Алле, Автор ! А хде в книге ты видел упоминание про коммунистическое обчество? Слово коммунизм в книге в книге употреблялось, только когда говорилось о различных движенниях оппозиции. Про политический строй на земле там ни словом ни делом. И вообще не надо Камерера делать своим коммунистическим героем, Стругацкие к коммунизму особого восторга не испытывали.Гоните вы!
конечно есть качественные европейские, отечественные и даже американские фильмы. без спецэффектов и миллиардных бюджетов, но трогающие "струны души" их не покупает кинопрокат, и народ не поймет, хочется чего-то попроще типа фёдор Б-чук, хехе, его папа кста хорошее кино снимал, а вот федор просто бабло зарабатывает и тут даже обсуждать нечего. посмотрел здесь скрины из фильма — все ясно как день- бесталанная пустышка. сейчас в кино идут не за глубокими эмоциями а так, провести время пожрать-попить какой-нить дряни, пошуршать пакетами, развлечься наконец. вот вам и развлекуха. а рассуждать насколько ЭТО соответствует или нет оригиналу подобно дискуссии насколько говно пожоже на исходную пищу. пардон
Ладно, вопрос насколько фильм далек от книги, но вот насколько далеко от книги все то, что напридумывали коммунисты!
Фильму не хватает внутреннего мира Мак Сима, согласен, но этого в полной мере не реализуемо в кино вообще.
Безусловно Вепря в книге называют "профессиональным революционером". Еще до свержения имериалистической монархии и прихода отцов основателей он боролся за власть рабочих. Но кроме него, остальные представители подполья не имели общей политической цели. Большинство борящихся выродков хотели просто выжить.
Что касается штаба этого подпольного движения, то там ситуация не лучше.
" — Значит, в штабе тоже бедлам, — медленно сказал Максим. — Тоже,
значит, не готовы...
— Как они могут быть готовы? — возразил Зеф. — Одни мечтают
уничтожить башни, другие — сохранить башни... Подполье — это тебе не
политическая партия, это винегрет, салат с креветками...
— Да, я знаю... — сказал Максим. — Салат.
Подполье не было политической партией. Более того, подполье даже не
было фронтом политических партий. Специфика обстоятельств разбила штаб на
две непримиримые группы: категорические противники башен и категорические
сторонники башен. Все эти люди были в большей или меньшей степени в
оппозиции к существующему порядку вещей, но, массаракш, до чего же
разнились их побуждения!
Были биологисты, которым было абсолютно все равно, стоит ли у власти
Папа, крупнейший потомственный финансист, глава целого клана банкиров и
промышленников, или демократический союз представителей трудящихся слоев
общества. Они хотели только, чтобы проклятые башни были срыты и можно было
бы жить по-человечески, как они выражались, то-есть по-старому,
по-довоенному... Были аристократы, уцелевшие остатки привилегированных
классов старой империи, все еще воображавшие, что имеет место затянувшееся
недоразумения, что народ верен законному наследнику императорского
престола (здоровенному унылому детине, сильно пьющему и страдающему
кровотечениями из носа) и что только эти нелепые башни, преступное
порождение изменивших присяге профессоров Е. И. В. Академии Наук, мешают
нашему доброму простодушному народу манифестировать свою искреннюю,
добрую, простодушную преданность своим законным владыкам... За безусловное
уничтожение башен стояли и революционеры — местные коммунисты и
социалисты, такие как Вепрь, теоретически подкованные и закаленные еще в
довоенных классовых боях; для них уничтожение башен было лишь необходимым
условием возвращения к естественному ходу истории, сигналом к началу ряда
революций, которые приведут, в конечном счете, к справедливому
общественному устройству. К ним примыкали и бунтарски настроенные
интеллектуалы, вроде Зефа или покойного Гэла Кетшефа — просто честные
люди, полагавшие затею с башнями отвратительной и опасной, уводящей
человечество в тупик...
За сохранение башен стояли вождисты, либералы и просветители.
Вождисты — самое правое крыло подполья — были, по выражению Зефа, просто
бандой властолюбцев, рвущихся к департаментским креслам, и рвущихся
небезуспешно: некий Клау-Мошенник, продравшийся в Департамент пропаганды,
был в свое время видным лидером этой фашистской группировки. Эти
политические бандиты были готовы бешено, не разбираясь в средствах,
драться против любого правительства, если оно составлено без их участия...
Либералы были в общем против башен и против Неизвестных Отцов. Однако
больше всего они боялись гражданской войны. Это были национальные
патриоты, чрезвычайно пекущиеся о славе и мощи государства и опасающиеся,
что уничтожение башен приведет к хаосу, всеобщему оплеванию святынь и
безвозвратному распаду нации. В подполье они сидели потому, что все, как
один, были сторонниками парламентских форм правления... Что же касается
просветителей, то это были, несомненно, честные, искренние и неглупые
люди. Они ненавидели тиранию Отцов, были категорически против
использования башен для обмана масс, но считали башни могучим средством
воспитания народа. Современный человек по натуре — дикарь и зверь,
говорили они. Воспитывать его классическими методами это дело веков и
веков. Выжечь в человеке зверя, задушить в нем животные инстинкты, научить
его добру, любви к ближнему, научить его ненавидеть невежество, ложь,
обывательщину — вот благородная задача, и с помощью башен эту задачу можно
было бы решить на протяжении одного поколения...
