В первый год войны столь же большие заслуги как и у Георгия Константиновича Жукова были и у Льва Захаровича Мехлиса. По крайней мере два имени были в ту пору равно страшны для пораженцев, паникеров и трусов: Жукова и Мехлиса. Жуков, чувствуя приближение великого момента, когда можно будет противнику начистить рыло, забывал об опасности и ощущал прилив истинного вдохновения, и Мехлис настолько в любой обстановке был безупречным коммунистом, что тоже не чувствовал опасности и не поддавался панике. Только почему-то о роли Жукова написаны горы книг, а роль Мехлиса старательно замалчивается.
Да, действительно, Лев Захарович был весьма не простой человек. Был резок, порой даже очень, зачастую прямолинеен в оценках и требованиях. Мягко выражаясь, дипломатничать не любил. Миндальничать — тоже. Был жестким, в том числе и на грани жестокости, а иногда, в годы войны, и переваливал за эту грань, если того, конечно, требовала обстановка. И в то же время был принципиальным, храбрым, действительно обладал несгибаемой волей, твердым характером. К сожалению, не имел военного образования на уровне академии и не обладал полководческими талантами, наподобие великого Рокоссовского, которого, к слову сказать, очень высоко ценил и незадолго до ставшей ему уже очевидной весной 1942 г. в скором будущем катастрофы Крымского фронта просил Сталина назначить его командующим Крымским фронтом, дабы спасти фронт. Увы, из-за тяжелого ранения Рокоссовский тогда находился в госпитале. В то же время нельзя забывать, что в период Гражданской войны Мехлис приобрел уникальный опыт по формированию соединений и командованию в наступательных и оборонительных боях с исключительно сильным противником — считавшимся наиболее талантливым генералом Белой армии генерал-лейтенантом Я.А. Слащевым.
