Любая Церковь требует терпимости только до тех пор, пока ее не получает. Потом треубет превосходства до тех пор пока его не получает. А потом заставляет терпеть.
Закон любой монополии. Но если цель монополистов — не деньги, а удовлетворение своих комплексов, то происходит страшное.
Миф об Инквизиции тесно связан с главным мифом современного Запада — о
том, что протестантская Реформация породила неразрывно связанные между собой
капитализм и науку. Таким образом, возникновение нового типа эксплуатации
(во многих отношениях более жестокого, нежели феодализм) как бы
компенсировалось прекрасным даром рационального мышления и освобождающего
знания. Концепция "протестантской науки" интенсивно разрабатывалась начиная
с 30-х годов нашего века влиятельным американским социологом Р.Мертоном.
В дальнейшем в историю науки вошел, как почти очевидный, тезис о том,
что наука расцвела на севере Европы потому, что там не было Инквизиции. И,
напротив, Контрреформация и Инквизиция на юге Европы были несовместимы с
духом науки. Здесь, согласно официальной англосаксонской истории,
господствовало не рациональное сознание, а консервативная религия, суеверия
и чувство.
Понятно, как важно было бы для верного понимания самого хода
становления современного общества с рациональным светским мышлением знать,
где, когда и как произошел переход от мышления эпохи Возрождения, которое
представляло мир полным ведьм, демонов и магии. Где берет начало век
Просвещения, век Декарта?
Удар по идеологическому мифу об Инквизиции нанес перед самой своей
смертью американский историк-протестант Генри Чарльз Ли (1825-1909), который
сам же так много потрудился для создания этого мифа. Его книга "История
Инквизиции в Средние века" (1877) сделала его главным авторитетом в этом
вопросе. В 1906-1907 гг. он опубликовал в четырех томах "Историю Инквизиции
в Испании", в предисловии к которой писал, что стремился показать не
страшную церемонию аутодафе с сожжением известных персон, а "неслышное
воздействие, которое оказывала ежедневная непрерывная и секретная работа
этого трибунала на всю массу народа, показать те рамки, в которые он загнал
ум испанцев, тупой консерватизм, с которым он удерживал нацию в
средневековой рутине и не дал ей воспользоваться свободами рационального
мышления".
И вот, уже после выхода в свет главного труда Г.Ч.Ли, в руки ему попали
документы, которые перевернули все его взгляды. Это были протоколы процесса
1610 г. в г. Логроньо, на котором молодой инквизитор иезуит Алонсо де
Салазар, получивший юридическое образование в университете Саламанки,
убедительно доказал, что ведьм и демонов не существует. И сделал он это
согласно строгим нормам позитивного научного метода, намного опередив в этом
свое время. Салазара поддержал архиепископ Толедо Великий инквизитор
Бернардо де Сандоваль, а затем и Высший совет Инквизиции.
Это решение кардинально изменило весь интеллектуальный климат в
католических странах, а затем и состояние общества в целом — ведь "колдуны и
ведьмы" составляли подавляющее большинство жертв Инквизиции. В результате
именно в католических странах по решению Инквизиции прекратилась "охота на
ведьм" — на целое столетие раньше, чем в тех частях Европы, где победила
Реформация.
Новыми глазами взглянул после этого Г.Ч.Ли на исторические данные. И
оказалось, что известные борцы за рациональное мышление (как, например,
Декарт) были на севере Европы редкими диссидентами, а большинство видных
интеллектуалов даже и в XVIII веке верили в демонов и ведьм. И сотни тысяч
"ведьм" пошли на костер в век Научной революции (и сжигали их в США вплоть
до XVIII века, причем судьями были профессора Гарвардского университета).
