А чего вдруг вспомнили событие 54 лет давности? Или теперь каждый листок в отрывном календаре будет темой для ругани? Например 4 октября 1582 года началось летоисчисление по григорианскому календарю, коим мы пользуемся и поныне. Однако же в России (пардон, СССР) он был введен только в 1918 году. Чем не тема для спора между красными и белыми?
Гигантская, способная достичь любой точки земного шара, ракета была нужна для обороны страны. Но Королев сразу понял: именно эта ракета поднимет в космос спутник.
тов. umnikkkkkkkkk совершенно прав!
Даже прикольно выходит: Королёв понял, что боевая ракета выведет и спутник, а американцы поняли наоборот — вместо спутника русские могут присобачить ядерный заряд!
На что способен жид мир видел на примере Хиросимы и Нагасаки. Все правильно, в первую очередь "достичь любой точки земного шара", а потом уже "поднимет в космос спутник".
И это всего через 12 лет! после самой разрушительной войны в истории Государства Русского. Мы вышли в космос, первыми. Пиндосы активно наварившиеся на этой войне, нихера не смогли поделать.
И что у нас есть сегодня от некогда великого государства? ЧЕМ мы можем гордится РЕАЛЬНО а не виртуально. Парой десятков мед. центров, оборудованных на миллиарды западным оборудованием? Долой демократию, да здравствует Власть Советов!
Мне страшно за наше будущее, запас прочности СССР сходит на нет, всё таки 20 лет НИХЕРА не создавалось на будущее, грядёт величайшая катастрофа, похлеще Великой Войны, ведь нет у нас Сталина, что бы организовать людские массы и направить их энергию на созидательное русло, только воровать, воровать и воровать могут наши псевдоруководители.
А сейчас по-другому нельзя, куда ни ступи везде нарушаешь закон. Понаделали понимаешь ли костылей в законе что теперь просто так и не пройти.
Вот сейчас что учудили на Украине — доллары менять только по паспортам, с ксерокопией и справкой о происхождении долларов...
Это равносильно что камунизды заявили бы в январе 18-го года: типа всего 2 месяца у власти, а уже есть круг-байкальская дорога — все стараниями камуниздов)))
Ярослав Голованов. «Капля нашего мира». (Библиотека журнала «Знамя»).- М.: Правда, 1988.- 464 с. Ранее также было опубликовано на epizodsspace.testpilot.ru
Попробуй теперь войти, погремушка, к наше фсё.
Мне приходилось беседовать со многими сотрудниками ОКБ С. П. Королева и специалистами-смежниками о первом нашем спутнике. Странно, но его помнят плохо. Работа над ракетой была столь велика и напряженна, что заслонила в памяти людской этот маленький шарик с «усами» антенн. Заместитель Тихонравова Евгений Федорович Рязанов вспоминал, как Королеву показывали первые эскизы ПС. Все варианты ему не нравились. Рязанов спросил осторожно:
- Почему, Сергей Павлович?
- Потому что не круглый! — загадочно ответил Королев.
Дело не только в том, что сфера — идеальная форма, обладающая максимальным объемом при минимальной поверхности. Быть может, безотчетно, интуитивно Сергей Павлович стремился к предельному лаконизму и выразительности формы этого исторического аппарата и ведь действительно сейчас трудно представить себе иную, более емкую эмблему, символизирующую век космоса.
Всем запомнился случай с докладом ведущего конструктора спутника Михаила Степановича Хомякова в кабинете Главного конструктора. Хомяков ошибся и назвал спутник не ПС, а СП. Королев остановил его и сказал с улыбкой:
- Вы путаете: СП — это я, а спутник — ПС!- Сергей Павлович знал, что за глаза все называют его инициалами имени и отчества, и не обижался.
Вячеслав Иванович Лаппо — конструктор радиопередатчика ПС — вспоминает, как однажды Королев ночью пришел к нему в лабораторию и попросил дать послушать сигналы спутника. Лаппо объяснил, что давление и температура внутри спутника контролируются с помощью изменения длины радиопосылки. «Понимаете, если что случится, перед смертью он будет пищать по-другому»,- сказал Лаппо. Королеву это очень понравилось. Он с удовольствием послушал сигналы «бип-бип», а потом осторожно, даже с некоторой робостью спросил:
- А нельзя сделать, чтобы он какое-нибудь слово пищал?
