Во сказанул! — "... в москве должны нормальные люди попадаться..." )))))))))))))))))))))) А то в основном попадается сплошное интеллигентское говно ))))))))))))))))))
Арбатова — та ещё пи..а сраная )))))))))))))) А говорят — писательница, писательница... ху...сосательница ))))))))))))))
Климов в своих книгах таких уродов много описал. Ссылки на книги Климова у меня в профиле.
PS: Я знал что в тексте есть упоминание про Арбатову и грузин, но вот странность, почему-то мой FireFox 3.6 найти слово "грузин" на этой странице не может! А оно там есть! ))))))))))) Не видит суслика хоть убей! )))))))))
Шедевр. Московская интеллигенция жжёт! Нельзя таким давать расползаться по миру, пусть сидят в Москве и выращивают в своей среде очередного гения. И ещё бы почитать программу Сатарова, чисто поржать.
Чеpез год дед пеpеезжает на Кавказ, потом в Хаpьков, потом под Ленингpад и т.д. и т.п. — пpоедал подъемные и сматывался. "Дед часто менял место pаботы из-за пpинципиальных pазбоpок, все вpемя отчаянно боpолся за пpавдy и плохо вписывался в сpедy"
А деда не Талмудовским звали?
В эту минуту из-за угла выехал извозчик. Рядом с ним,
держась за пыльное, облупленное крыло экипажа и размахивая
вздутой папкой с тисненой надписью "Musique", быстро шел
человек в длиннополой толстовке. Он что-то горячо доказывал
седоку. Седок, пожилой мужчина с висячим, как банан, носом,
сжимал ногами чемодан и время от времени показывал своему
собеседнику кукиш. В пылу спора его инженерская фуражка, околыш
которой сверкал зеленым диванным плюшем, покосилась набок. Обе
тяжущиеся стороны часто и особенно громко произносили слово
"оклад". Вскоре стали слышны и прочие слова.
— Вы за это ответите, товарищ Талмудовский! — крикнул
длиннополый, отводя от своего лица инженерский кукиш.
— А я вам говорю, что на такие условия к вам не поедет ни
один приличный специалист, — ответил Талмудовский, стараясь
вернуть кукиш на прежнюю позицию.
— Вы опять про оклад жалованья? Придется поставить вопрос
о рвачестве.
— Плевал я на оклад! Я даром буду работать! — кричал
инженер, взволнованно описывая кукишем всевозможные кривые. — Захочу-и вообще уйду на пенсию. Вы это крепостное право
бросьте. Сами всюду пишут: "Свобода, равенство и братство", а
меня хотят заставить работать в этой крысиной норе.
Тут инженер Талмудовский быстро разжал кукиш и принялся
считать по пальцам:
— Квартира-свинюшник, театра нет, оклад... Извозчик!
Пошел на вокзал!
...
В поезде, на верхней
полке, храпел инженер Талмудовский, кативший из Харькова в
Ростов, куда манил его лучший оклад жалованья.
...
Так погибла квартира номер три, известная больше под
названием "Вороньей слободки".
Внезапно в переулке послышался звон копыт. В блеске пожара
промчался на извозчике инженер Талмудовский. На коленях у него
лежал заклеенный ярлыками чемодан. Подскакивая на сиденье,
инженер наклонялся к извозчику и кричал:
— Ноги моей здесь не будет при таком окладе жалованья!
Пошел скорей!
И тотчас же его жирная, освещенная огнями и пожарными
факелами спина скрылась за поворотом.
...
При виде нового гостя Талмудовский
замолчал и проворно нырнул в толпу пикейных жилетов. Но человек
в марле сразу же заметил корпусную фигуру инженера и направился
прямо к нему.
— Наконец-то я вас поймал, инженер Талмудовский! — сказал
он зловеще, — На каком основании вы бросили завод?
Талмудовский повел во все стороны маленькими кабаньими
глазками. Убедившись, что убежать некуда, он сел на свои
чемоданы и закурил папиросу.
— Приезжаю к нему в гостиницу, — продолжал человек в
марле громогласно, — говорят: выбыл. Как это, спрашиваю,
выбыл, ежели он только вчера прибыл и по контракту обязан
работать год? Выбыл, говорят, с чемоданами в Казань. Уже думал
— все кончено, опять нам искать специалиста, но вот поймал;
сидит, видите, покуривает. Вы летун, инженер Талмудовский1 Вы
разрушаете производство!
Инженер спрыгнул с чемоданов и с криком: "Это вы
разрушаете производство! "-схватил обличителя за талию, отвел
его в угол и зажужжал на него, как большая муха. Вскоре из угла
послышались обрывки фраз: "При таком окладе... ", "Идите,
поищите", "А командировочные? " Человек в марле с тоской
смотрел на инженера.
...
Когда комбинаторы пробились к столу, толстый человек с
висячим, как банан, носом произносил первую застольную речь. К
своему крайнему удивлению, Остап узнал в нем инженера
Талмудовского.
— Да! Мы герои! — восклицал Талмудовский, протягивая
вперед стакан с нарзаном. — Привет нам, строителям Магистрали!
Но каковы условия нашей работы, граждане! Скажу, например, про
оклад жалованья. Не спорю, на Магистрали оклад лучше, чем в
других местах, но вот культурные удобства! Театра нет! Пустыня!