Г.Ч.Ли, честный ученый, нашел в себе силы и мужество заявить буквально
накануне смерти: "Нет в европейской истории более ужасных страниц, чем
сумасшествие охоты на ведьм в течение трех веков, с XV по XVIII. В течение
целого столетия Испании угрожал взрыв этого заразного помешательства. Тот
факт, что оно было остановлено и сокращено до относительно безобидных
размеров, объясняется осторожностью и твердостью Инквизиции... Я хотел бы
подчеркнуть контраст между тем ужасом, который царил в Германии, Франции и
Англии, и сравнительной терпимостью Инквизиции".
Г.Ч.Ли начал большую работу по документальному описанию охоты на ведьм,
обратясь в архивы всех христианских стран. Эту работу закончили уже его
ученики. Ф.Донован, современный историк, пишет:
"Если мы отметим на карте точкой каждый установленный случай сожжения
ведьмы, то наибольшая концентрация точек окажется в зоне, где граничат
Франция, Германия и Швейцария. Базель, Лион, Женева, Нюрнберг и ближние
города скрылись бы под множеством этих точек. Сплошные пятна из точек
образовались бы в Швейцарии и от Рейна до Амстердама, а также на юге
Франции, забрызгали бы Англию, Шотландию и Скандинавские страны. Надо
отметить, что, по крайней мере в течение последнего столетия охоты на ведьм,
зоны наибольшего скопления точек были центрами протестантизма. В полностью
католических странах — Италии, Испании и Ирландии — было бы очень мало
точек; в Испании практически ни одной".
Историки, которые осмелились отойти от установок черного мифа об
Инквизиции, сразу смогли преодолеть кажущееся ранее необъяснимым
противоречие: утверждение о том, что Реформация освободила мышление, никак
не вязалось с тем фактом, что именно виднейшие деятели протестантизма
(Лютер, Кальвин, Бакстер) были фанатичными преследователями ведьм. Лютер
непрестанно требовал выявлять ведьм и сжигать их живыми. Как пишет друг
Г.Ч.Ли, историк и философ В.Лекки, "Вера Лютера в дьявольские козни была
поразительна даже для его времени... В Шотландии, где влияние Реформации
было сильно, как нигде более, пропорционально более жестокими были
преследования [ведьм]". Ричард Бакстер ("самый великий из пуритан"), один из
главных авторов, которых цитирует М.Вебер в своем труде "Протестантская
этика и дух капитализма", представлен Р.Мертоном как выразитель духа новой
науки. Но именно он в 1691 г. опубликовал книгу "Доказательство
существования мира духов", в которой призывал к крестовому походу против
"секты Сатаны".
Работы Г.Ч.Ли и его учеников не смогли поколебать господствующую на
Западе идеологию, которая исходит из мифов англосаксонской историографии.
Даже в самой Испании публично поставить под сомнение миф об Инквизиции
значит навлечь на себя подозрение в симпатии к франкизму, клерикализму,
сталинизму и прочим грехам. Сегодня в Испании даже знающий истинное
положение дел историк осмеливается говорить об этом лишь шепотом и лишь
наедине. Однако в среде историков и философов история становления науки и
капитализма видится, конечно, уже иначе. От М.Вебера, который начал поворот,
до М.Фуко, который в книге "Слова и вещи" дал более беспристрастную
("археологическую") трактовку, проделана большая работа по демифологизации.
Яснее стала и диалектическая связь между созданием в процессе
Реформации обстановки страха и атомизацией общества, превращением человека в
никому не доверяющего индивида. Но миф настолько необходим политикам, что
предсмертное признание Г.Ч.Ли осталось гласом вопиющего в пустыне. Ничего не
изменилось и после множества работ других ученых — даже в католических
странах!
И еще любопытно как одновременно с байками про просвещенную Европу на примере той же Европы пытаются дескредитировать Христанство. Логическая "вилка еретика"...