Коммунистов было слишком мало, почти всех их перебили во время войны
и переворота; аристократов никто всерьез не принимал; либералы же были
слишком пассивны и зачастую сами не понимали, чего хотят. Поэтому самыми
влиятельными и массовыми группировками в подполье оставались биологисты,
вождисты и просветители. Общего у них почти ничего не было, и подполье не
имело ни единой программы, ни единого руководства, ни единой стратегии, ни
Коммунисты жгут!))) Им бы с Боратом пообщаться — был бы супер бест селлер! А фильм получился неплохо, по крайней мере сюжет более-менее понятен, в отличие от пресловутых "Дозоров"... И то плюс, учитывая состояние нашего кинематографа. И да, конечно хуже книги, и зря раздули романтику из пальца, но в целом — лучше чем могло было бы быть. Хотя корабль Каммерера просто банально скопирован из Матрицы — лень что ли свой построить было!
Комментарии
ищем в яще по слову гавно
Интересно другое: на что в следующий раз замахнется наш псевдо-метр. Не на Вильяма ли нашего, не побоюсь сказать, Шекспира?..
Ладно, вопрос насколько фильм далек от книги, но вот насколько далеко от книги все то, что напридумывали коммунисты!
Фильму не хватает внутреннего мира Мак Сима, согласен, но этого в полной мере не реализуемо в кино вообще.
Безусловно Вепря в книге называют "профессиональным революционером". Еще до свержения имериалистической монархии и прихода отцов основателей он боролся за власть рабочих. Но кроме него, остальные представители подполья не имели общей политической цели. Большинство борящихся выродков хотели просто выжить.
Что касается штаба этого подпольного движения, то там ситуация не лучше.
" — Значит, в штабе тоже бедлам, — медленно сказал Максим. — Тоже,
значит, не готовы...
— Как они могут быть готовы? — возразил Зеф. — Одни мечтают
уничтожить башни, другие — сохранить башни... Подполье — это тебе не
политическая партия, это винегрет, салат с креветками...
— Да, я знаю... — сказал Максим. — Салат.
Подполье не было политической партией. Более того, подполье даже не
было фронтом политических партий. Специфика обстоятельств разбила штаб на
две непримиримые группы: категорические противники башен и категорические
сторонники башен. Все эти люди были в большей или меньшей степени в
оппозиции к существующему порядку вещей, но, массаракш, до чего же
разнились их побуждения!
Были биологисты, которым было абсолютно все равно, стоит ли у власти
Папа, крупнейший потомственный финансист, глава целого клана банкиров и
промышленников, или демократический союз представителей трудящихся слоев
общества. Они хотели только, чтобы проклятые башни были срыты и можно было
бы жить по-человечески, как они выражались, то-есть по-старому,
по-довоенному... Были аристократы, уцелевшие остатки привилегированных
классов старой империи, все еще воображавшие, что имеет место затянувшееся
недоразумения, что народ верен законному наследнику императорского
престола (здоровенному унылому детине, сильно пьющему и страдающему
кровотечениями из носа) и что только эти нелепые башни, преступное
порождение изменивших присяге профессоров Е. И. В. Академии Наук, мешают
нашему доброму простодушному народу манифестировать свою искреннюю,
добрую, простодушную преданность своим законным владыкам... За безусловное
уничтожение башен стояли и революционеры — местные коммунисты и
социалисты, такие как Вепрь, теоретически подкованные и закаленные еще в
довоенных классовых боях; для них уничтожение башен было лишь необходимым
условием возвращения к естественному ходу истории, сигналом к началу ряда
революций, которые приведут, в конечном счете, к справедливому
общественному устройству. К ним примыкали и бунтарски настроенные
интеллектуалы, вроде Зефа или покойного Гэла Кетшефа — просто честные
люди, полагавшие затею с башнями отвратительной и опасной, уводящей
человечество в тупик...
За сохранение башен стояли вождисты, либералы и просветители.
Вождисты — самое правое крыло подполья — были, по выражению Зефа, просто
бандой властолюбцев, рвущихся к департаментским креслам, и рвущихся
небезуспешно: некий Клау-Мошенник, продравшийся в Департамент пропаганды,
был в свое время видным лидером этой фашистской группировки. Эти
политические бандиты были готовы бешено, не разбираясь в средствах,
драться против любого правительства, если оно составлено без их участия...
Либералы были в общем против башен и против Неизвестных Отцов. Однако
больше всего они боялись гражданской войны. Это были национальные
патриоты, чрезвычайно пекущиеся о славе и мощи государства и опасающиеся,
что уничтожение башен приведет к хаосу, всеобщему оплеванию святынь и
безвозвратному распаду нации. В подполье они сидели потому, что все, как
один, были сторонниками парламентских форм правления... Что же касается
просветителей, то это были, несомненно, честные, искренние и неглупые
люди. Они ненавидели тиранию Отцов, были категорически против
использования башен для обмана масс, но считали башни могучим средством
воспитания народа. Современный человек по натуре — дикарь и зверь,
говорили они. Воспитывать его классическими методами это дело веков и
веков. Выжечь в человеке зверя, задушить в нем животные инстинкты, научить
его добру, любви к ближнему, научить его ненавидеть невежество, ложь,
обывательщину — вот благородная задача, и с помощью башен эту задачу можно
было бы решить на протяжении одного поколения...
Коммунистов было слишком мало, почти всех их перебили во время войны
и переворота; аристократов никто всерьез не принимал; либералы же были
слишком пассивны и зачастую сами не понимали, чего хотят. Поэтому самыми
влиятельными и массовыми группировками в подполье оставались биологисты,
вождисты и просветители. Общего у них почти ничего не было, и подполье не
имело ни единой программы, ни единого руководства, ни единой стратегии, ни
единой тактики..."