первого раза без посторонней помощи. И даже баба бы разбила. Но на этом сказка кончается. Что ж это за сказка такая? А вот представим себе: "Жили себе дед да баба. Была у них курочка ряба. Снесла курочка яичко — яичко не простое, а золотое. Обрадовался дед. Обрадовалась баба. Взяли они яичко и понесли на рынок. И там за это золотое яичко продали им десять тысяч простых. Сто яичек они съели, а остальные протухли". ...Чудная сказка! Я дарю ее моему знакомому: пусть рассказывает своим внукам и правнукам про оборотистых деда и бабу, а мы с вами давайте поставим перед собой вопрос: что же все-таки делать с золотым яичком? Ответ на этот вопрос может быть только один: делать с золотым яичком нечего — и что бы ни предприняли дед и баба, все одинаково нелепо, потому как для них золотое яичко — это привет из другой реальности. Это бабочка, залетевшая в комнату, где ей не выжить. Это персиковая косточка, брошенная в снег, где ничего не вырастет из нее. Это прекрасное стихотворение на не известном никому языке... "Дар напрасный, дар случайный". Всему — свое место."
"«Когда мы выходим из битв, мы видим по-новому, – как говорит «Дао-дэ-цзин», «глазами, не затуманенными желанием».
Непробуждённый ум склонен вести войну против способа существования вещей; чтобы следовать пути с сердцем мы должны понимать весь процесс ведения войны вне и внутри себя, понимать, как он начинается, как он кончается. Корни войны скрыты в неведенье. Без понимания мы легко можем оказаться напуганными мимолётными изменениями жизни, неизбежными утратами, разочарованиями, ненадёжностью существования, подверженного действию старости и смерти. Неправильное понимание приводит нас к войне с жизнью, где мы мечемся между болью и страстным желанием безопасности и наслаждений, которые по природе своей никогда не могут принести истинного удовлетворения.
Наша война с жизнью выражена в каждом измерении нашего переживания, как внешнего, так и внутреннего. Пока наши дети окончат среднюю школу, они увидят по телевизору около восемнадцати тысяч актов насилия и убийств. Главной причиной увечий у американских женщин стали побои, нанесённые мужьями, с которыми они живут. Мы ведём войны внутри самих себя, войны со своими семьями и сообществами; во всём мире идут войны между расами и нациями. И все войны между людьми – это отражение нашего собственного внутреннего конфликта и страха.
Мой учитель ачаан Ча так описывал эту непрекращающуюся борьбу:
«Мы, люди, постоянно пребываем в сражении, в войне, – и это для того, чтобы уйти от того факта, что мы столь ограниченны, связаны столь многими обстоятельствами, которые не в силах подчинить себе. Но вместо того, чтобы уйти от страдания, мы продолжаем создавать его, вести войну с добром, вести войну со злом, вести войну с тем, что слишком мало, и с тем, что слишком велико, вести войну со слишком коротким или со слишком длинным, с правильным или неправильным; мы отважно продолжаем вести этот бой».
Современное общество поощряет склонность нашего ума к отрицанию или подавлению осознания реальности. Наше общество – это общество отрицания: оно обусловливает нас, чтобы предохранить от какой-либо прямой трудности и неудобства. Мы тратим огромную энергию на отрицание своей неуверенности, сражаемся с болью, смертью и утратами, прячемся от основных истин мира природы и нашей собственной сущности.
Чтобы оградить себя от мира природы, мы располагаем кондиционерами воздуха, автомашинами с отоплением и тёплой одеждой; всё это предохраняет нас от всякого времени года. Чтобы оградить себя от призрака старости и дряхлости, мы помещаем в свои объявления улыбающихся молодых людей – я в то же время мы отсылаем своих стариков в инвалидные дома и учреждения для престарелых. Мы прячем душевнобольных в психиатрические больницы, мы отправляем бедняков в гетто – и окружаем эти гетто скоростными автострадами, так чтобы люди, достаточно счастливые, так как не живут там, не видели окружающего их страдания.
Мы отвергаем смерть до такой степени, что даже 96-летняя старуха, только что принятая в приют для неизлечимых, пожаловалась директору: «Почему меня?» Мы почти уверены в том, что наши покойники не умерли, одеваем трупы в фантастические одеяния и гримируем их для участия в собственных похоронах, как если бы они отправлялись на вечеринку. В нашем фарсе с самими собой мы изображаем дело так, будто бы наша война – это в действительности не война. Мы изменили название военного министерства на министерство обороны, мы называем целый класс ядерных ракет «стражами мира»!
Как же нам удаётся столь последовательно ограждать себя от истин нашего существования? Мы пользуемся отрицанием, чтобы отвернуться от болей и трудностей жизни, пользуемся наркотиками, чтобы поддерживать своё отрицание. Наше общество названо «обществом наркоманов», ибо в нём насчитывается более двадцати миллионов алкоголиков, десять миллионов наркоманов, миллионы приверженцев азартных игр, чревоугодия, сексуальности, нездоровых взаимоотношений или скорости и поглощённости работой. Наши склонности проявляются в виде вынужденных повторных привязанностей, которыми мы пользуемся, чтобы уклоняться от чувства и отрицать трудности своей жизни. Реклама побуждает нас сохранять темп, поддерживать потребление, курение, пьянство, пристрастие к пище, к деньгам, к сексу. Наши болезненные склонности служат тому, чтобы сделать нас нечувствительными к тому, что есть; они помогают избежать собственных переживаний; и общество под громкие звуки фанфар поощряет такие склонности».
Энн Уилсон Шрааф, автор книги «Когда общество становится наркоманом», так описывает это явление:
«К нашему обществу лучше всего приспосабливается такой человек, который не жив и не мёртв, а просто лишён чувствительности, зомби. Когда вы мертвы, вы не способны работать для общества. Когда вы вполне живы, вы постоянно говорите «нет» многим процессам внутри этого общества – расизму, загрязнению окружающей среды, угрозе ядерной войны, гонке вооружений, нездоровой питьевой воде, канцерогенн