эта и многие другие истории из жизни монахов Псково-печерской лавры очень хорошо преподнесены в книге Архимандрита Тихона — Несвятые святые. Рекомендую почитать.
Вера не нуждается в уполномоченных. Тем более Юдиных, да еще в монастыре. Она без вас прекрасно обойдется. Мы не лезем к вам в синагогу — так и вы держитесь подальше от наших храмов.
Атеизм (франц. atheisme, от греч. а — отрицательная частица и theos — бог; буквально — безбожие), отрицание существования бога, каких-либо сверхъестественных существ и сил и связанное с этим отрицание религии. Содержание понятия «А.» изменялось на протяжении истории и было тесно связано с характером религиозных учений, которые господствовали в различные эпохи. А. не следует отождествлять с деизмом, пантеизмом, религиозным вольнодумством или свободомыслием (свободное толкование религиозных догм, осуждение религиозной нетерпимости, критика церковных обрядов и т. и.), которые могут близко соприкасаться с А., а в ряде случаев служить переходом от веры к неверию. Составными частями А. являются философская, историческая и естественнонаучная критика религии.
Почему отмазка? На самом деле, наука не может доказать или опровергнуть существование Бога, но у КАЖДОГО человека есть возможность (при желании, конечно же), доказать самому себе (но не миру, тут легких путей нет :-) ) существование Бога. Как это сделать — тайны никакой нет, нужно лишь желание. а доказывать научными метода то, о чем наука в принципе заниматься не может — дело неблагодарное. И научный подход, когда о явлении судят по его видимому результату — тоже не всем понятен. Второй закон термодинамики говорит о нарастании энтропии, но наш мир опровергает этот закон, поражая каждого внимательного наблюдателя красотой, логичностью, порядком, в конце концов. Если это — хаос по сравнению с большим взрывом, то тогда говорить, похоже, совсем тяжело, не имея общих точек соприкосновения...
Мы можем объяснить все с позиции науки. Любое явление и действие. Без привлечения костылей в виде бога и прочей паранормальной шелухи. Поэтому мы НЕ НУЖДАЕМСЯ в доказательствах существования или несуществования бога. этот инструмент нам просто не нужен.
Кстати, "Наполеон" — самое что ни на есть дешёвое и отстойное пойло, и коньяком, по большому счёту, не является. Что-то вроде "коньячного напитка". Но раньше -с одной стороны- деньги экономили, а с другой — не особо в западных коньяках разбирались. Поэтому и привозился Napoleon, а поскольку из-за границы — то, значит, круто...
PS: сейчас бутылка 0.7 стоит что-то около 5-7 евро
Вполне может быть, но я писал не о показателе выдержки, а о напитке, который продаётся в западных супермаркетах под названием "Napoleon". Больше чем уверен, что речь идёт именно о нём. По виду бутылки и по общему оформлению, действительно, очень напоминает коньяк. Но продающийся там же коньяк VSOP за 10 евро на порядок лучше
Чудак, он был недоступным, и поэтому считался хорошим. Поскольку из-за границы. Но по факту он всегда был дерьмом.
Это как джинсы — стоили 100 рублей при оф. курсе доллара не то 60, не то 40 копеек. А на западе они стоили максимум сорокет. Вот и выходит, что они должны были бы стоить максимум 24 рубля, а продавались официально за стольник
надоели. пропаганда. церковь отделена от государства. пока. мы не в америке и не в исламе. это ваще житие святых или анекдот? (толкование слова анекдот гляньте у ожегова). надоели.
А да рассказ, вот молдца! Вот уж кому ада то не миновать! А то потомки богоборцев решили вдруг все стать православными, не прокатит! И это называется христианством. Чай сиволапые и не чуяли что Йешуа, Которого зовут Иисусом сам был этим самым..... ну, евреем. А по монастырям может и прада поменьше шляться надо, да и ничего там особого то и нет. Только вот на какие деньги содержать то его братия будет без туристов ? А надо бы вед для начала одну Книгу Жизни прочитать — Евангелие, да и узнать там что христианин, должен "распинать " свои страсти, а не других людей. Классический пример самообольщения.
