Белорусский историк: "Запад напал на нас, а теперь какая-то сволочь заставляет нас каяться

Вот оттуда:
"ценность федотовской программы (не главная, а единственная!) – внушение нации чувства собственной неполноценности и освобождение элиты от какого либо чувство ответственности перед нацией. Прогрессивный и модернизационный указ о вольности дворянства."
Только не дворянства. Нет среди них "дворянства". Даже "придворный дворянин" Н.С.Михалков не тянет на дворянина...
= Воры и паханы, растащившие построенное народом добро.
Но этим ворам = нынешней "элите" ну очень нужна легитимность
(да-да, не "законность", а именно "легитимность" — т.е. внутренняя, душевная народная поддержка. По закону они — владельцы. Но их владения не легитимны, не поддерживаются народом.)
Когда народ "доломают" и он, скрепя сердце, согласится (а печальный опыт уже есть...)
= тогда "законные и легитимные" владельцы будут на коне.
Тогда нам скажут: братья, боритесь за свои права, но цивилизованно. Вы же нам "цивилизованно" отдали богатства, согласились, что они не ваши, а наши... так о чём базар?
У нас частная собственность.
Поэтому нельзя нам соглашаться ни на какие пересмотры и легитимацию, хоть и заявлял Путин, что пересмотра приватизации не будет.
Нельзя соглашаться с этим!
Воры должны знать, что мы помним о том, КАК "элита" заполучила эти богатства.
А если помним = вернём своё. Пусть это будет не просто и не быстро.

В догон: о каком национальном примирении речь? С кем примиряться? С какой-такой "элитой"?
С Горбачёвым?
С Ельциным?
С Никитой Михалковым?
Или с Кахой Бендукидзе, бывшим аспирантом МГУ, оседлавшим оборонное объединение "Уралмаш"?
ОАО «Уралмашзавод» («ЗАО Машиностроительная корпорация „Уралмаш“», «УЗТМ») — машиностроительное предприятие в городе Екатеринбурге/Свердловске, одно из крупнейших в России. Введен в эксплуатацию в 1933 году.
Может кто-то хочет национально примириться с Абрамовичем?:)

Переходя на приземленные, социальные понятия, можно сказать: две тысячи лет в Европе боролись две великие идеи, по-разному выражавшие сущность человека (а на нее надстраивалось все остальное).
Одна идея сформулирована уже Римом: человек человеку волк.
Вторая идея — от Христа: человек человеку брат; человек, носитель искpы Божьей, победил в себе волка.
На первой идее возникла цивилизация рынка, основанная на конкуренции людей. Римская пословица превратилась в чеканную формулу гражданского общества, которую дал Гоббс: война всех против всех.
Культура Запада признала и утвердила с гордостью, как свою силу: волчье начало в человеке главное, оно вводится в цивилизованное русло не этикой братства, а правом и полицией.
Но вернемся к главному выбору: человек человеку волк — или брат?
Ведь это и было перед нами на чашах весов. И образ человека-брата, образ солидарного идеального общества был завещан нам нашими мертвыми — от Святослава и Александра Невского до Зои и Гагарина. Они все стояли за нами, когда мы примерялись.
Особо выделим Александра Невского, которого наши предки посчитали святым, а "демократы" возненавидели самой чистой ненавистью.
Этот наш государь стоял перед тем же самым выбором, причем оба варианта были даны в страшном образе нашествия. Это — не то что выбирать между сникерсом и дешевой буханкой хлеба, как "упаковали" выбор нам сегодня.
Невский выбирал между тевтонами и монголами. И поехал брататься к сыну Батыя. И дело было не в официальной религии: и тевтоны, и сын Батыя были христианами. Александр, думаю, сравнил мироощущение двух врагов на глубинном уровне, на уровне бессознательного и "невыражаемого": Тевтоны шли на Русь крестовым походом, неся тоталитарное сознание Рима, в котором уже прорастали формулы Гоббса. Монголы несли идею "цветущей сложности" (выражение К.Леонтьева), которая вырастала из терпимости восточного христианства, окрашенного у них конфуцианством и буддизмом.
И здесь для нас главное — представление о человеке. Конфуцианство ставило гуманность высшей ценностью культурного человека, а служение общественному благу — высшим долгом. Буддизм подкрепил эту философию "снизу", от природы, через идею гармонии природы и человека (гармонии природного и культурного начал в человеке). Невский понял, что здесь, при всех тяготах и травмах татарского ига, нет угрозы корню России, угрозы вырастающей на нашей земле соборной личности. А ведь, захоти он, мог бы найти тысячи "дефектов" татарщины, чтобы оправдать сдачу Руси тевтонам.

Кого же послушались русские, когда Горбачев стал нас уговаривать сдаться тевтонам, указывая на дефекты советского строя, который был лживо представлен игом, "татаpщиной"?
Не Александра Невского, и не Петра, и не Сталина. Послушались их антиподов и предателей. Вдруг поверили пророкам типа Солженицына — хотя никаких разумных оснований верить им не было. Иные раздули в себе жалкий патриотизм. Украинцам Мазепа вдруг стал ближе, чем татарин Кочубей, а многим русским генерал Власов ближе, чем Багратион.