Ругать того, кто спас ребят — просто безнравственно. Наплевать как и за сколько. Люди — не расходный материал. Тем более те, кто оказался в армии против воли, совсем дети ещё. Авторы подобных материалов частенько кричат о патриотизме, о любви к родине. А почему такая любовь должна быть односторонней? Почему родина допускает гибель детей? Почему её безразлично, что с ними будет в плену у дикарей, которых сама родина и расплодила? Знаете, за что я никогда не признаю Жукова героем? За его фразу, что "бабы ещё нарожают". Это не слова героя, а слова рабовладельца.
Кем бы он ни был по прошлым делам, спасение, хотя бы одного пацана из чеченского плена, зачтется ему на страшном суде. Мать пацана будет вечно ему благодарна.
Ну, ну. Может и так. Только для того, чтобы это сказать, надо иметь доказательства и провести следствие и суд. Причем публичные и открытые. Тогда можно и преступником назвать. Хотя дыма без огня не существует. Было бы хорошо, чтобы соответствующие организации прислушались и проверили. Вот тогда и наказывать. а не на основании интернетного трепа.
У нас обосрать могут любого. За что-то и просто так... Походя, между делом и целенаправленно... Мы сами готовы друг друга удавить по любому поводу. Из-за несовпадения взглядов и национальности. Мы убиваем друг друга просто даже из-за того, что кто-то кому-то дорогу не уступил. Мы все вроде бы относительно благопристойно выглядим, но чуть что и из нас прет такое ублюдочное дерьмо, что не по себе делается. Мы стали насквозь лживыми и лицемерными. Мы можем даже изображать из себя нормальных и порядочных людей, но только до той поры, пока не затронуты наши личные интересы. А вот тогда мы вам покажем какие мы на самом деле. Над американцами все смеёмся? Да мы стали уже стократно хуже американцев. Все превратились в одно сплошное быдло. И не важно сколько у тебя денег. Быдло оно что с бомжовой тележкой, что с "Майбахом" под жопой быдлом будет всегда.
Майор Измайлов. Путеводитель переговорщика — В этой книге он рассказывает, как все было.
Собственно, это не книга, просто запись его монологов.
"...В общем, построили мне 20 человек, 20 заложников в этом 15-м городке было, и каждый глазами говорил: «Выбери меня!». И там находились и офицеры, там находились и гражданские лица, среди этих построенных, и я почувствовал себя в таком состоянии, что я как Бог должен выбрать одного. Какое я имею право! Но сейчас, если я не выберу одного, то вообще мне никого из них не дадут. И меня спас именно солдатик, который еле-еле шел. Это был Сережа Худяков. Я сказал: «Этого солдатика я возьму» — он был больной. Вот я взял Сережу Худякова, одного из этих людей, Сережу Худякова, который из Свердловской области, на границе с Тюменской. Из глухой деревни. У него, по-моему, уже сейчас двое (в последний раз было двое) детей, а тогда ему было 18 с небольшим лет. Он всего лишь три месяца отслужил в российской армии, он служил в буйнакской бригаде и попал в заложники. Вот я взял Сережу. Он фактически меня спас тем, что из всех я должен был кого-то выбрать — и из всех он был самым больным, и его я выбрал. Это оправдывало как-то меня. И я с ним пошел в эту президентскую комиссию по розыску без вести пропавших. И зампредседателя этой комиссии мне говорит: «Почему ты взял солдата, а не офицера?» И что я ему мог ответить? ...И прокурор ему грозно говорит: «Мы еще должны посмотреть, как ты попал в плен». И Сережа Худяков, который не плакал, находясь у боевиков в Чечне, Сережа Худяков закрыл глаза руками и заплакал, этот восемнадцатилетний мальчик..."
"Потом были не только военные, я вытаскивал женщин, детей. Я мог бы многое рассказать. Одна мать приехала с мужем в Чечню, он там заболел и умер. Дочь в это время попала под машину, погибла. Она надеялась хоть сына живым…. Одного мальчика я вытащил – Андрюшу Латыпова. Он был сирота из питерских беспризорников. В девяносто пятом году “Взгляд” показал репортаж о них. Они спали в машинах, заводили их для тепла, и одна машина загорелась. Латыпов стал вытаскивать своего товарища, но тот все равно погиб. И «Взгляд» им занимался. И один майор, десантник, Сергей Данильченко, его усыновил. В 98-ом году Данильченко дали путевку в санаторий в Пятигорске. И Данильченко решил в выходной из Пятигорска съездить в Моздок к друзьям. Взял Андрюшу с собой. Электричка шла «Минводы – Ищерская», а они думали что конечная – Моздок. (станица Ищерская — это уже Чечня, первая железнодорожная станция после пересечения административной границы – А.Б). И их захватили. Я на тот момент уже работал в «Новой Газете». Мне редакция дала задание – вытащить этого мальчишку, это надо было делать срочно, потому что он больной.