Это навсегда будет верным, но и жизнь всегда будет многогранной и сложной.
Судить, то есть свысока осуждать, ставя себя выше ближнего — это одно, а по-братски смиренно указать человеку на его слабые стороны — совсем другое. Между двумя этими подходами очень тонкая грань, и каждый человек должен сам для себя очертить ее, прежде чем решиться указать ближнему на соринку в его глазу. Кстати блаженные своим образом жизни добивались того, что могли открыто кричать про недостатки каждого, так как сначала низвели себя до уровня уличного сумасшедшего в сознании других. Тем самым у людей не возникало естественного отрицания, как если бы им говорил близкий человек.
Что касается данного случая, нам не дано судить этого монаха — правильно ли он поступил или нет, т.к. нас там не было. Нам доступна только оценка настоятеля, который его сначала отругал и тот принял свою вину, но потом наградил. Правда, таких "представлений" больше не повторялось, как я понял.
Опять же интересно, кто такой рассказчик? Он присутствовал и на запирании ворот, и на прочтении Символа бюрократом, и на встрече бюрократа с настоятелем, и на ругании монаха и на вручении награды. Похоже, что кто-то в доброй художественной форме расписал историю со слов третьего лица.
Это как ходячая история как командующий Флотом дал в табло Сердюкову.
Hank, в отличии от вас, все свои 60 лет был или старался быть христианином. А насчет "верхушек" это уж по вашей части будет. Что вы имеете возразить ? Это мракобесный бред. Прекрасно зная те времена, могу сделать только такой вывод. Все уполномоченные по делам религии — офицеры КГБ и подобные шутки просто кончились мгновенныи изгнанием и настоятеля монастыря и "шутника" на улицу.
Как-то Псковскую область посетила сановная и очень влиятельная дама — министр культуры Фурцева со свитой столичных и областных чиновников. От этой дамы в те годы трепетали многие, и не только деятели культуры. Как водится, ей устроили посещение Псково-Печерского монастыря. Но отец Алипий, зная о ее деятельности от своих друзей-художников и о патологической ненависти министерши к Церкви, даже не вышел ее встречать — экскурсию провел отец Нафанаил.
Высокая делегация уже направлялась к выходу, когда Фурцева увидела наместника, стоявшего на балконе и беседовавшего с собравшимися внизу людьми. Дама решила проучить этого, дерзнувшего не выйти ей навстречу монаха. А заодно — и преподать областному руководству наглядный урок, как следует решительно проводить в дело политику партии и правительства в области противодействия религиозному дурману. Подойдя поближе, она, перебивая всех, крикнула:
— Иван Михайлович! А можно задать вам вопрос?
Отец Алипий досадливо посмотрел на нее, но все же ответил:
— Ну что ж, спрашивайте.
— Скажите, как вы, образованный человек, художник, могли оказаться здесь, в компании этих мракобесов?
Отец Алипий был весьма терпелив. Но когда при нем начинали оскорблять монахов, он никогда не оставлял этого без ответа.
— Почему я здесь? — переспросил отец Алипий. И взглянул на сановную гостью так, как когда-то всматривался в прицел орудия гвардии рядовой артиллерист Иван Воронов.— Хорошо, я расскажу... Вы слышали, что я на войне был?
— Ну, положим, слышала.
— Слышали, что я до Берлина дошел? — снова спросил отец наместник.
— И об этом мне рассказывали. Хотя не понимаю, какое это имеет отношение к моему вопросу. Тем более удивительно, что вы, советский человек, пройдя войну...
— Так вот,— неспешно продолжал отец наместник.— Дело в том, что мне под Берлином... оторвало... (здесь Иван Михайлович Воронов высказался до чрезвычайности грубо). Так что ничего не оставалось, как только уйти в монастырь.
После повисшей страшной тишины раздался женский визг, потом негодующие восклицания, крики, угрозы, и члены делегации во главе с важной дамой понеслись по направлению к монастырским воротам.
