N

NoNaMe

Подписаться
15 лет 10 месяцев 1 неделя 4 дня
Владелец: NoNaMe-Y

...

Здесь когда-то было изображение.

- Ира, не плачь! Не стреляют, показалось!
На кухне раздача еды. Люди пришли со стеклянными банками на социальную кухню.
Подхожу к женщинам — работницам столовой, протягиваю пачки с гигиеническими прокладками. У второй, подруги Иры, потекли слезы.
— Миленькие, спасибо!
— Да за что… Давно стреляли?
— Да вчера вроде из градов лупили.
— Так перемирие, нет?
Скулы сводит. Вдруг опять будут?
Они же смеются. А потом опять слезы.
— Господи боже, они же знают, что бьют по нам! Что же — у них матерей и детей нет?
Слезы у всех в Первомайске близко. Много не надо. Почти каждый на надрыве и боли. Боли, которую не передать и не донести. В осаду город попал еще 22 июля. С тех пор до 9 декабря жил под постоянным, каждодневным обстрелом. Сейчас перемирие, но жители говорят, что постоянно слышат то залпы, то просто стрельбу. Бывает, что и бомбят. Полгода живут в ужасе, страхе и смерти.

"Их было достаточно много. Тогда, в 1973-1974 гг., в зоне 389/35 не менее 10-15 процентов. Все без исключения твердо стояли на пути исправления. Посещали политзанятия, неукоснительно соблюдали все требования режима содержания в местах лишения свободы. И, разумеется, стучали.
Статные, общавшиеся только друг с другом балтийцы сидели за участие в карательных формированиях СС. Белорусы и украинцы, как правило, начав войну в Красной армии, попав в окружение и плен, с целью сохранения собственной жизни шли в немецкие полицейские части.
Были и другие, вернувшиеся в свои деревни после разгрома советских формирований. И там, в деревнях, ставшие охранниками-полицаями. Срок у них всех был стандартный — 15 лет заключения.

Первого своего «полицая» я встретил в январе 1973 года в Свердловской пересыльной тюрьме. В чрезвычайно холодную камеру, где я был совсем один, ослабевший после перенесенного здесь же тяжелейшего гриппа, впустили еще одного узника.

Здесь когда-то было изображение.
Сделано с NoNaMe
© 2000-2026