Производственники опытного завода тоже больше запомнили ракету, чем ПС.
- Для нас он действительно с точки зрения изготовления был простым,- вспоминал главный инженер Виктор Михайлович Ключарев. — Да и все наше внимание в то время сосредоточилось на доводке ракеты-носителя.
А по самому спутнику трудно было обеспечить блестящую, отражающую солнечные лучи поверхность: для алюминиевого сплава, из которого делался корпус первого спутника, в то время не было специальной технологии. И это одолели. Все, кто соприкасался с «шариком», стали его буквально носить на руках, в белых перчатках, а оснастку, на которой он монтировался, обтянули бархатом. Королев, следя за всеми работами по спутнику, требовал особого отношения к этому изделию.
Да, Королев требовал, чтобы шар спутника отполировали, страшась перегрева солнечными лучами. Он не предполагал, сколь многое отразится в его зеркале 4 октября 1957 года.
Приказ о летных испытаниях ПС был подписан на космодроме 2 октября. Руководителями испытательной команды назначены Леонид Александрович Воскресенский — от ОКБ и Александр Иванович Носов — от ракетчиков. Ранним утром 3 октября ракету вывезли на старт. Работы шли по расписанию, без срывов.
- Нас никто не торопит,- говорил Королев.- Если имеете хотя бы малейшие сомнения, остановим испытания и доработаем спутник. Время еще есть...
Понимал ли Сергей Павлович, что в эти часы закладываются будущие неписаные, ни в каких инструкциях не отмеченные, нравственные, этические законы космонавтики? «Нет, не думалось тогда о величии происходящего: каждый делал свое дело, переживая и огорчения и радости»,- напишет много лет спустя в своей книге «Первые ступени» заместитель ведущего конструктора ПС Олег Генрихович Ивановский.
На следующий день после заправки топливом Королев позвал Хомякова, поручил ему подняться на площадку ферм обслуживания и все внимательно еще раз проверить. По свидетельству очевидцев, все предстартовые дни Главный Конструктор был сдержан, молчалив, улыбался редко. Он беспрестанно задавал себе вопросы, на которые не находил ответа. Он не знал, правильно ли выбрана траектория полета, где, собственно, кончается атмосфера, где ее границы. Не знал, пропустит ли ионосфера сигналы радиопередатчика. Не знал, пощадят ли микрометеориты полированный шар. Не знал, выдержит ли герметизация космический вакуум. Не знал, справится ли вентиляция с отводом тепла. Сейчас часто, иногда и без повода используют ставшее почти крылатым выражение «полет в неизвестное». Но это был действительно полет в абсолютно неизвестное, ничего более неизвестного не было за всю историю человечества.
Стояла глухая осенняя ночь. Стартовая площадка освещалась прожекторами. Казалось, что это их жгучие лучи заставляют ракету слегка дымиться,- парил жидкий кислород. С наблюдательного пункта было видно, как вдруг исчез белый дымок: закрылись дренажные клапаны, начался наддув баков. И вот дрогнула темнота, где-то внизу забилось пламя, блеснуло на миг из бетонного канала, клубы дыма и пыли закрыли на секунду огнедышащий хвост ракеты, но вот она вырвалась и полетела вверх, заливая светом ночную степь. Спутник стартовал 4 октября 1957 года в 22 часа 28 минут по московскому времени.
- Мы радовал
- Мы радовались, как ребятишки, смеялись и целовались, — вспоминал К. Д. Бушуев.
Радиостанция была оборудована в автофургоне, стоящем метрах в 800 от старта. В фургон набилась масса народа, все хотели услышать голос из космоса. У приемников и магнитофонов сидел Слава Лаппо, ждал сигнала. И вдруг услышал, сначала далекое, размытое, потом все более громкое, четкое: «бип-бип-бип...» Раздалось дружное «Ура!», заглушая радостный голос Рязанского, который кричал по телефону Королеву в командный бункер: «Есть! Есть сигнал!»