Через час наместника уже вызывали в Москву. На сей раз дело пахло нешуточными проблемами. Но на все вопросы отец Алипий спокойно и обстоятельно отвечал:
— Мне был задан конкретный вопрос. И я на него так же конкретно и доступно — чтобы наша гостья наверняка поняла — дал ответ.
Так или иначе, но на сей раз все обошлось. Это был единственный случай, когда отец Алипий счел возможным употребить подобное оружие.
Этот знаменитый и, мягко говоря, нетривиальный ответ в дальнейшем стал причиной разного рода сплетен и догадок. Савва Ямщиков, известный реставратор и искусствовед, пользовавшийся добрым расположением отца Алипия, рассказывал:
«Меня спрашивали: почему такой красивый мужчина ушел в монастырь? Вот, говорят, он был тяжело ранен, потерял возможность продолжения рода... Как-то он сам коснулся этой темы и сказал мне: "Савва, это все разговоры пустые. Просто война была такой чудовищной, такой страшной, что я дал слово Богу: если в этой страшной битве выживу, то обязательно уйду в монастырь. Представьте себе: идет жестокий бой, на нашу передовую лезут, сминая все на своем пути, немецкие танки, и вот в этом кромешном аду я вдруг вижу, как наш батальонный комиссар сорвал с головы каску, рухнул на колени и стал... молиться. Да-да, плача, он бормотал полузабытые с детства слова молитвы, прося у Всевышнего, Которого он еще вчера третировал, пощады и спасения. И понял я тогда: у каждого человека в душе Бог, к Которому он когда-нибудь да придет..."»
из книги архимандрита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые»
Комментарии
– Убирайся вон, самочинник! – загремел над ним наместник и даже отпихнул Аввакума сапогом.
– Ладно, молодец! На вот, бери! – добродушно проговорил отец Гавриил и сунул Аввакуму бутылку «Наполеона».
а во всем вииноват он ирод... уполномоченный Юдин... ага...
Атеизм (франц. atheisme, от греч. а — отрицательная частица и theos — бог; буквально — безбожие), отрицание существования бога, каких-либо сверхъестественных существ и сил и связанное с этим отрицание религии. Содержание понятия «А.» изменялось на протяжении истории и было тесно связано с характером религиозных учений, которые господствовали в различные эпохи. А. не следует отождествлять с деизмом, пантеизмом, религиозным вольнодумством или свободомыслием (свободное толкование религиозных догм, осуждение религиозной нетерпимости, критика церковных обрядов и т. и.), которые могут близко соприкасаться с А., а в ряде случаев служить переходом от веры к неверию. Составными частями А. являются философская, историческая и естественнонаучная критика религии.
Для примера попробуйте опровергнуть существование Деда Мороза ;)
Доказать отсутствие невозможно.
PS: сейчас бутылка 0.7 стоит что-то около 5-7 евро
Это как джинсы — стоили 100 рублей при оф. курсе доллара не то 60, не то 40 копеек. А на западе они стоили максимум сорокет. Вот и выходит, что они должны были бы стоить максимум 24 рубля, а продавались официально за стольник
Это навсегда будет верным, но и жизнь всегда будет многогранной и сложной.
Судить, то есть свысока осуждать, ставя себя выше ближнего — это одно, а по-братски смиренно указать человеку на его слабые стороны — совсем другое. Между двумя этими подходами очень тонкая грань, и каждый человек должен сам для себя очертить ее, прежде чем решиться указать ближнему на соринку в его глазу. Кстати блаженные своим образом жизни добивались того, что могли открыто кричать про недостатки каждого, так как сначала низвели себя до уровня уличного сумасшедшего в сознании других. Тем самым у людей не возникало естественного отрицания, как если бы им говорил близкий человек.
Что касается данного случая, нам не дано судить этого монаха — правильно ли он поступил или нет, т.к. нас там не было. Нам доступна только оценка настоятеля, который его сначала отругал и тот принял свою вину, но потом наградил. Правда, таких "представлений" больше не повторялось, как я понял.
Опять же интересно, кто такой рассказчик? Он присутствовал и на запирании ворот, и на прочтении Символа бюрократом, и на встрече бюрократа с настоятелем, и на ругании монаха и на вручении награды. Похоже, что кто-то в доброй художественной форме расписал историю со слов третьего лица.