Боевики запросили за мальчишку Гантамирова. Мы, говорят, за него заплатим большие деньги. Я говорю – сколько? Они говорят – 500 тысяч долларов. Я говорю – ладно, я сделаю. Принял их игру. Пишу расписку: «Я, майор Измайлов, обещаю доставить вам Гантамирова, а если не получится, готов возместить все расходы в размере 500 тысяч долларов». Они мне поверили. Ясно, что платить не собирался, я понятия не имею, где можно достать такие деньги. В общем, я этого мальчика вытащил. Как получилось – Данильченко удалось бежать. Но с мальчиком он бежать не мог. Добрался до нашего представительства в Ханкале – тогда уже боевики были у власти. Он добрался до нас, рассказал, где мальчик сидит. Я попросил одного человека помочь мне вытащить мальчишку. Его родственник сидел здесь в тюрьме. Я пообещал, что освобожу его взамен. Они мне мальчика отдали. В тот день я вытаскивал четверых, мальчика, двух солдат и одного инженера Мосдорстроя, Василия Поклонского. За него требовали миллион долларов. С ним мне помогал родственник одного чеченца, который работал здесь в метро. Он ограбил турка в Москве, на него было дело заведено. Я говорю – даете Поклонского, ваш родственник садится под подписку о невыезде. Короче, троих мне привезли, а мальчика нет. А в этот день, 23 июля 1998 года, было покушение на Масхадова, и тот человек, который вез мне мальчика, опоздал. Мне пришлось задержать самолет на час, авиакомпания «Карат» меня знала, они помогли, задержали самолет. В Москве меня встречают Сергей Бодров, он работал тогда во «Взгляде» и Сунцов, начальник этнического отдела ГУБОПа. Я солдат отдаю Сунцову, Поклонского отдаю племяннику, а мальчика привожу в редакцию – у него не было денег на дорогу. Редакция дала им денег, 300 долларов. Через полгода они проездом были в Москве, зашли ко мне — протягивают триста долларов…
Вот так работали. Государство ничего не делало, наоборот, мне все время только палки в колеса вставляли. Что, нельзя было отдать этих боевиков за солдат? Что важнее – посадить их, они восемь лет отсидят и все равно выйдут, или спасти жизни людей? Если их посадить – пленным отрежут головы. Для государства же это не составляло никакого труда, если бы это действительно было бы нужно, можно было наладить процесс, можно было бы сколько людей еще вытащить, спасти. Мне же приход
Комментарии
эти слова принадлежат одному из русских генералов еще времен Крымской войны.
будьте в предмете. ну и не судите огульно
И начхать, на какие деньги он их выкупил!
А если он вернул детей 300 матерям...
за это ему можно простить ВСЕ!
так и про автора можно написать, купленный писака за грин кату.
Собственно, это не книга, просто запись его монологов.
"...В общем, построили мне 20 человек, 20 заложников в этом 15-м городке было, и каждый глазами говорил: «Выбери меня!». И там находились и офицеры, там находились и гражданские лица, среди этих построенных, и я почувствовал себя в таком состоянии, что я как Бог должен выбрать одного. Какое я имею право! Но сейчас, если я не выберу одного, то вообще мне никого из них не дадут. И меня спас именно солдатик, который еле-еле шел. Это был Сережа Худяков. Я сказал: «Этого солдатика я возьму» — он был больной. Вот я взял Сережу Худякова, одного из этих людей, Сережу Худякова, который из Свердловской области, на границе с Тюменской. Из глухой деревни. У него, по-моему, уже сейчас двое (в последний раз было двое) детей, а тогда ему было 18 с небольшим лет. Он всего лишь три месяца отслужил в российской армии, он служил в буйнакской бригаде и попал в заложники. Вот я взял Сережу. Он фактически меня спас тем, что из всех я должен был кого-то выбрать — и из всех он был самым больным, и его я выбрал. Это оправдывало как-то меня. И я с ним пошел в эту президентскую комиссию по розыску без вести пропавших. И зампредседателя этой комиссии мне говорит: «Почему ты взял солдата, а не офицера?» И что я ему мог ответить? ...И прокурор ему грозно говорит: «Мы еще должны посмотреть, как ты попал в плен». И Сережа Худяков, который не плакал, находясь у боевиков в Чечне, Сережа Худяков закрыл глаза руками и заплакал, этот восемнадцатилетний мальчик..."