По первому витку баллистики установили, что спутник мало теряет высоту[1], но для страховки председатель Государственной комиссии Василий Михайлович Рябиков решил дождаться второго витка и тогда уже звонить в Москву, докладывать. Благо в Москве была глубокая ночь, все спали...
Никто не заметил, что стало уже совсем светло. Наступило первое утро космической эры планеты Земля, но она еще не знала об этом.
Потом об этой ночи будут написаны тысячи статей, целые библиотеки книг. Старт первого спутника будет анализироваться со всех сторон: научной, технической, исторической, социальной, политической. Он заставит по-новому взглянуть на многие проблемы нашего века, начиная с ревизии высшей школы, кончая политическим климатом всей планеты. Американская газета «Вашингтон ивнинг стар» комментировала запуск первого спутника с беспощадным лаконизмом: «Эра самоуверенности кончилась». Французский журнал «Пари-матч» констатировал: «Рухнула догма о техническом превосходстве Соединенных Штатов».
Но говорить лишь о политическом значении этого старта применительно к событиям 1957 года значило бы принизить это событие. Разве не символично, что самое грозное из существовавших тогда видов оружия — баллистическая межконтинентальная ракета, способная нести атомный заряд, едва родившись, буквально в считанные недели превращается в мощнейший инструмент мирной науки? «Нью-Йорк геральд трибюн» вроде бы даже с удивлением писала тогда о том, что «несмотря на очевидную психологическую победу, которую одержал Советский Союз, это не привело к усилению угрозы возникновения войны». Старт 4 октября 1957 года был самой наглядной и убедительной демонстрацией не только научно-технического потенциала Советского Союза, но и новым доказательством его миролюбивой политики.
Спутник вызывал восторг у специалистов — это понятно. Но спутник вызывал восторг у людей, совершенно не искушенных в научно-технических проблемах. В неком рукотворном предмете, брошенном вверх и не упавшем обратно на Землю, люди увидели чудо человеческой мысли и труда. Наш спутник заставил гордиться собой всех землян — вот главный итог его триумфального полета над планетой.
...Подумать только, как время бежит! Как далеко уже ушли мы по космической дороге! Но как далеко ни ушли бы мы, каким бы маленьким ни казался нам из дали прошедших лет зеркальный шарик, он всегда будет светить всем, идущим к звездам, потому что мы наделили его великим качеством, которое невозможно превзойти никому и никогда: он — самый первый!
Москва. 1987 г.
Дураки те кто глумиться тут. У вас сейчас нету цели, вы просто живете. Когда вы умрете о вас никто не вспомнит и даже ваши потомки, внуки или правнуки, забудут вас. А о людях которые создали это никто никогда не забудет. Они бессмертны.
не мужики а тряпки. ноют скулят все их обижают житья нет. юбку найти не могут за которую спрятаться можно. всю ноют и ноют.... поэтому и субкультура эмо в России так популярно. что ныть у нас любят и умеют....
ну вон нахуязавр считает что тут народ гордится исключительно колбасой и китайскими джинсами... как этим можно гордится ведомо только ему.... каждый имеет точку на зрение
Комментарии
тов. umnikkkkkkkkk совершенно прав!
И что у нас есть сегодня от некогда великого государства? ЧЕМ мы можем гордится РЕАЛЬНО а не виртуально. Парой десятков мед. центров, оборудованных на миллиарды западным оборудованием? Долой демократию, да здравствует Власть Советов!
Мне страшно за наше будущее, запас прочности СССР сходит на нет, всё таки 20 лет НИХЕРА не создавалось на будущее, грядёт величайшая катастрофа, похлеще Великой Войны, ведь нет у нас Сталина, что бы организовать людские массы и направить их энергию на созидательное русло, только воровать, воровать и воровать могут наши псевдоруководители.
