Кролик был тощий, грязный, покрытый язвами и залысинами. Его, ветерана, вернули в загон после отсидки в виварии. Принесли за уши и бросили на жесткую подстилку.
Первое время кролик сидел в углу, испуганно глядя на бодрую молодежь — никого из них кролик не знал; в родном загоне не осталось ни одной знакомой морды. Молодежь подходила поближе и, склонив глову набок, разглядывала чужака. Чужак не поддерживал общего веселья, и молодежь бежала дальше.
По ночам старый кролик вздрагивал и кричал — все время снился виварий. Просыпался, ковылял к поилке. Плакал. Днем мало ел, сидел в углу и ни с кем не общался.
На третий день от компании молодых делегировали самого смелого, он подошел и спросил:
— Дядь, слышь… Ты, говорят, это… Сидел?
— Ну.
— А расскажи пацанам? Всем интересно.
Старый кролик настороженно оглядел визитера — издевается? Нет, на морде написано — искренне интересуется. И остальные вон, в сторонке топчутся — любопытно им. И ничерта-то они о жизни не знают, лоботрясы…
Старый кролик встряхнул ушами:
— Ну, это… Опыты там всякие. Как обычно. Чего рассказывать…
— Дядь, подожди! Я пацанов позову! — и молодой, метнувшись, вернулся с любопытным стадом. Стадо расселось вокруг старого кролика и из вежливости ненадолго прекратило есть.
Кролик мялся. Что им рассказывать? Про инъекции в уши? Про электроды, вживленные в голову? Про чуму, язву, птичий грипп и коровье бешенство? Молодые еще…
И вдруг в кролике взыграл то ли позабытый кураж, то ли блатная романтика…
— Скрещивали меня!
Молодежь охнула:
— С кем?!
— Известно с кем. С крольчихами!
Пацаны открыли рты — загон был мужской. О крольчихах тут рассказывали байки и скабрезные анекдоты, но живьем их не видел никто.
— Дядь, расскажи!
Кролик строго оглядел стадо.
— А чего тут скажешь? Скрещивали. По тридцать раз на дню. Бывалоча только дух переведешь, водички лизнешь — новую несут…
Стадо глядело рассказчику в беззубый рот и верило каждому слову. Кролик смелел на глазах:
— Или вот еще случай… Хотя… Слушай, вот ты, серенький, принеси-ка табачку!
Серенький послушно бежал к кормушке и нес свежий, сочный лист табака.
К вечеру кролик восседал на крыше клетки и самозабвенно вещал в толпу:
— Да чего там! Меня с лисицами скрещивали! С волчицами! А был еще вот случай — приводят ко мне львицу. Огонь! Вот такие когти!..