"это инструменты для пыток, инструменты, с помощью которых творилась система христианского правосудия — инквизиция"
Агитка в духе совковых учебников. Паписты или католики отошли от Вселенской Христианской Церкви в 11 веке. После этого все, что они делают назвать христианским нельзя. Это типа, если дивизия бросила армию, но форму носить не перестала и продолжала пользоваться основными символами.
То же и с современной РПЦ — никакого отношения ко Христианству не имеет эта контора.
Комментарии
Закон любой монополии. Но если цель монополистов — не деньги, а удовлетворение своих комплексов, то происходит страшное.
том, что протестантская Реформация породила неразрывно связанные между собой
капитализм и науку. Таким образом, возникновение нового типа эксплуатации
(во многих отношениях более жестокого, нежели феодализм) как бы
компенсировалось прекрасным даром рационального мышления и освобождающего
знания. Концепция "протестантской науки" интенсивно разрабатывалась начиная
с 30-х годов нашего века влиятельным американским социологом Р.Мертоном.
В дальнейшем в историю науки вошел, как почти очевидный, тезис о том,
что наука расцвела на севере Европы потому, что там не было Инквизиции. И,
напротив, Контрреформация и Инквизиция на юге Европы были несовместимы с
духом науки. Здесь, согласно официальной англосаксонской истории,
господствовало не рациональное сознание, а консервативная религия, суеверия
и чувство.
Понятно, как важно было бы для верного понимания самого хода
становления современного общества с рациональным светским мышлением знать,
где, когда и как произошел переход от мышления эпохи Возрождения, которое
представляло мир полным ведьм, демонов и магии. Где берет начало век
Просвещения, век Декарта?
Удар по идеологическому мифу об Инквизиции нанес перед самой своей
смертью американский историк-протестант Генри Чарльз Ли (1825-1909), который
сам же так много потрудился для создания этого мифа. Его книга "История
Инквизиции в Средние века" (1877) сделала его главным авторитетом в этом
вопросе. В 1906-1907 гг. он опубликовал в четырех томах "Историю Инквизиции
в Испании", в предисловии к которой писал, что стремился показать не
страшную церемонию аутодафе с сожжением известных персон, а "неслышное
воздействие, которое оказывала ежедневная непрерывная и секретная работа
этого трибунала на всю массу народа, показать те рамки, в которые он загнал
ум испанцев, тупой консерватизм, с которым он удерживал нацию в
средневековой рутине и не дал ей воспользоваться свободами рационального
мышления".
И вот, уже после выхода в свет главного труда Г.Ч.Ли, в руки ему попали
документы, которые перевернули все его взгляды. Это были протоколы процесса
1610 г. в г. Логроньо, на котором молодой инквизитор иезуит Алонсо де
Салазар, получивший юридическое образование в университете Саламанки,
убедительно доказал, что ведьм и демонов не существует. И сделал он это
согласно строгим нормам позитивного научного метода, намного опередив в этом
свое время. Салазара поддержал архиепископ Толедо Великий инквизитор
Бернардо де Сандоваль, а затем и Высший совет Инквизиции.
Это решение кардинально изменило весь интеллектуальный климат в
католических странах, а затем и состояние общества в целом — ведь "колдуны и
ведьмы" составляли подавляющее большинство жертв Инквизиции. В результате
именно в католических странах по решению Инквизиции прекратилась "охота на
ведьм" — на целое столетие раньше, чем в тех частях Европы, где победила
Реформация.
оказалось, что известные борцы за рациональное мышление (как, например,
Декарт) были на севере Европы редкими диссидентами, а большинство видных
интеллектуалов даже и в XVIII веке верили в демонов и ведьм. И сотни тысяч
"ведьм" пошли на костер в век Научной революции (и сжигали их в США вплоть
до XVIII века, причем судьями были профессора Гарвардского университета).