Вот сейчас что учудили на Украине — доллары менять только по паспортам, с ксерокопией и справкой о происхождении долларов...
epizodsspace.testpilot.ru
Попробуй теперь войти, погремушка, к наше фсё.
об што речь?
- Почему, Сергей Павлович?
- Потому что не круглый! — загадочно ответил Королев.
Дело не только в том, что сфера — идеальная форма, обладающая максимальным объемом при минимальной поверхности. Быть может, безотчетно, интуитивно Сергей Павлович стремился к предельному лаконизму и выразительности формы этого исторического аппарата и ведь действительно сейчас трудно представить себе иную, более емкую эмблему, символизирующую век космоса.
Всем запомнился случай с докладом ведущего конструктора спутника Михаила Степановича Хомякова в кабинете Главного конструктора. Хомяков ошибся и назвал спутник не ПС, а СП. Королев остановил его и сказал с улыбкой:
- Вы путаете: СП — это я, а спутник — ПС!- Сергей Павлович знал, что за глаза все называют его инициалами имени и отчества, и не обижался.
Вячеслав Иванович Лаппо — конструктор радиопередатчика ПС — вспоминает, как однажды Королев ночью пришел к нему в лабораторию и попросил дать послушать сигналы спутника. Лаппо объяснил, что давление и температура внутри спутника контролируются с помощью изменения длины радиопосылки. «Понимаете, если что случится, перед смертью он будет пищать по-другому»,- сказал Лаппо. Королеву это очень понравилось. Он с удовольствием послушал сигналы «бип-бип», а потом осторожно, даже с некоторой робостью спросил:
- А нельзя сделать, чтобы он какое-нибудь слово пищал?
Производственники опытного завода тоже больше запомнили ракету, чем ПС.
- Для нас он действительно с точки зрения изготовления был простым,- вспоминал главный инженер Виктор Михайлович Ключарев. — Да и все наше внимание в то время сосредоточилось на доводке ракеты-носителя.
А по самому спутнику трудно было обеспечить блестящую, отражающую солнечные лучи поверхность: для алюминиевого сплава, из которого делался корпус первого спутника, в то время не было специальной технологии. И это одолели. Все, кто соприкасался с «шариком», стали его буквально носить на руках, в белых перчатках, а оснастку, на которой он монтировался, обтянули бархатом. Королев, следя за всеми работами по спутнику, требовал особого отношения к этому изделию.
Да, Королев требовал, чтобы шар спутника отполировали, страшась перегрева солнечными лучами. Он не предполагал, сколь многое отразится в его зеркале 4 октября 1957 года.
Приказ о летных испытаниях ПС был подписан на космодроме 2 октября. Руководителями испытательной команды назначены Леонид Александрович Воскресенский — от ОКБ и Александр Иванович Носов — от ракетчиков. Ранним утром 3 октября ракету вывезли на старт. Работы шли по расписанию, без срывов.
- Нас никто не торопит,- говорил Королев.- Если имеете хотя бы малейшие сомнения, остановим испытания и доработаем спутник. Время еще есть...
Понимал ли Сергей Павлович, что в эти часы закладываются будущие неписаные, ни в каких инструкциях не отмеченные, нравственные, этические законы космонавтики? «Нет, не думалось тогда о величии происходящего: каждый делал свое дело, переживая и огорчения и радости»,- напишет много лет спустя в своей книге «Первые ступени» заместитель ведущего конструктора ПС Олег Генрихович Ивановский.
На следующий день после заправки топливом Королев позвал Хомякова, поручил ему подняться на площадку ферм обслуживания и все внимательно еще раз проверить. По свидетельству очевидцев, все предстартовые дни Главный Конструктор был сдержан, молчалив, улыбался редко. Он беспрестанно задавал себе вопросы, на которые не находил ответа. Он не знал, правильно ли выбрана траектория полета, где, собственно, кончается атмосфера, где ее границы. Не знал, пропустит ли ионосфера сигналы радиопередатчика. Не знал, пощадят ли микрометеориты полированный шар. Не знал, выдержит ли герметизация космический вакуум. Не знал, справится ли вентиляция с отводом тепла. Сейчас часто, иногда и без повода используют ставшее почти крылатым выражение «полет в неизвестное». Но это был действительно полет в абсолютно неизвестное, ничего более неизвестного не было за всю историю человечества.
