Доклад ЦРУ: Через 20 лет «Израиль» перестанет существовать

Таким образом, на территории СССР к 1939 году в «новых» границах, по самым оптимистическим из предлагаемых оценок, избегли оккупации во время войны примерно 2226000 евреев

Всего от начала войны до ноября 1941 из угрожаемых областей было эвакуировано в тыл около 12 миллионов человек18. Из них, как мы видели, 1,0-1,1 миллиона евреев-«восточников» и свыше 200 тысяч «западников» из тех областей, что вскоре были заняты немцами; к ним следует добавить существенное число евреев в составе населения, эвакуированного из городов и районов РСФСР, куда немцы не дошли (в частности, из Москвы и Ленинграда

(Солженицын — 200 лет вместе...)

ну и? не вижу сведений о евГейских отрядах спецназа, освобождавших своих сопродников! Вижу только данные о КАПО евреях в гетто, отмеченных германским командованием за особое рвение в расстрелах сопородников! и число евГейцев в Красной Армии было ничтожно мало!

участниками войны считались и 2-й и 3-й эшелоны фронта: глубокие штабы, интендантства, вся медицина от медсанбатов и выше, многие тыловые технические части, и во всех них, конечно, обслуживающий персонал, и писари, и ещё вся машина армейской пропаганды, включая и переездные эстрадные ансамбли, фронтовые артистические бригады, — и всякому было наглядно: да, там евреев значительно гуще, чем на передовой. — Вот пишут: "среди "ленинградских писателей-фронтовиков"» евреев о «по самой осторожной и скорее заниженной оценке... 31%»86, а то, значит, и выше. Но из этого неясно: а сколькие из них были — при редакциях? а это как правило — 10-15 километров от передовой, а если приехал на передовую и попал в переделку, так никто тебя не заставляет «держать рубеж», можно тут же и уехать, это совсем другая психология. Под слово «фронтовик» кто только не самоподгонялся, и среди писателей и журналистов — более всего. О видных — пристало писать в разборах специально литературных. А не видных и не поименованных — сколько таких фронтовиков осело в многотиражках — фронтовых, армейских, корпусных, дивизионных. — Вот эпизод. По окончании пулемётного училища младший лейтенант Александр Гершкович послан на фронт. Но после госпиталя, «догоняя свою часть, на каком-то полустанке услышал знакомый запах типографской краски, пошёл на него — и пришёл в редакцию дивизионной газеты, которая как раз нуждалась в корреспонденте на передовой». И судьба его — перерешилась. (И как же — его догоняемая пехотная часть?) «В этой должности он прошёл по дорогам войны тысячи километров»87. Ну, разумеется, доставалось погибнуть и военным журналистам. — А вот музыкант Михаил Гольдштейн, белобилетник по зрению, пишет о себе: «... стремился быть на фронте, где я дал тысячи концертов, где написал ряд армейских песен и где приходилось мне часто рыть окопы, помогая в этом солдатам»88, — часто? приезжий музыкант — и лопату в руки? Глазом фронтовика уверенно отмечу: совсем невероятная картинка. — Или встречаем такую поразительную биографию: Евгений Гершуни «летом 1941 г. добровольцем вступил в народное ополчение, где вскоре организовал небольшой эстрадный ансамбль», — озноб по спине у того, кто знает об этих невооружённых, даже необмундированных, обречённо гонимых на смерть колоннах, — какой там ансамбль?? С сентября 1941 «Гершуни с группой артистов-ополченцев прикомандирован к Ленинградскому Дому Красной Армии, на базе которого организовал фронтовой цирк и стал его начальником». А кончилось тем, что «9.5.1945 цирк под управлением Гершуни выступал на лестничных маршах рейхстага в Берлине»89.