У закона, ограничивающего курение, есть важная символическая сторона. Дело в том, что курение — это бытовая практика уходящей цивилизации. Она сопрягается с ее уходящими образами. Вроде мачо в темных очках с печаткой и в ковбойских сапогах. Вроде подчеркнуто дорогой машины, драгоценностей на теле, меховой и кожаной одежды. Такая повседневность — уже ретростиль.
В России дурной характер в почете. Негласно считается, что несговорчивость — это близкий синоним принципиальности, а подозрительность — бдительности. Мы держим ухо востро и не даем спуску никому. Вот и сейчас движение за гражданские права курильщиков, получившее поддержку различных ньюсмейкеров, в качестве базовых тезисов имеет «геноцид» в адрес половины страны, ограничение свободы отравлять жизнь другой половине страны, а также интересы западных фармацевтов, продающих освежители полости рта, антидепрессанты и чудо-пластыри.
Эти самые фармацевты с их пластырями пока, конечно, у нас не так развернулись, как в США, где унижения курильщики терпят с 1980-х годов, но ведь все только начинается. Аптеки, стоматологи, психотерапевты, да и сами производители табака, которые и сейчас далеки от разорения, заработают на всех этих уловках еще больше долларов. А мы — страдай!
Положительная сторона движения за права курильщиков очевидна. Факт подобной гражданской инициативы говорит о том, что люди в России готовы побороться за то, что им дорого. В то же время объект защиты и предмет спора свидетельствует, что известные люди — в первую очередь просто люди. Они стоят на страже своих частных обывательских интересов. После 1 июня 2014 года, если придерживаться буквы закона, им станет не очень удобно жить.
Сидя в своих ресторанах, на верандах охотничьих клубов, у кромки бассейна, у столика в переговорной, они привыкли курить, маскироваться глубокомысленной дымовой завесой, показывать себя и оценивать окружающих с помощью особой курительной коммуникации.