"Потом были не только военные, я вытаскивал женщин, детей. Я мог бы многое рассказать. Одна мать приехала с мужем в Чечню, он там заболел и умер. Дочь в это время попала под машину, погибла. Она надеялась хоть сына живым…. Одного мальчика я вытащил – Андрюшу Латыпова. Он был сирота из питерских беспризорников. В девяносто пятом году “Взгляд” показал репортаж о них. Они спали в машинах, заводили их для тепла, и одна машина загорелась. Латыпов стал вытаскивать своего товарища, но тот все равно погиб. И «Взгляд» им занимался. И один майор, десантник, Сергей Данильченко, его усыновил. В 98-ом году Данильченко дали путевку в санаторий в Пятигорске. И Данильченко решил в выходной из Пятигорска съездить в Моздок к друзьям. Взял Андрюшу с собой. Электричка шла «Минводы – Ищерская», а они думали что конечная – Моздок. (станица Ищерская — это уже Чечня, первая железнодорожная станция после пересечения административной границы – А.Б). И их захватили. Я на тот момент уже работал в «Новой Газете». Мне редакция дала задание – вытащить этого мальчишку, это надо было делать срочно, потому что он больной.
Боевики запросили за мальчишку Гантамирова. Мы, говорят, за него заплатим большие деньги. Я говорю – сколько? Они говорят – 500 тысяч долларов. Я говорю – ладно, я сделаю. Принял их игру. Пишу расписку: «Я, майор Измайлов, обещаю доставить вам Гантамирова, а если не получится, готов возместить все расходы в размере 500 тысяч долларов». Они мне поверили. Ясно, что платить не собирался, я понятия не имею, где можно достать такие деньги. В общем, я этого мальчика вытащил. Как получилось – Данильченко удалось бежать. Но с мальчиком он бежать не мог. Добрался до нашего представительства в Ханкале – тогда уже боевики были у власти. Он добрался до нас, рассказал, где мальчик сидит. Я попросил одного человека помочь мне вытащить мальчишку. Его родственник сидел здесь в тюрьме. Я пообещал, что освобожу его взамен. Они мне мальчика отдали. В тот день я вытаскивал четверых, мальчика, двух солдат и одного инженера Мосдорстроя, Василия Поклонского. За него требовали миллион долларов. С ним мне помогал родственник одного чеченца, который работал здесь в метро. Он ограбил турка в Москве, на него было дело заведено. Я говорю – даете Поклонского, ваш родственник садится под подписку о невыезде. Короче, троих мне привезли, а мальчика нет. А в этот день, 23 июля 1998 года, было покушение на Масхадова, и тот человек, который вез мне мальчика, опоздал. Мне пришлось задержать самолет на час, авиакомпания «Карат» меня знала, они помогли, задержали самолет. В Москве меня встречают Сергей Бодров, он работал тогда во «Взгляде» и Сунцов, начальник этнического отдела ГУБОПа. Я солдат отдаю Сунцову, Поклонского отдаю племяннику, а мальчика привожу в редакцию – у него не было денег на дорогу. Редакция дала им денег, 300 долларов. Через полгода они проездом были в Москве, зашли ко мне — протягивают триста долларов…
Вот так работали. Государство ничего не делало, наоборот, мне все время только палки в колеса вставляли. Что, нельзя было отдать этих боевиков за солдат? Что важнее – посадить их, они восемь лет отсидят и все равно выйдут, или спасти жизни людей? Если их посадить – пленным отрежут головы. Для государства же это не составляло никакого труда, если бы это действительно было бы нужно, можно было наладить процесс, можно было бы сколько людей еще вытащить, спасти. Мне же приход
starshinazapasa.livejournal.com
starshinazapasa.livejournal.com
там же видео с ним.