Это как ходячая история как командующий Флотом дал в табло Сердюкову.
Высокая делегация уже направлялась к выходу, когда Фурцева увидела наместника, стоявшего на балконе и беседовавшего с собравшимися внизу людьми. Дама решила проучить этого, дерзнувшего не выйти ей навстречу монаха. А заодно — и преподать областному руководству наглядный урок, как следует решительно проводить в дело политику партии и правительства в области противодействия религиозному дурману. Подойдя поближе, она, перебивая всех, крикнула:
— Иван Михайлович! А можно задать вам вопрос?
Отец Алипий досадливо посмотрел на нее, но все же ответил:
— Ну что ж, спрашивайте.
— Скажите, как вы, образованный человек, художник, могли оказаться здесь, в компании этих мракобесов?
Отец Алипий был весьма терпелив. Но когда при нем начинали оскорблять монахов, он никогда не оставлял этого без ответа.
— Почему я здесь? — переспросил отец Алипий. И взглянул на сановную гостью так, как когда-то всматривался в прицел орудия гвардии рядовой артиллерист Иван Воронов.— Хорошо, я расскажу... Вы слышали, что я на войне был?
— Ну, положим, слышала.
— Слышали, что я до Берлина дошел? — снова спросил отец наместник.
— И об этом мне рассказывали. Хотя не понимаю, какое это имеет отношение к моему вопросу. Тем более удивительно, что вы, советский человек, пройдя войну...
— Так вот,— неспешно продолжал отец наместник.— Дело в том, что мне под Берлином... оторвало... (здесь Иван Михайлович Воронов высказался до чрезвычайности грубо). Так что ничего не оставалось, как только уйти в монастырь.
После повисшей страшной тишины раздался женский визг, потом негодующие восклицания, крики, угрозы, и члены делегации во главе с важной дамой понеслись по направлению к монастырским воротам.
Через час наместника уже вызывали в Москву. На сей раз дело пахло нешуточными проблемами. Но на все вопросы отец Алипий спокойно и обстоятельно отвечал:
— Мне был задан конкретный вопрос. И я на него так же конкретно и доступно — чтобы наша гостья наверняка поняла — дал ответ.
Так или иначе, но на сей раз все обошлось. Это был единственный случай, когда отец Алипий счел возможным употребить подобное оружие.
Этот знаменитый и, мягко говоря, нетривиальный ответ в дальнейшем стал причиной разного рода сплетен и догадок. Савва Ямщиков, известный реставратор и искусствовед, пользовавшийся добрым расположением отца Алипия, рассказывал:
«Меня спрашивали: почему такой красивый мужчина ушел в монастырь? Вот, говорят, он был тяжело ранен, потерял возможность продолжения рода... Как-то он сам коснулся этой темы и сказал мне: "Савва, это все разговоры пустые. Просто война была такой чудовищной, такой страшной, что я дал слово Богу: если в этой страшной битве выживу, то обязательно уйду в монастырь. Представьте себе: идет жестокий бой, на нашу передовую лезут, сминая все на своем пути, немецкие танки, и вот в этом кромешном аду я вдруг вижу, как наш батальонный комиссар сорвал с головы каску, рухнул на колени и стал... молиться. Да-да, плача, он бормотал полузабытые с детства слова молитвы, прося у Всевышнего, Которого он еще вчера третировал, пощады и спасения. И понял я тогда: у каждого человека в душе Бог, к Которому он когда-нибудь да придет..."»
из книги архимандрита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые»
еще как пример этой истории можно привести биографию Архимандрита Кирилла (Павлова)
не много ли на себя берёте, господа херувимы?
На мой взгляд монах этот и прав и не прав одновременно.
Помыслы-то хорошие, но все равно нельзя человеку запретить ходить в храм, какой бы он ни был.
А в монастырь запретить входить можно. Обычно после определенного времени монастырские ворота закрываются.
А коньяк тут и вправду не при чем :)) На быль похоже очень даже.