Г.Ч.Ли, честный ученый, нашел в себе силы и мужество заявить буквально
накануне смерти: "Нет в европейской истории более ужасных страниц, чем
сумасшествие охоты на ведьм в течение трех веков, с XV по XVIII. В течение
целого столетия Испании угрожал взрыв этого заразного помешательства. Тот
факт, что оно было остановлено и сокращено до относительно безобидных
размеров, объясняется осторожностью и твердостью Инквизиции... Я хотел бы
подчеркнуть контраст между тем ужасом, который царил в Германии, Франции и
Англии, и сравнительной терпимостью Инквизиции".
Г.Ч.Ли начал большую работу по документальному описанию охоты на ведьм,
обратясь в архивы всех христианских стран. Эту работу закончили уже его
ученики. Ф.Донован, современный историк, пишет:
"Если мы отметим на карте точкой каждый установленный случай сожжения
ведьмы, то наибольшая концентрация точек окажется в зоне, где граничат
Франция, Германия и Швейцария. Базель, Лион, Женева, Нюрнберг и ближние
города скрылись бы под множеством этих точек. Сплошные пятна из точек
образовались бы в Швейцарии и от Рейна до Амстердама, а также на юге
Франции, забрызгали бы Англию, Шотландию и Скандинавские страны. Надо
отметить, что, по крайней мере в течение последнего столетия охоты на ведьм,
зоны наибольшего скопления точек были центрами протестантизма. В полностью
католических странах — Италии, Испании и Ирландии — было бы очень мало
точек; в Испании практически ни одной".
Историки, которые осмелились отойти от установок черного мифа об
Инквизиции, сразу смогли преодолеть кажущееся ранее необъяснимым
противоречие: утверждение о том, что Реформация освободила мышление, никак
не вязалось с тем фактом, что именно виднейшие деятели протестантизма
(Лютер, Кальвин, Бакстер) были фанатичными преследователями ведьм. Лютер
непрестанно требовал выявлять ведьм и сжигать их живыми. Как пишет друг
Г.Ч.Ли, историк и философ В.Лекки, "Вера Лютера в дьявольские козни была
поразительна даже для его времени... В Шотландии, где влияние Реформации
было сильно, как нигде более, пропорционально более жестокими были
преследования [ведьм]". Ричард Бакстер ("самый великий из пуритан"), один из
главных авторов, которых цитирует М.Вебер в своем труде "Протестантская
этика и дух капитализма", представлен Р.Мертоном как выразитель духа новой
науки. Но именно он в 1691 г. опубликовал книгу "Доказательство
существования мира духов", в которой призывал к крестовому походу против
"секты Сатаны".
Работы Г.Ч.Ли и его учеников не смогли поколебать господствующую на
Западе идеологию, которая исходит из мифов англосаксонской историографии.
Даже в самой Испании публично поставить под сомнение миф об Инквизиции
значит навлечь на себя подозрение в симпатии к франкизму, клерикализму,
сталинизму и прочим грехам. Сегодня в Испании даже знающий истинное
положение дел историк осмеливается говорить об этом лишь шепотом и лишь
наедине. Однако в среде историков и философов история становления науки и
капитализма видится, конечно, уже иначе. От М.Вебера, который начал поворот,
до М.Фуко, который в книге "Слова и вещи" дал более беспристрастную
("археологическую") трактовку, проделана большая работа по демифологизации.
Яснее стала и диалектическая связь между созданием в процессе
Реформации обстановки страха и атомизацией общества, превращением человека в
никому не доверяющего индивида. Но миф настолько необходим политикам, что
предсмертное признание Г.Ч.Ли осталось гласом вопиющего в пустыне. Ничего не
изменилось и после множества работ других ученых — даже в католических
странах!
Агитка в духе совковых учебников. Паписты или католики отошли от Вселенской Христианской Церкви в 11 веке. После этого все, что они делают назвать христианским нельзя. Это типа, если дивизия бросила армию, но форму носить не перестала и продолжала пользоваться основными символами.
То же и с современной РПЦ — никакого отношения ко Христианству не имеет эта контора.