Стояла глухая осенняя ночь. Стартовая площадка освещалась прожекторами. Казалось, что это их жгучие лучи заставляют ракету слегка дымиться,- парил жидкий кислород. С наблюдательного пункта было видно, как вдруг исчез белый дымок: закрылись дренажные клапаны, начался наддув баков. И вот дрогнула темнота, где-то внизу забилось пламя, блеснуло на миг из бетонного канала, клубы дыма и пыли закрыли на секунду огнедышащий хвост ракеты, но вот она вырвалась и полетела вверх, заливая светом ночную степь. Спутник стартовал 4 октября 1957 года в 22 часа 28 минут по московскому времени.
- Мы радовал
Радиостанция была оборудована в автофургоне, стоящем метрах в 800 от старта. В фургон набилась масса народа, все хотели услышать голос из космоса. У приемников и магнитофонов сидел Слава Лаппо, ждал сигнала. И вдруг услышал, сначала далекое, размытое, потом все более громкое, четкое: «бип-бип-бип...» Раздалось дружное «Ура!», заглушая радостный голос Рязанского, который кричал по телефону Королеву в командный бункер: «Есть! Есть сигнал!»
По первому витку баллистики установили, что спутник мало теряет высоту[1], но для страховки председатель Государственной комиссии Василий Михайлович Рябиков решил дождаться второго витка и тогда уже звонить в Москву, докладывать. Благо в Москве была глубокая ночь, все спали...
Никто не заметил, что стало уже совсем светло. Наступило первое утро космической эры планеты Земля, но она еще не знала об этом.
Потом об этой ночи будут написаны тысячи статей, целые библиотеки книг. Старт первого спутника будет анализироваться со всех сторон: научной, технической, исторической, социальной, политической. Он заставит по-новому взглянуть на многие проблемы нашего века, начиная с ревизии высшей школы, кончая политическим климатом всей планеты. Американская газета «Вашингтон ивнинг стар» комментировала запуск первого спутника с беспощадным лаконизмом: «Эра самоуверенности кончилась». Французский журнал «Пари-матч» констатировал: «Рухнула догма о техническом превосходстве Соединенных Штатов».
Но говорить лишь о политическом значении этого старта применительно к событиям 1957 года значило бы принизить это событие. Разве не символично, что самое грозное из существовавших тогда видов оружия — баллистическая межконтинентальная ракета, способная нести атомный заряд, едва родившись, буквально в считанные недели превращается в мощнейший инструмент мирной науки? «Нью-Йорк геральд трибюн» вроде бы даже с удивлением писала тогда о том, что «несмотря на очевидную психологическую победу, которую одержал Советский Союз, это не привело к усилению угрозы возникновения войны». Старт 4 октября 1957 года был самой наглядной и убедительной демонстрацией не только научно-технического потенциала Советского Союза, но и новым доказательством его миролюбивой политики.
Спутник вызывал восторг у специалистов — это понятно. Но спутник вызывал восторг у людей, совершенно не искушенных в научно-технических проблемах. В неком рукотворном предмете, брошенном вверх и не упавшем обратно на Землю, люди увидели чудо человеческой мысли и труда. Наш спутник заставил гордиться собой всех землян — вот главный итог его триумфального полета над планетой.
...Подумать только, как время бежит! Как далеко уже ушли мы по космической дороге! Но как далеко ни ушли бы мы, каким бы маленьким ни казался нам из дали прошедших лет зеркальный шарик, он всегда будет светить всем, идущим к звездам, потому что мы наделили его великим качеством, которое невозможно превзойти никому и никогда: он — самый первый!
Москва. 1987 г.
...RollingRoncator, у тебя какое-то болезненное отношение к достижениям в СССР. Всю тему загадил своим нытьем.
нет уж! фуюшки!
У евреев например спроси.
Добро пожаловать.