Канализации никакой!.. Нет, я так работать не могу!
— Кто это такой! — спрашивали друг у друга строители. — Вы не знаете?
Между тем Талмудовский уже вытащил из-под стола чемоданы.
— Плевал я на договор! — кричал он, направляясь к выходу.
— Что? Подъемные назад? Только судом, только судом
Комментарии
Арбатова — та ещё пи..а сраная )))))))))))))) А говорят — писательница, писательница... ху...сосательница ))))))))))))))
Климов в своих книгах таких уродов много описал. Ссылки на книги Климова у меня в профиле.
PS: Я знал что в тексте есть упоминание про Арбатову и грузин, но вот странность, почему-то мой FireFox 3.6 найти слово "грузин" на этой странице не может! А оно там есть! ))))))))))) Не видит суслика хоть убей! )))))))))
ИДИ НА ХУЙ!
)))))))))))))))))))))
А деда не Талмудовским звали?
В эту минуту из-за угла выехал извозчик. Рядом с ним,
держась за пыльное, облупленное крыло экипажа и размахивая
вздутой папкой с тисненой надписью "Musique", быстро шел
человек в длиннополой толстовке. Он что-то горячо доказывал
седоку. Седок, пожилой мужчина с висячим, как банан, носом,
сжимал ногами чемодан и время от времени показывал своему
собеседнику кукиш. В пылу спора его инженерская фуражка, околыш
которой сверкал зеленым диванным плюшем, покосилась набок. Обе
тяжущиеся стороны часто и особенно громко произносили слово
"оклад". Вскоре стали слышны и прочие слова.
— Вы за это ответите, товарищ Талмудовский! — крикнул
длиннополый, отводя от своего лица инженерский кукиш.
— А я вам говорю, что на такие условия к вам не поедет ни
один приличный специалист, — ответил Талмудовский, стараясь
вернуть кукиш на прежнюю позицию.
— Вы опять про оклад жалованья? Придется поставить вопрос
о рвачестве.
— Плевал я на оклад! Я даром буду работать! — кричал
инженер, взволнованно описывая кукишем всевозможные кривые. — Захочу-и вообще уйду на пенсию. Вы это крепостное право
бросьте. Сами всюду пишут: "Свобода, равенство и братство", а
меня хотят заставить работать в этой крысиной норе.
Тут инженер Талмудовский быстро разжал кукиш и принялся
считать по пальцам:
— Квартира-свинюшник, театра нет, оклад... Извозчик!
Пошел на вокзал!
...
В поезде, на верхней
полке, храпел инженер Талмудовский, кативший из Харькова в
Ростов, куда манил его лучший оклад жалованья.
...
Так погибла квартира номер три, известная больше под
названием "Вороньей слободки".
Внезапно в переулке послышался звон копыт. В блеске пожара
промчался на извозчике инженер Талмудовский. На коленях у него
лежал заклеенный ярлыками чемодан. Подскакивая на сиденье,
инженер наклонялся к извозчику и кричал:
— Ноги моей здесь не будет при таком окладе жалованья!
Пошел скорей!
И тотчас же его жирная, освещенная огнями и пожарными
факелами спина скрылась за поворотом.
...
При виде нового гостя Талмудовский
замолчал и проворно нырнул в толпу пикейных жилетов. Но человек
в марле сразу же заметил корпусную фигуру инженера и направился
прямо к нему.
— Наконец-то я вас поймал, инженер Талмудовский! — сказал
он зловеще, — На каком основании вы бросили завод?
Талмудовский повел во все стороны маленькими кабаньими
глазками. Убедившись, что убежать некуда, он сел на свои
чемоданы и закурил папиросу.
— Приезжаю к нему в гостиницу, — продолжал человек в
марле громогласно, — говорят: выбыл. Как это, спрашиваю,
выбыл, ежели он только вчера прибыл и по контракту обязан
работать год? Выбыл, говорят, с чемоданами в Казань. Уже думал
— все кончено, опять нам искать специалиста, но вот поймал;
сидит, видите, покуривает. Вы летун, инженер Талмудовский1 Вы
разрушаете производство!
Инженер спрыгнул с чемоданов и с криком: "Это вы
разрушаете производство! "-схватил обличителя за талию, отвел
его в угол и зажужжал на него, как большая муха. Вскоре из угла
послышались обрывки фраз: "При таком окладе... ", "Идите,
поищите", "А командировочные? " Человек в марле с тоской
смотрел на инженера.
...
Когда комбинаторы пробились к столу, толстый человек с
висячим, как банан, носом произносил первую застольную речь. К
своему крайнему удивлению, Остап узнал в нем инженера
Талмудовского.
— Да! Мы герои! — восклицал Талмудовский, протягивая
вперед стакан с нарзаном. — Привет нам, строителям Магистрали!
Но каковы условия нашей работы, граждане! Скажу, например, про
оклад жалованья. Не спорю, на Магистрали оклад лучше, чем в
других местах, но вот культурные удобства! Театра нет! Пустыня!
Канализации никакой!.. Нет, я так работать не могу!
— Кто это такой! — спрашивали друг у друга строители. — Вы не знаете?
Между тем Талмудовский уже вытащил из-под стола чемоданы.
— Плевал я на договор! — кричал он, направляясь к выходу.
— Что? Подъемные назад? Только судом, только судом